Весенний вечер окутывал дом бархатным теплом, а за окном, в синеве сумерек, звенели последние капли талого снега. Воздух был сладок от аромата распустившейся черёмухи, и даже звёзды, будто любопытные дети, зажигались раньше времени. Мама сидела на краю кровати, перелистывая страницы детской энциклопедии, где застыли в вечном беге тираннозавры и кружились в невидимом танце инфузории. Её сын, укутанный в одеяло с узором из космических кораблей, вдруг прижал ладонь к иллюстрации с шимпанзе.
-Мама, а Йети… он тоже обезьяна?, - спросил он, и в его голосе звенело то самое волшебство, что рождается на границе между реальностью и сказкой. Мама замерла, будто услышала зов из далёкого прошлого.
- Йети - не обезьяна, - начала она, и комната наполнилась шепотом старых легенд. - Он старше гор, мудрее ветра и тише лунного света. Когда мир был юн, боги высекли его из льда и камня, чтобы охранять равновесие. Его шерсть - это снежные бури, глаза - озёра, в которых тонут звёзды, а сердце бьётся в ритм