Сентябрь ещё не наступил, а в воздухе уже чувствуется предвкушение — то самое, которое обычно бывает перед чем-то большим. Чем-то, что может изменить не только атмосферу, но и саму тональность разговора о культуре. Спустя десятилетия после забвения, на сцену возвращается конкурс с непростой, почти забытой историей — «Интервидение». И на этот раз именно он, а не «Евровидение», должен стать музыкальным голосом огромной части мира. Голосом без заигрывания с политикой, без нужды «понравиться Европе», — конкурсом, где главную роль играет песня как акт самовыражения и национального достоинства. И у этого голосования есть своё лицо. Для России им стал Ярослав Дронов, известный публике как Shaman.
Тень большого прошлого и новый смысл названия
Идея «Интервидения» не нова — она родилась ещё в 1960-х, когда блок социалистических стран пытался противопоставить что-то «буржуазному» «Евровидению». Тогда конкурс действительно был своего рода ответом, но не столько эстетическим, сколько идеологическим. Он не мог похвастаться лёгкостью шоу, выверенным продакшеном или дерзкой свободой, но в нём было другое — ощущение, что за каждой песней стоит страна с её болью, надеждами, мечтами. В разные годы на сцену «Интервидения» выходили Пугачёва, Вацлав Нецкарж, Gloria Gaynor, Boney M — звучали имена, за которыми стояла эпоха. Потом всё сошло на нет: в 1983 году конкурс исчез в тумане перемен, распада и общего забвения.
Сегодня, в 2025 году, его возвращают. И делают это не просто ради ностальгии, а как попытку переосмыслить музыкальные границы. Организаторы обещают объединить страны СНГ, БРИКС, ШОС — от Кубы до Казахстана — и дать возможность им говорить о себе через музыку. Москва примет участников в «Live Арена» на 11 тысяч зрителей. Проект стоит почти миллиард рублей — и это, кажется, только начало. Но важнее другое: «Интервидение» наконец получает шанс стать самостоятельным голосом. Не противопоставлением «Евровидению», а альтернативой с другим контекстом, другим вкусом, другим пониманием, что такое песня.
Shaman: от Гнесинки до государственного статуса
Вопрос, кто поедет от России, долго не стоял. В середине мая «Первый канал» назвал имя Ярослава Дронова без отбора, без дебатов, без «народного голосования». И странным образом это решение почти никто не оспорил. Shaman — фигура, которая вызывает споры, но не равнодушие. Его песня «Я русский» стала не просто хитом — она превратилась в лозунг, мем, объект обсуждений, осуждений и восторгов. Он стал «артистом государственного значения», как его окрестил критик Сергей Соседов, и в этом определении нет ни иронии, ни преувеличения. Дронов — один из немногих, кто сейчас говорит на языке патетики, но при этом остаётся искренним. И в этом, возможно, его главное отличие.
Воспитанник «Голоса», выпускник Гнесинки, солист этно-оперы «Князь Владимир», он будто вобрал в себя весь спектр современной российской культурной драмы — от рвущейся на свободу индивидуальности до готовности нести флаг страны на международной сцене. Он не боится пафоса, не сторонится сложных тем и всегда поёт так, как будто это его личная молитва. Shaman — не просто участник, а манифест. И его участие в «Интервидении» — это не карьера, а высказывание.
Критика и скепсис: шоу или декларация?
Но не все восприняли выбор без сомнений. Иосиф Пригожин выразил недоумение: мол, «Интервидение» должно быть витриной молодых голосов, а не плацдармом для уже состоявшихся артистов. В его представлении — это место, где можно услышать тех, кто ещё не получил признания, но уже готов к нему. Кого-то вроде Татьяны Куртуковой. Ему вторит и продюсер Вадим Цыганов, называя конкурс политическим ходом и не более. По его словам, искусство здесь подменяется декларациями, а Shaman — не певец, а проект.
Звучит жёстко, но справедливо ли это? Возможно, просто времена меняются. Сегодня песня — это не только ритм, это реплика в разговоре о том, кто мы есть. А в таком разговоре Shaman чувствует себя как дома.
Национальный звук и личный выбор
Сам Ярослав Дронов признался: участие — это и честь, и вызов. Он будет исполнять песню на русском, но пока не решил, будет ли автором сам или позовёт соавторов. Главное для него — «отразить дух России». По словам артиста, времени до конкурса осталось мало, график плотный, гастроли идут. Но отступать он не собирается. К слову, ни о каком дуэте с Екатериной Мизулиной, своей спутницей и главой Лиги безопасного интернета, речи не идёт. «Она со мной — морально. И это самое важное», — сказал он.
Новый смысл старого формата
«Интервидение» сегодня — это попытка вернуть себе право на музыкальное представительство. Без оглядки на Запад. Без желания «угодить». С акцентом на традиции, идентичность, собственный звук. Это шанс, что песня снова станет способом говорить не только о любви, но и о нации. Не лозунгом — а голосом. Пусть даже с надрывом, пусть даже с риском показаться архаичным. Потому что, в конце концов, именно в такой искренности, какой бы громоздкой она ни была, и рождается уважение.
Останется ли «Интервидение» надолго? Станет ли оно серьёзной альтернативой западным шоу? Пока сказать трудно. Но точно ясно: его возвращение — уже само по себе жест. А в мире, где всё чаще молчат не из скромности, а из страха быть осмеянным, этот жест чего-то стоит.