Андрей стоял посреди кухни, красный от злости, размахивая банковской выпиской. Его руки дрожали, а глаза метали молнии. Я сидела за столом, пытаясь сохранить спокойствие, хотя сердце колотилось как бешеное.
— Ты понимаешь, что натворила? — продолжал он, швыряя бумаги на стол. — Мать звонила, спрашивала, когда мы дадим ей деньги на операцию. А я, дурак, думал, что мы их еще не получили!
— Андрей, успокойся, пожалуйста, — тихо произнесла я. — Давай поговорим нормально.
— Нормально? — он захохотал, но смех был злой и неприятный. — Ты спрятала от меня полтора миллиона рублей, а хочешь говорить нормально? Да ты с ума сошла!
Я встала и подошла к окну, отвернувшись от него. За стеклом моросил дождь, и капли стекали по стеклу, как слезы. Мне хотелось заплакать, но я понимала, что слезы сейчас не помогут.
— Я не спрятала их от тебя, — медленно сказала я, не поворачиваясь. — Я спрятала их от твоей семьи.
— Это одно и то же! — взорвался Андрей. — Мы муж и жена, у нас не должно быть секретов!
Тут я обернулась и посмотрела ему прямо в глаза.
— А разве у нас их не было? Разве ты рассказывал мне о том, что обещал своей матери половину денег еще до продажи квартиры? Разве советовался со мной, когда давал слово своему брату, что поможем ему с ипотекой?
Андрей замолчал на мгновение, но потом снова взорвался:
— Это же моя семья! Они нуждаются!
— А я что, чужая? — голос мой предательски дрогнул. — Мы продавали нашу квартиру, в которой прожили десять лет. Квартиру, которую покупали вместе, ремонт в которой делали своими руками. И ты даже не подумал спросить меня, готова ли я отдать половину денег твоим родственникам?
Он прошелся по кухне, нервно теребя волосы.
— Мама болеет, ей нужна операция. Неужели ты настолько черствая, что не понимаешь?
— Понимаю, — ответила я устало. — Но твоя мама болеет уже три года. И за эти три года она так и не сделала операцию, хотя деньги у нее были. Помнишь, она продала дачу год назад? Куда делись те деньги?
Андрей отвернулся.
— Она их потратила на...
— На шубу для твоей сестры и на машину для племянника, — закончила я. — А теперь снова нужны деньги на операцию. И снова к нам.
— Алла дорогая, — неожиданно мягко сказал муж, подходя ко мне. — Ну что ты как маленькая? Семье нужно помогать.
Я отступила на шаг.
— А кто поможет нам? Мы продали единственную квартиру, чтобы купить домик в деревне и начать новую жизнь. Если отдадим половину денег, на что мы будем жить? На что покупать дом?
— Найдем что-то подешевле, — пожал он плечами.
— Подешевле? — я не верила своим ушам. — Андрей, мы искали этот дом полгода! Он в идеальном состоянии, рядом с городом, с хорошими соседями. Если мы упустим его, такого больше не найдем!
— Найдем другой.
— В сарае, что ли, жить будем? — голос мой становился все выше. — Или в развалюхе без удобств?
Андрей сел за стол и тяжело вздохнул.
— Алла, я понимаю тебя. Но мать звонит каждый день, плачет. Говорит, что если не сделает операцию, может умереть.
— А врачи что говорят? — спросила я, присаживаясь напротив. — Операция действительно срочная?
Муж замялся.
— Ну... не совсем срочная. Но желательная.
— Вот видишь! — стукнула я кулаком по столу. — Не срочная, а желательная! А твоя мать уже третий год всех пугает смертью!
— Не говори так о моей матери!
— А как мне говорить? Правду? — я встала и начала ходить по кухне. — Хочешь, расскажу, что она говорила про меня на твоих именинах?
— Не надо...
— Надо! Она сказала соседке тете Клаве, что я плохая жена, потому что детей нет. Что из-за меня род прерывается. И что хорошо бы тебе найти другую.
Андрей побледнел.
— Она не то имела в виду...
— Что не то? — я села обратно, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Андрей, я пять лет лечилась от бесплодия. Пять лет! Ездила по врачам, сдавала анализы, лежала в больницах. А твоя мать всем рассказывала, что это я виновата в том, что у нас нет детей.
— Алла...
— Нет, выслушай! — в моем голосе прозвучала сталь. — Когда выяснилось, что проблема не во мне, а в тебе, твоя мать что сделала? Извинилась? Призналась соседкам, что ошибалась? Нет! Она сказала, что все равно женщина виновата, потому что не смогла вылечить мужа.
Андрей молчал, глядя в пол.
— И теперь ты хочешь, чтобы я отдала ей половину наших денег? — продолжала я. — Денег, которые мы откладывали на дом мечты?
— Но она же мать...
— А я тебе кто? — голос мой сорвался. — Прислуга? Временная жена, которая должна терпеть оскорбления и отдавать деньги?
