В московском Театре Сатиры в 1968 году готовили спектакль «Малыш и Карлсон, который живёт на крыше». История, сочинённая шведской писательницей Астрид Линдгрен, никогда прежде не ставилась на сцене. А приглашённый к сотрудничеству Андрей Эшпай ранее не писал музыку к постановкам для детей.
Композитор пришёл на собрание артистов в момент распределения ролей. Выбрать Карлсона никак не удавалось — все кандидаты показывали себя неубедительно. Ситуация казалась неразрешимой пока не вмешался Эшпай. Он непринуждённо заметил, мол, «чего вы мучаетесь, вот же Карлсон перед вами», — и указал на Спартака Мишулина. Предложение поддержали безоговорочно.
Вдохновлённый композитор устроился за роялем и стал пробовать разные мелодии. Одну из них с щепоткой джаза развернул в яркую импровизацию. Смачные синкопы принялся отщёлкивать пальцами Андрей Миронов, утверждённый на роль одного из жуликов. Эшпай понял, что «попал в яблочко». Увидев ревностный взгляд Татьяны Пельтцер, пообещал не жалеть нот и для её персонажа — фрёкен Бок.
По сценарию, домоправительница при виде Карлсона, изображающего привидение, в ужасе мечется по зрительному залу. Чтобы лишний раз не нагружать беготнёй пожилую актрису, репетировали с молодой ассистенткой. Она начинала кружить по партеру не спеша, потом ускорялась. Эшпай записывал партитуру для этого эпизода с секундомером в руках. На генеральном прогоне выяснилось, что музыки получилось слишком много, так как 63-летняя Пельтцер бегала в два раза быстрее. Весь фрагмент пришлось срочно переделывать.
На премьере спектакля вместе с ребятишками заливались хохотом и их родители. С тех пор постановка не сходит с афиш Театра Сатиры. За прошедшие полвека с лишним менялся состав исполнителей, обновлялись декорации и костюмы. И только музыку Андрея Эшпая оставили в неприкосновенности. Она не устаревает.