В тот вечер, когда багрянец заката уже догорал за окнами, две сестры-близняшки, Маргоша и Виктоша, вместе со своим младшим братиком Серёжкой остались одни в тихом, будто уснувшем доме. Мама, их лучезарное солнце, была срочно вызвана на ночное дежурство, оставив их в стенах старинного гнезда, доставшегося им в наследство от бабушки – хранительницы семейных тайн.
Уложив Серёжку в объятия Морфея, сёстры, словно мотыльки, слетелись на кухню, где их уже манили сладостные соблазны – гора конфет. Слова матери, словно предостерегающий шёпот ветра, были забыты в вихре искушения. Они предавались сладкому греху, утопая в неге вкуса, пока живот не наполнился до краев, а щеки не заалели румянцем блаженства.
Ночь опустилась на дом, словно бархатный полог, но покой был обманчив. В тишине раздался предательский скрип – дверца кухонного буфета, словно старый пират, застонала от старости.
– Мне кажется, там что-то есть, – прошептала Маргоша, глаза которой расширились от страха, словно у испуганной лани.
– Да спи ты уже, – отмахнулась Виктоша, сонно зевая, словно ленивый котенок.
Но тьма не отступала. Тихие шаги, словно крадущиеся тени, то приближались, то удалялись, играя с нервами, как кошка с мышкой.
– Там кто-то бродит, – едва слышно прошептала Маргоша, словно боясь спугнуть ночного гостя.
– Привидится же такое…. Серёжку разбудишь, – проворчала сквозь сон сестра.
Маргоша попыталась укрыться от страха в объятиях сна, но кошмары сторожили её, как злые псы. И вот, словно гром среди ясного неба, раздался грохот – с полки упала тарелка, разбившись вдребезги, словно надежды.
На этот раз Виктоша подскочила, как от удара током.
– Что случилось? – прошептала она, дрожа всем телом.
– Я же говорила! – выпалила Маргоша, сбрасывая одеяло и натягивая пижаму, словно рыцарь, облачающийся в доспехи.
– Пошли, посмотрим, – предложила самая смелая из близняшек.
– Да ты с ума сошла! Там же чудовища!
– Глупости. Скорее всего, форточку забыли закрыть. Просто кот.
– Кот-воришка!
– Все равно надо проверить.
Маргоша, словно идущая на казнь, тяжело вздохнула и согласилась.
На кухне их встретил хаос: дверца буфета распахнута, словно пасть голодного зверя, а сахарница, полная сладкого снега, пуста, словно выпитая до дна чаша. Взгляды сестёр встретились в безмолвном вопросе.
Виктоша, словно охотник, рыскала глазами по углам, пока не заметила в самой глубине тьмы что-то мохнатое и маленькое, с зелёными, как изумруды, глазами, смотрящее на них с нескрываемым любопытством.
– Ты это видишь? – прошептала она, словно боясь нарушить хрупкую тишину.
Сестра, молча, кивнула.
И тут произошло нечто невероятное: странное существо, словно джинн из бутылки, превратилось в густой черный дым и растворилось в ночи, оставив после себя лишь запах страха и таинственности.
Утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь занавески, пришла мама. Сонные, измученные кошмарами, близняшки бросились к ней, словно к спасительному маяку, и выложили всё, что произошло этой ночью.
– Ах вы, проказницы! Обидели нашего домового! Я же просила вас не съедать все конфеты. Наш добрый хозяин – известный сластёна! – улыбнулась мама, словно раскрывая древнюю тайну.
– Домовой? – хором переспросили сёстры, словно эхо, отражающее удивление.
– Конечно. Он нам от бабушки вместе с домом достался.
С тех пор сёстры каждую ночь, словно преданные слуги, оставляли угощение для домового, и он перестал пугать их, превратившись из ночного кошмара в доброго друга и защитника.