Начало здесь:
…Как же я устала от этой боли…даже пластырь уже не спасает. Немного легче становится только на работе. Там странным образом боль притупляется, она есть, но как будто внешним фоном. Можно даже обмануть себя, сделать вид, что она ко мне не относится, что это чужая боль, а я ее просто чувствую, потому что я слишком чувствительный человек, эмпат…
Вера.
За месяц до этого Вера проходила ежегодный медицинский осмотр.
-Что-то вы неважно выглядите, Вера Владимировна - старый доктор-гинеколог внимательно посмотрел на нее поверх очков.
-В каком месте, Павел Олегович? - Вера предприняла попытку пошутить и ужаснусь самой себе: «Господи, воистину, с кем поведешься!»
-Вы тоже считаете, что гинекологи не смотрят на лица? Так вот - нет, я помню всех своих постоянных пациентов!
-Извините, ради бога! И же что в моем внешнем виде вас насторожило?
-Похудели, осунулись, голубушка. Вас что-нибудь беспокоит? Не по моей части, а вообще.
-Да вроде нет… Слабость только, уставать стала быстро, наверное просто надо отдохнуть - Вера вздохнула. Не говорить же этому, постороннему, по сути, человеку, о своем странном любовном треугольнике - мама, Миша, она. Да, она здорово похудела за последние месяцы, но списывала это на нервы и, пожалуй, на регулярный и страстный секс.
-А разденьтесь-ка до пояса! Нет-нет, сверху! Надо проверить и грудь.
Вера в недоумении стала расстегивать блузку.
«Раньше он никогда мою грудь не осматривал…»
-Так больно? - доктор тщательно прощупывал что-то в ее левой молочной железе.
-Немного, когда надавливаете.
-А сами вы не замечали уплотнения?
-Да нет…
-Мда. Вот говорят вам, говорят… - озабоченно бормотал врач. - Так, сейчас я направлю вас на узи, а там посмотрим. Когда были последние критические дни?
Вера вышла из кабинета слегка встревоженная.
«Да нет, он просто перестраховщик! - успокаивала она себя, - да и ответственность хочет с себя снять. Скорее всего все со мной в порядке».
Но результат узи был неутешительным - в груди действительно обнаружили новообразование.
-Скорее всего это фиброз, но точно сказать мы сможем только после пункции - сказала милая женщина-диагност.
Вечером того же дня она рассказала обо всем Михаилу. Сначала не хотела, памятуя о том, что «муж любит жену здоровую». Но слишком уж тяжело и тревожно было на душе, хотелось кому-то поплакаться и поплакать в прямом смысле, забравшись на коленки, как в детстве. И чтобы так же, как в детстве, успокаивали и гладили по голове: «Не плачь, моя маленькая. До свадьбы заживет».
А будет ли эта свадьба?
Михаил, услышав нерадостные новости, присвистнул и похлопал себя по карманам в поисках курева.
-Ничего, Верун, все будет хорошо, не с*ы! - подбодрил он любимую.
Больше они к этой теме не возвращались. До самой Вериной госпитализации.
***
-Образование небольшое, операция возможна - молодой врач-онколог старательно елозил мышкой по столу. На Веру он не смотрел, изучал что-то в компьютере.
«Интересно, почему мужчины-врачи такие красавцы? - подумала Вера, - может быть в медицинских университетах существует какой-то особенный кастинг? Ну да, ведь если больная влюбится в своего доктора, ее шансы на выздоровление значительно вырастут».
Ей в голову лезла какая-то ерунда. Так психика защищалась от шокирующей информации.
-Сколько мне осталось? - не своим, каким-то осипшим голосом спросила Вера.
Красавчик-онколог наконец-то перестал терзать мышку и посмотрел на сидящую перед ним пациентку.
-Вы что, с ума сошли? У вас первая стадия болезни, метастазов нет. Сейчас мы удалим опухоль с сегментом груди и сторожевыми лимфоузлами. Проведем курс химиотерапии и все! Живите дальше, долго и счастливо!
Услышав это, Вера зажала рот ладошкой и расплакалась.
«Ну почему именно я? - с болью думала женщина по дороге домой, - неужели такова расплата за недолгий период счастья? А может быть я действительно сделала что-то ужасное, предала маму? Господи, я совсем запуталась! И поговорить не с кем! Миша как всегда скажет что-то дежурно-похабное, Маринка будет орать, что я круглая дура, а потом начнет успокаивать и все сведется опять же к банальному “все будет хорошо”. Остается мама. Надо все ей рассказать и получить настоящую, идущую от сердца, поддержку. Ведь так, как любит мать, никто никогда любить меня не будет».
От этой мысли ей стало немного полегче. Сейчас она придет домой, вскипятит чайник(надо, кстати, купить что-нибудь вкусненькое). Позовет маму, поделится с ней своей бедой, они вместе поплачут, обнимутся, а потом мама поможет ей собрать вещи в больницу. У самой Веры в голове сейчас была ужасная путаница - обязательно что-то забудет.
Да, возможно, если бы не эта сумятица от шока и детского страха и отчаяния, ей бы не пришла в голову такая нелепая мысль. Мама, назвавшая ее падшей женщиной и практически не общающаяся с ней целый год, каким-то чудом должна была трансформироваться в понимающую и заботливую.
Хотя конечно одно дело какой-то чужой мужчина, а другое - тяжёлая болезнь единственной дочери. Болезнь, которая непременно должна их примирить. По другому ведь и быть не может?
