— Мы уже почти доехали, тетя Клава! Не возражаешь, если со Светкой перекантуемся у тебя недельку? Отдых же, а снимать жильё в Абхазии сейчас — как на Луну слетать по ценам!
Клавдия Семёновна, вытирая ладонью влажную кружку, замерла у раковины. Слова племянника не сразу дошли до её сознания.
— Доехали? — переспросила, хотя поняла всё. — А почему не предупредил заранее, только сейчас говоришь…
— Ты забыла тетя Клава! Мы еще зимой договорились. Мы ж не чужие! Сама всегда говорила: «Приезжайте, дом открыт!» Вот и…
— С женой?
— Ага. Ну и псинка с нами. Светка без неё жить не может. Не переживай, мелкая, аккуратная. В доме не шумит и мебель не грызёт!
Связь оборвалась, оставив в ушах короткие гудки. Клавдия Семёновна положила трубку, взгляд её задержался на окне. Виноградные кисти набухли, у забора разлеглась соседская овчарка, а вдалеке было видно море.
Чайник вскипел, женщина налила кипятка в любимую кружку с облупленным краем. Хотела присесть за стол, но ноги сами понеслись в гостевую — перестелить постель. Механически, как делала десятки раз, когда на пороге появлялись эти «на пару дней» родственники с чемоданами и улыбками: «Ты ж не против, тетя?»
Клавдия Семёновна редко жаловалась вслух, но в последнее время заметила за собой странную привычку: она частенько вступала в диалоги с телевизором, укоризненно цокая языком, когда тот показывал рекламу, или с чайником, который упорно не хотел закипать вовремя. Даже с соседской кошкой, заглядывающей в окно.
Дом у неё был уютным, как будто сошедшим с картинки в журнале: аккуратные грядки с помидорами и перцем, лаванда под балконом, старые ступени, помнящие каждый её шаг. Соседка по-доброму вздыхала: «Комфортно тебе Клавдия одной в таком большом доме жить». Но женщина знала: истинный комфорт — в одиночестве. В тишине.
Абхазский дом достался ей от родителей в наследство, когда они ушли. Здесь она обрела покой после развода, когда уехала из шумного города, оставив позади не только мужа, но и привычный уклад. Ей нравилось жить одной.
Родственники, конечно, были. Племянница в Хабаровске, двоюродная сестра в Москве. А ближе всех — Денис, сын двоюродного брата. Мальчишка, которого она возила на море, покупая ему мороженое и обмахивая полотенцем от палящего солнца. Теперь он взрослый, с супругой, машиной и шпицем.
Год назад он уже приезжал в гости — на выходные, как обещал. Тогда с ним была «подруга», чьи сигареты оставили запах в шторах, а вопрос о вай-файе заставил Клавдию Семёновну задуматься: а не купить ли забор повыше и не сменить ли номер телефона? Но каждый раз, когда в калитке слышался звон, она снова вспоминала мамины слова. И снова открывала дверь и слышала: «Ты же не против, тётя?».
В этот раз у Дениса оказалось больше свободного времени, чем обычно: он только недавно распрощался с офисом, став фрилансером. Светлана же, его супруга, числилась в «творческих людях» — кто-то говорил о ней как о визажистке, другие упоминали блогерство, третьи просто пожимали плечами: «Девушка ещё сама не определилась». Их совместное решение — «переехать ближе к морю» — пока не достигло ушей Клавдии Семёновны. Она же, как всегда, готовила дом к гостям, закупая сезонные фрукты и убеждая себя, что «на недельку» выдержит любые испытания. Не подозревая, что чужой отдых может стать похоронкой для её спокойствия.
Самое начало казалось безобидным. Света принесла в дом букет лаванды с соседнего холма — «для атмосферы», — и поставила его в вазу, где раньше стояли засохшие розы. Денис, открыв сарай, пошутил: «Здесь даже грабли с революционных времен сохранились!» А Мира — щенок шпица, которого они притащили, — лежала у порога. Всё выглядело почти милым. Почти.
Клавдия Семёновна почувствовала облегчение. Может, и правда обойдётся без лишних хлопот? Прогулки по набережной, ужины с жареной рыбой, снимки на фоне закатов — и гости уедут, оставив ее в покое.
Она старалась быть гостеприимной хозяйкой: напекла пирожков с картошкой и яблоками. Даже отложила утренний полив сада, чтобы не тревожить сон гостей.
На четвёртый день Светлана, теребя край футболки, неуверенно произнесла:
— Тётя Клава… можно мы днем будем вставать? Мы с Денисом решили по ночам работать.
— Конечно, — сказала Клавдия Семёновна.
На восьмой день в холодильнике начали убавляться продукты.
— Взяли немного мандаринок, — сообщила Света, пряча глаза. — Не против?
— Нет, конечно.
