(основано на реальных событиях)
Алексей работал фельдшером третий год. Молодой, крепкий парень, привыкший ко всякому — аварии, инсульты, даже самоубийцы. Но он терпеть не мог только одного — морг. Что-то было в этом месте неестественное. Как будто тени там живут своей жизнью, как будто стены помнят крики.
В тот январский вечер температура опустилась до минус двадцати трёх. Город засыпал в тишине, фары машин вырезали куски снега из темноты. Было три часа ночи, когда дежурная радиостанция передала вызов:
— Село Тюменево, улица Лесная, 5. Женщина, примерно 70 лет, не выходит на связь третьи сутки. Поступило сообщение от соседки.
Алексей с напарником — Сан Санычем — ехали молча. Знали: скорее всего, человек умер. Старики умирают тихо и незаметно, особенно зимой. Когда приехали, всё подтвердилось. Дверь не была заперта. Внутри — холодно, как снаружи. Тело женщины лежало у кровати. Ригидность мышц, синюшность — всё ясно. Умерла дня два назад.
Оформили акт, погрузили тело в чёрный мешок. Старенькая "буханка" завыла на морозе, и они поехали к больнице. Морг в Курганской ЦРБ находился в подвале старого корпуса, с облупленными стенами и стальными дверями, как из тюрьмы. Освещение — только одна лампа у входа, и фонарь у Алексея в кармане.
Они вдвоём спустили тело вниз. Сторож, как всегда, где-то пропадал. Сан Саныч решил остаться в машине, а Алексей сказал, что допишет журнал и вернёт ключ.
Когда он зашёл внутрь морга, всё, как обычно: пахло формалином и сыростью, было зябко, в углах осыпалась штукатурка. Алексей разложил тело на металлическом столе. Женщина была худая, лёгкая. Обычное лицо старухи. Сложил руки ей на груди. Взял журнал.
И в этот момент услышал — что-то щёлкнуло. Он поднял голову. Казалось, что это просто дверь приоткрылась от сквозняка. Но дверь была плотно закрыта. Алексей сглотнул и вернулся к записям.
Прошло пару минут. Он опять услышал скрежет — будто ногти по металлу. Прямо рядом. Фонарь дрогнул в руке. Он медленно повернулся и осветил стол.
Пальцы женщины чуть согнулись.
Он застыл. Сердце колотилось в ушах. Подошёл ближе. Рука дёрнулась — как у человека во сне, случайно, непроизвольно. И тогда он услышал вдох. Лёгкий, сиплый — но точно вдох.
— Эй! — вырвалось у него. — Вы что... вы...
И тут она открыла глаза. Медленно. С усилием. Белки были мутными, как лёд. Губы зашевелились, будто она пыталась сказать что-то. Алексей попятился и уронил журнал. Фонарь выскользнул из рук, ударился о пол, покатился в сторону.
Он закричал и выбежал из морга, спотыкаясь на ступенях. Сан Саныч сидел в машине и читал газету.
— Ты чего?! — вскочил он. — Что случилось?
— Она... она... ЖИВАЯ! — задыхался Алексей. — Я клянусь, она дышит, она смотрит!
Они вдвоём вернулись внутрь. Женщина лежала с закрытыми глазами, руки сложены, как положено. Сан Саныч недоверчиво посмотрел на Алексея, но подошёл ближе. Тогда она снова вдохнула. Грудная клетка чуть поднялась.
Вызвали дежурного врача. Позже выяснилось: женщина была в состоянии гипотермии и глубокой комы, пульс почти не прощупывался, дыхание замедлено до минимума. Врачи чудом запустили её. Два дня она лежала в реанимации, не приходя в сознание. А потом умерла — на этот раз по-настоящему.
Алексей уволился через неделю. Больше он не работал ни в скорой, ни в больнице. Говорят, он уехал в другой город, устроился охранником на автостоянке. Избегает подвалов, тишины и всего, что может напоминать морг.
И если спросить его, почему — он только скажет:
— Потому что я видел, как мёртвые открывают глаза.