Оксана
Одной из соседок Веры оказалась девушка лет 25-ти с открытым располагающим лицом, светло-серыми глазами и родинкой над пухлым ртом. У нее была крепкая ладненькая фигура, и ее смело можно было бы назвать «кровь с молоком», если не знать о диагнозе.
У Оксаны была 4-я стадия рака молочной железы.
-Та! Шишка на спине вскочила, я сперва думала - зашиблась. А она давай расти, за лето с кулак вымахала! - беззаботно рассказывала Оксана, грызя яблоко.
-А почему на спине? - удивилась Вера.
-А я почем знаю? - Ксюша недоуменно пожала плечами, - Врач-то что-что толковал, да разве поймешь?
Оксана была старшим ребенком в семье. У нее было 6 младших братьев и сестёр - семеро по лавкам. Жили они в селе, держали хозяйство - корова, куры, утки, поросята. Отец работал трактористом, мама дояркой. После окончания школы Ксюша хотела поехать в город учиться на парикмахера-стилиста, но мать не пустила:
-Как я без тебя с этой оравой управлюсь?! Даже не думай!
-Мам, ну я же вернусь! Буду на дому работать, а это знаешь какие деньги?
-Тю, какие там деньги?! Кому тут эти ваши салоны нужны? Куда нам с прическами ходить? Навоз выгребать? - мать рассмеялась, впрочем не слишком весело, и махнула на нее рукой с кухонным полотенцем, но тут же сделалась серьезной и припечатала:
-На ферму ко мне пойдешь. И точка!
С мечтой о поездке в город пришлось расстаться. Но Оксана не собиралась сдаваться. Она нашла онлайн курсы для парикмахеров, на которых даже выдавали сертификаты, позволяющие работать по этой специальности. Но стоили эти курсы дорого, таких денег у нее, разумеется, не было, надо было копить.
А как накопишь, когда мама знает сколько ты получаешь до копейки? Нет, она конечно разрешает оставлять немного на мелкие расходы и «баловство» типа туши для ресниц и редких обновок. Значит надо эти деньги откладывать, а ходить можно и в старом, она же уже не растет, как в детстве, а значит и из одежды не вырастает.
И Оксана начала копить, отказывая себе в самых незначительных девичьих радостях.
-Да я на мать не обижаюсь! - делилась она с Верой, - Куда ей самой-то? Батя конечно помогает, но все больше норовит в стакан заглянуть. А на хозяйстве надо постоянно крутиться. Водопровода-то нет, воды натаскай, нагрей, помой, постирай. Мелкие каждый день в грязи с улицы прибегают. А еще огород, скотина! А зимой еще печку топить - не перетопить! Дрова-то купить можно, отец наколет. А если пьяный уснет, какой с него спрос? То-то и оно…
Деньги, накопленные Оксаной, пошли на билет на поезд. В клинику она приехала одна - мать не могла бросить хозяйство.
Вера поражалась Ксюшиному спокойствию и беспечности. В их трехместной палате она была самой «тяжелой».
-А парень у тебя есть? - поинтересовалась Вера и тут же себя одернула: «Вот дура! У кого что болит называется! Разве можно задавать такие бестактные вопросы?»
Но Оксана отреагировала все так же спокойно:
-Есть! Володька-электрик. Давно замуж зовёт, да только пьющий он, да и нельзя мне пока замуж, надо дождаться, когда Сашка с Ленкой - близнецы, девятилетку закончат. Два года осталось. А тут я еще захворала не вовремя! Скорей бы уже вылечили, да выписали, некогда мне в постели валяться!
У девушки были плохие показатели крови и химиотерапию то и дело откладывали. А операцию делать было поздно.
Образованная Вера уже успела прошерстить интернет и узнать о своей болезни если не все, то по крайней мере самое основное. Она понимала, что шансы Оксаны на ремиссию очень невысоки, а молодой возраст, в данном случае, не помощник, а враг. У молодых опухоли и растут, и метастазируют быстрее.
Она удивлялась, как в нашем 21-м веке Оксана умудряется оставаться такой неразвитой, бестолковой.
«Может быть у нее легкая степень умственной отсталости? - осенило Веру, - ну не может здравомыслящий человек относиться к раку, как к банальному гриппу! «Подлечат и выпишут»! Что за детская наивность!».
Конечно же ей было жаль эту простодушную девушку, но тревога о собственном здоровье не давало состраданию развернуться в полной мере, а проявление чьей-то глупости вызывало досаду и раздражение, как попавший в ботинок маленький камушек. Вроде не больно, но и идти мешает. Да, было ощущение, что эти совершенно ненужные сейчас эмоции отвлекают ее от чего-то важного.
Но ведь болезнь и есть важное! Она приходит тогда, когда человек долгое время не прислушивался к себе, пренебрегал собственными потребностями и чувствами, уделяя больше внимания чувствам других, задвигал себя в дальний угол.
А сейчас пришло время развернуться к себе. И Вера интуитивно это чувствовала, но по привычке испытывала чувство вины за свой, так называемый, эгоизм.
«Избушка, избушка, повернись ко мне передом, а к лесу задом»…
А еще, в такой ситуации у человека включается инстинкт самосохранения. Вера начала понимать, почему перед лицом смертельной опасности люди подчас теряют свое собственное - человеческое лицо.
«Надо все-таки взять себя в руки, - решила она, - а то так недолго и обозлиться на весь мир. Хорошо, что завтра я иду на прием к психологу, надеюсь он приведёт меня в чувство!»
Продолжение следует ...
P.S. Книга еще в процессе написания и я дала ей пока рабочее название "Психология боли", но потом, наверное, будет другое. Возможно, вы мне поможете в этом?