— И сок. Денис воду не пьёт, ему нужен мультифрукт.
— Пейте. Как дома.
Клавдия Семёновна говорила это с улыбкой, но в груди уже защемило: «как дома» — это когда твои мандарины, твой сок и твой дом становятся чужими. Когда они уедут?
На двенадцатый день Клавдия Семёновна услышала:
— Мы с Денисом решили… Может, задержимся? Тут же идеально! У вас и сад, и солнце, и интернет шустрее, чем в любом офисе. А Мира вообще как в раю.
Женщина медленно опустила кружку на стол, стараясь не стукнуть.
— Задержаться?
— Ну да! — Светлана захихикала, будто делилась секретом. — Мы ведь работаем удалённо! Мы не будем мешать, честно!
— Но вы же обещали — буквально на недельку, — напомнила Клавдия Семёновна, сдерживая дыхание.
— Так понравилось же! — всплеснула руками девушка. — Мы же родня, правда?
Денис, не отрываясь от ноутбука на веранде, бросил:
— Тётя Клава, ну мы в Москве уже измотались. А здесь… здесь настоящая жизнь.
Слово «жизнь» прозвучало для женщины как приговор. Не её жизнь. Чужая, навязанная.
Наутро Клавдия Семёновна обнаружила на грядке изгрызенные огурцы. Мира, уютно устроившаяся у порога, даже не подняла головы.
— Ну, она же собака, — пожала плечами Света. — Ей нужно чем-то занять зубы. Полезно для десен.
Но настоящий удар последовал позже. Вернувшись с рынка, женщина увидела у калитки пять чемоданов.
— Это? — Света махнула рукой, будто отмахиваясь от досадной мелочи. — Просто привезли кое-что из Москвы. Техника, постельное бельё… Я без любимого одеяла спать не могу. Мы же… ну, ты поняла?
Клавдия Семёновна молча смотрела на чемоданы. Её молчание Света приняла за согласие.
— Мы не навсегда! — добавила она, как будто оправдываясь. — Просто поживем у вас. Пока.
Вечером, разрезая авокадо для тоста, Света бросила:
— Тётя Клава, давайте сделаем здесь уютнее. Гирлянды на террасе повесим, подушки яркие… Ваш дом станет местом, куда захочется возвращаться.
Клавдия Семёновна сжала кружку с облупленным краем. Впервые в доме запахло чужими духами — сладковатыми, навязчивыми.
Окончательно всё изменилось в субботу. Новый коврик на веранде, стойка для обуви в коридоре, лежанка для шпица с помпонами. А на кухне — красные полотенца с этикеткой «для вдохновения».
— Ты не против? — Света улыбалась, эти мягче, современнее.
Клавдия Семёновна не ответила. Она вышла в сад, где лаванда всё ещё цвела, но запах её теперь казался чужим. Как и всё вокруг.
Ночь выдалась бессонной. Сквозь тонкие стены доносился треск телефонных уведомлений из комнаты гостей — Света не могла оторваться от своих роликов, а Денис, как обычно, щелкал клавишами, будто каждое нажатие было ударом по её терпению.
Утро началось с неожиданного заявления за завтраком.
— Тётя Клава, — Денис отложил ложку, — мы с Светой решили: дом нуждается в обновлении. Мы всё сделаем сами! Терраса рассыпается, кухня... ну, вы же сами говорили, что плита старая.
— Я не просила ничего менять, — тихо произнесла женщина, рассматривая трещину на краю своей кружки.
— Ну, мы сами. Хотим жить в комфортном пространстве. Простите, но девяностые пора забыть. — Он протянул руку, чтобы коснуться её руки, но она отдернула пальцы. — Мы хотим, чтобы и вам стало лучше.
— Мне и так было хорошо. Без вашей «модернизации».
— Но мы же хотим как лучше! — вмешалась Света. — С нами же жизнь закипит. Молодость, энергия, общество! А то сидите тут перед старым телевизором, как бабушка из провинции.
Клавдия Семёновна медленно встала, опершись на край стола.
— Собирайтесь. Сегодня.
— Что? — Света открыла рот чуть не выронив чашку.
— Вы уезжаете.
— Да ладно вам, тётя! — Денис вскочил. — Мы же семья! Это шутка?
— Это мой дом. И моя жизнь. Вы здесь не живёте.
— А мы думали… — Света задохнулась от возмущения. — Вы же всегда приглашали! А теперь выгоняете?
— Потому что это мой дом. А не ваша площадка для ваших «экспериментов».
Денис повернулся к окну, сжав кулаки.
— Тётя Клава, мы верили, что вы… разрешите нам пожить у вас.
— Вы ошиблись. Если я молчу не значит, что согласна со всем.
Она вышла в сад. На следующий день чемоданы родственников исчезли с крыльца, уступив место тишине.