За окном было холодное зимнее утро. Где-то там, очень далеко, начинался рассвет. Солнце поднималось медленно, словно не проснулось еще после ночи. Его лучи нехотя пробивались сквозь снежные облака. Лучи были редкими и довольно слабыми. Один из лучей скользнул по окнам больницы. В палате было тихо. Здесь стояло шесть коек. Четыре из них были заняты. В этой палате лежали те, кому уже не суждено выйти из этих стен. Кто-то уже проснулся, а кто-то просто лежал. Наблюдая, как солнечный луч гуляет по их палате.
Скоро проснется вся больница и закипит жизнь. По коридору будут ходить медсестры и врачи, потом будут развозить еду, греметь кастрюлями и чашками. Но это будет потом, а пока тишина. У каждой кровати стоит стойка для капельниц. У самого окна лежит шестилетний Гриша. Он всегда просыпается рано и просто смотрит в окно. Ему видны только верхушки деревьев, а так хочется увидеть весь двор. За окном пошел снег. Гриша наблюдал, как большие лохматые снежинки ударяются в окно и рассыпаются. Мама приходит каждый день, рассказывает, как на улице холодно. Как много выпало снега. Во дворе дети слепили снеговика и вместо морковки воткнули шишку. По коридору покатилась тележка, это баба Валя развозила завтрак. Дверь открылась, в комнату заглянула всегда улыбающаяся баба Валя.
– Доброе утро, маленькие мои, я вам покушать принесла.
Есть совсем не хотелось, не было сил. Даже уговоры, что есть обязательно надо, не помогали. Но он знал, что надо хоть что-то съесть, потом будут капельницы. Для них нужны силы. Пришла медсестра, сделала укол. Боли уже почти не чувствовалось. Все стало каким-то деревянным. В руке стояла какая-то трубка, доктор как-то ее называл, это чтобы каждый раз не делать укол. Эта штука была забинтована. Когда делали капельницу, бинт снимали, потом все заворачивали обратно.
Рядом с Гришей лежал Игорь. Он был самым старшим из всех, поэтому старался никогда не плакать. Стыдно было перед младшими. С другой стороны лежал Дима, он был самым маленьким, ему было 4 года. Он часто плакал и звал маму. Частенько с ним сидела баба Валя, успокаивая его. Когда приходила мама, она ложилась рядом с ним и обнимала Диму, иногда пела песенки. Слушали все, у нее был красивый голос. Мягкий, теплый, ласковый. Под ее песни хорошо было засыпать или лежать под капельницей, тогда было не так противно. Ее никто никогда не выгонял, иногда она оставалась и на ночь. Спала вместе с Димой. Иногда приходил его папа. Тогда мама убегает по своим делам. Папа читает сказки всей палате.
Когда не ставят капельницы, тогда Дима забирается к папе на руки, и он его носит по палате, нежно прижав к себе.
Четвертым в палате лежит восьмилетний Витя. Часто стонет. Или плачет, но очень тихо. У Вити нет папы, только мама. Она приходит через день и сидит почти весь день, кормит Витю с ложечки. Когда ее нет, Витю кормит баба Валя или старенькая бабушка Вити. Она приходит редко, у нее больные ноги, и ей очень тяжело ходить. Она приходит и гладит внука по лысой голове. Здесь у всех лысая голова. Но это не самое страшное.
Баба Валя в отделении онкологии работает давно, но привыкнуть к виду беспомощных умирающих детей так и не смогла. Да к этому невозможно привыкнуть. В этой палате у всех свой срок. У кого-то еще впереди месяцы, а у кого-то недели. Перед тем как попасть в эту палату, был трудный и тернистый путь. Это был неравный бой с болезнью, где победителем, к сожалению, стала болезнь.
У кого есть силы, днем встают, ходят по палате. Пытаются заглянуть в окно. Слабым дыханием пытаясь разморозить маленькие дырочки на замерзших окнах. Гриша уже не встает, пытается садиться на кровать, но встать сам не может. Быстро устает. Единственное его развлечение — это рисование. Он пытается рисовать, хоть понемногу, но никому не показывает свой рисунок, прячет его под матрас. Так проходит день за днем. Мама днем помогает ему хотя бы сидеть. Иногда она приходит к вечеру, тогда остается допоздна. Когда уходит, Гриша не видит. Он уже спит.
Самым близким человеком для всех детей стала баба Валя. Каждый день вечером она заходит в палату. Обходит всех. Гладит кого по голове, кого за руку держит и нежно гладит пальчики. Дольше всех задерживается у Гриши. Последние дни он стал совсем слабым. Хотя при маме пытается держаться молодцом. Баба Валя смотрит на него и не понимает, откуда в нем еще есть силы жить. Ведь стал словно прозрачный, худой. Глаза теперь стали большими на исхудавшем лице. Вот и сегодня присела рядом с ним. Он открыл глаза.
– Бабушка, обещайте, что скажете мне правду, – едва слышно сказал Гриша.
– Чего тебе, Гришенька? Если знаю, скажу, – ответила баба Валя.
– Я чувствую, что мне осталось совсем мало. Просто очень хочется узнать, сколько дней у меня еще есть. Я не боюсь умирать, я думаю, что так даже лучше, мама Димы говорила, что там не будет больно. Будет спокойно. Боюсь не успеть закончить работу.
– Да что ты, никто не знает, родной, кому и сколько суждено жить. А что за работа? – спросила бабуля.