Андрей поднял на меня глаза, и я увидела в них растерянность.
— Не говори глупости. Конечно, ты мне жена.
— Тогда почему ты даже не посоветовался со мной? Почему сразу пообещал им деньги?
Он встал и подошел к холодильнику, достал бутылку воды, выпил прямо из горлышка.
— Они же рассчитывают на нас...
— Пусть рассчитывают на себя! — вспылила я. — Твоему брату тридцать пять лет, он взрослый мужчина. Пусть сам зарабатывает на ипотеку!
— У него зарплата маленькая...
— Потому что работает в конторе у друга и половину времени играет в компьютерные игры! — я чувствовала, как закипаю. — А мог бы пойти на нормальную работу, но не хочет!
— Он ищет себя...
— В сорок лет? — я рассмеялась, но смех был невеселый. — Андрей, ты что, сам не понимаешь, что тебя используют?
Муж обернулся ко мне, и в его глазах появился огонек злости.
— Значит, по-твоему, я дурак?
— Не дурак, а добрый. Слишком добрый, — тихо сказала я. — И они этим пользуются.
— А может, ты просто жадная? — неожиданно резко спросил он.
Эти слова ранили меня больше пощечины. Я молча встала, прошла в спальню и достала из шкафа старую коробку из-под обуви. Вернулась на кухню и высыпала содержимое на стол.
— Что это? — спросил Андрей, разглядывая кассовые чеки.
— Это все, что я покупала твоей семье за последние пять лет, — ответила я. — Лекарства для матери, одежда для племянницы, продукты, когда она болела. Вот чек на десять тысяч — я покупала твоей сестре коляску для ребенка. А вот на пятнадцать — холодильник для брата.
Андрей молча перебирал бумажки.
— Хочешь, сосчитаем? — продолжала я. — Всего триста тысяч рублей. За пять лет. Это много или мало для жадной женщины?
— Я не знал... — пробормотал он.
— Конечно, не знал. Потому что я никогда тебя этим не попрекала. И не требовала благодарности. Но теперь, когда у нас появился шанс купить дом и начать новую жизнь, я не готова отдать все твоим родственникам.
Андрей сел за стол и закрыл лицо руками.
— Что же делать? Я уже пообещал...
— Ты пообещал, ты и объясняй, — жестко сказала я. — Скажи, что мы решили купить дом подешевле, и денег свободных нет.
— А если мать правда умрет без операции?
— Не умрет, — вздохнула я. — Если бы операция была жизненно необходима, ее бы делали бесплатно. А тут просто хочется в платной клинике полежать, как королева.
Мы просидели молча несколько минут. За окном дождь усилился, и капли барабанили по стеклу.
— Алла, — тихо сказал Андрей. — А что, если мы дадим им не половину, а треть? Или четверть?
Я посмотрела на мужа и поняла, что он все еще не понимает.
— Андрей, дело не в сумме. Дело в том, что ты принимаешь решения за нас обоих, не советуясь со мной. Сегодня ты пообещал половину от продажи квартиры. А завтра что? Продашь мою машину, чтобы помочь сестре? Возьмешь кредит на племянника?
— Нет, конечно...
— А откуда мне знать? — голос мой стал совсем тихим. — Если ты не считаешь нужным со мной советоваться...
Андрей молчал. Потом встал и подошел ко мне.
— Прости меня, — сказал он. — Я действительно должен был с тобой поговорить.
— Должен был, — согласилась я. — Но поздно. Теперь твоя мать уже настроилась на деньги. И если мы их не дадим, я стану для нее врагом номер один.
— Я все объясню...
— Что объяснишь? Что жена оказалась жадной и не дает денег на операцию? — я грустно улыбнулась. — Андрей, твоя семья и так меня не любит. А теперь будет ненавидеть.
Муж сел рядом со мной и взял за руку.
— Мне очень жаль. Правда. Я не подумал...
— Не подумал, — повторила я. — А теперь что будем делать?
— Не знаю, — честно признался он. — Посоветуй.
Я долго молчала, обдумывая ситуацию.
— Хорошо, — наконец сказала я. — Давай так. Мы дадим твоей матери деньги на операцию. Именно на операцию, не больше. И пусть она принесет справку из больницы, сколько это стоит.
— А брату?
— Брату — ничего. Пусть сам зарабатывает на ипотеку.
Андрей кивнул.
— А дом?
— Найдем другой. Подешевле, — вздохнула я. — Но это в последний раз, Андрей. Больше я не буду терпеть, что меня не ставят в известность о таких решениях.
Муж крепко обнял меня.
— Спасибо тебе. И прости меня еще раз.
— Ладно, — прошептала я ему в плечо. — Только больше так не делай.
Мы так и сидели, обнявшись, пока за окном шел дождь. А в глубине души я понимала, что это не последний раз. Рано или поздно его семья снова придет за деньгами. И снова он не сможет сказать нет.
Но пока я готова была бороться за наш брак. За наш дом. За наше будущее.