– Через неделю у мамы день рождения, и я хочу ей сделать подарок. Я нарисовал нас двоих, как мы гуляем по парку, и хочу ей подарить. Просто еще так долго, целая неделя. Боюсь, что могу не успеть сделать подарок. Если не успею, то он у меня под матрасом, отдадите его мамочке, и пусть она не плачет. Я ее очень люблю.
– Подаришь, обязательно подаришь. А сейчас надо спать, тебе нужны силы. Засыпай, мой хороший, сладких снов.
Она взяла маленькие ладошки Гриши в свои руки и поцеловала их. Тихонько вышла из палаты. Боялась, что не выдержит и заплачет прямо в палате. Подошла на пост к дежурной медсестре.
– Баба Валя, что случилось? Что за слезы? – спросила дежурная сестра Маргарита.
– Ритуля, не знаешь, какие шансы у Гриши? Совсем он слабым стал.
Рита даже не стала заглядывать в журнал.
– Что, всё так плохо? Сколько ему осталось? – спросила бабуля.
– Может, несколько дней, а может, часов, – ответила медсестра.
Баба Валя перекрестилась. “Боженька, дай сил дожить Гришеньке до маминого дня рождения. Пусть подарит ей свой последний подарок.” С каждым днем Гриша становился совсем слабым. Он уже не мог сесть на кровати, только лежал. Но когда в палату входила мама, всегда старался улыбнуться. Тем более, она была всегда такая хорошая. Улыбалась, обнимала его, целовала. Говорила, что скоро возьмет отпуск и будет с ним рядом все время, и остальным мальчишкам в палате будет помогать, когда их родителей не будет рядом. Прошла неделя, баба Валя, как всегда, вошла в палату. Обошла всех и подошла к Грише. Он лежал и смотрел в потолок.
– Бабуля, мне осталось одну ночь продержаться.
– Да что ты, Гришенька, – полушепотом сказала бабуля, – продержишься еще и не одну.
За окном начинался рассвет, Гриша подгонял время, чтобы побыстрее пришла мама. Он чувствовал, что у него уже совсем нет сил. Тяжело даже смотреть в окно. Дверь открылась, и в палату вошла мама. С улыбкой на лице. Такая красивая, только круги под глазами. Подошла к Грише, он попытался улыбнуться.
– Мама, мамочка, я тебя дождался. Я так тебя люблю. Так жалко, что мы вместе так мало прожили с тобой. Я бы хотел всегда быть рядом, но не смогу. Я хочу тебе сделать подарок, он под матрасом.
Каждое слово давалось Грише с трудом. Мама видела, что сын задыхается. Дыхание слабое, угасающее.
– Гришенька, я сейчас позову медсестру, она укол сделает, тебе станет легче. – Не надо, мама, – почти шепотом ответил Гриша, – мне совсем не больно. Я уже ничего не чувствую, только очень холодно. Очень-очень, возьми меня на руки, у тебя на руках тепло.
Он попытался приподняться, но сил не было. Мама взяла почти невесомое тело сына себе на руки. Крепко прижала к себе, попыталась ноги укутать одеялом. Гриша, свернувшись клубочком, прижался к маме. Здесь было так хорошо и не так холодно.
– Мамочка, ты держи меня крепче, мне немного страшно. Не забудь про мой подарок. Я смог дожить и дождаться тебя. Как хорошо у тебя на руках. Мамочка, я так тебя люблю.
– Сыночек, я тоже крепко-крепко тебя люблю, ты самый лучший сын на свете.
Мама поцеловала сына, крепко прижимая к своей груди. Ей казалось, чем крепче она будет прижимать его к себе, тем дольше он будет жить. Она смотрела на его исхудавшее лицо, на впалые щеки. Гриша попытался улыбнуться. Так с улыбкой на губах и умер. Катя так и сидела, прижимая сына к груди. Качала его, раскачиваясь сама на кровати. В дверях стояла баба Валя, по щекам текли слезы. Она понимала, надо звать доктора, забирать Гришу. Но как у матери отобрать ее ребенка? Да еще и как-то надо, чтобы она не разрыдалась прямо в палате, не пугать остальных. Она вышла в коридор, нашла врача и всё рассказала. Решили, что тихонько вместе с сыном на руках выведут маму из палаты.
Баба Валя подошла и обняла женщину за плечи. Тихо на ухо сказала: «Пойдем, родная, со мной, не будем пугать деток. Держи Гришу крепче».
Они вышли в коридор. И тут возник вопрос, как забрать ребенка. Катя покачала головой и тихо спросила:
– Куда идти, я сама понесу своего сына.
Спорить не стали. Через полчаса она вернулась обратно. В коридоре ее ждала баба Валя.
–Ты забыла забрать подарок сына. Я тебе принесла. Гриша просил, чтобы я обязательно тебе отдала.
Дрожащими руками Катя взяла листок. Это был последний рисунок ее сына. Там была она и он. Это был самый дорогой подарок. Вернее, это бесценный подарок.
В палате мама Димы пела тихую песню. Пытаясь хоть как-то поддержать всех, кто остался в палате. Покрепче прижала своего сыночка. Ком подкатывал к горлу. Но она продолжала петь, словно успокаивая и убаюкивая мальчишек. В коридоре у окна стояла Катя, прижавшись лбом к холодному стеклу. Одной рукой прижимая рисунок к груди. Ее плечи содрогались от рыданий. Но она плакала беззвучно. Она не знала, проклинать ей Бога или благодарить, что дал попрощаться с Гришей. Почему именно он, за что? Как теперь жить дальше? И для чего?
На могильной плите был выбит рисунок Гриши, где они еще вдвоем. Где нет боли и слез.