Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»
Наверх, вы, товарищи, все по местам,
Последний парад наступает.
Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»,
Пощады никто не желает!
Все вымпелы вьются, и цепи гремят,
Наверх якоря поднимая,
Готовятся к бою орудия в ряд,
На солнце зловеще сверкая!
И с пристани верной мы в битву идём,
Навстречу грозящей нам смерти,
За Родину в море открытом умрём,
Где ждут желтолицые черти!
Свистит и гремит, и грохочет кругом.
Гром пушек, шипенье снарядов,
И стал наш бесстрашный и гордый «Варяг»
Подобен кромешному аду.
В предсмертных мученьях трепещут тела,
Гром пушек, и шум, и стенанья,
И судно охвачено морем огня,
Настали минуты прощанья.
Прощайте, товарищи! С Богом, ура!
Кипящее море под нами!
Не думали, братцы, мы с вами вчера,
Что нынче умрём под волнами.
Не скажет ни камень, ни крест, где легли
Во славу мы Русского флага,
Лишь волны морские прославят одни
Геройскую гибель «Варяга»!
1904
Предлагаю вниманию уважаемых читателей очередную публикацию приквела про дядю Прохора. По просьбе некоторых из уважаемых читателей привожу ссылку на предыдущую публикацию этого цикла:
Проня оглянулся назад. Биплан с черными крестами на крыльях быстро приближался. Аджюдан резко направил аэроплан вниз, от чего у поручика сильнее врезались в плечи ремни на плечах и комок из желудка устремился наверх. Теперь аэроплан летел, едва не задевая голые верхушки деревьев.
Раздался звук длинной пулемётной очереди. Несколько вражеских пуль прорвали обшивку верхних крыльев. Самолет клюнул носом, потом стал набирать высоту. Вторая очередь, выпущенная германским истребителем, превала этот манёвр. Проня перегнулся через борт и посмотрел вниз. До линии фронта, окутанной рядкими дымами разрывов, оставалось ещё несколько минут лёта. Он снова оглянулся и увидел, что пилот снял очки и размазывает по лицу кровь, текущую из-под шлема. Встретившись взглядом с поручиком андюжан слабо улыбнулся и махнул рукой. Глаза его уже начали закатываться, когда поручик отстегул ремни, смог повернуться в пилоту в полоборота и громко запеть:
- Врагу не сдается наш гордый "Варяг"...
Во взгляде пилота на несколько секунд оцепение сменилось удивлением и любопытством. Аэроплан вильнул в сторону, но его траектория полёта при этом немного выпрямилась. Этот "вираж" спас цель от попадания очередной пулемётной очереди. Внизу промелькнули тёмные зигзаги германских окопов потом ряды колючей проволки, затем нейтральная полоса, густо усеянная "оспинами" воронок. Аэроплан снова стал быстро снижаться. Германский истребитель пронёсся мимо темной тенью и ушёл на разворот. Андюжан снова впал в предобморочное состояния. Поручик быстро охрип на холодном ветру, но успел допеть второй куплет:
- На солнце зловеще сверкая!
Перед третьим куплетом про японцев у Прони сильно запершило в горле, он ещё успел повернуться головой вперёд схватиться обеими руками за края бортов и морально изготовиться к жёсткому приземлению. Снизу и вдруг больно ударила матушка-земля. Сила инерции вышвырнула Проню далеко вперёд из кабины наблюдателя. Аэроплан, оставшись на несколько саженей позади совершабщего теперь самостоятельный полёт поручика, медленно и несколько картинно встал сначала на нос, а потом упал колёсами вверх. Поручик за это время смог пролететь отведённое его телу законами физики расстояние и относительно удачно приземлиться в большую лужу на дне довольно глубокой воронки.
Из воронки уже мокрый с ног до головы поручик вылез одновременно с разрывов снаряда, выросшего в десятке саженей посади лежащего вверх тормашками аэроплана. К Прониному удивлению Захару как-то самому удалось выбраться из своей гондолы. Ефрейтор теперь орудовал ножом, пытаясь открыть другую гондолу. В три прыжка поручик достиг аэроплана и с удовлетворением услышал снизу стон пилота. Освободить андюжана от ремней с помощью ножа было делом пары секунд. Вытащить пилота из-под обломков было труднее. Второй снаряд разорвался с перелётом. Захар выволок унтер-офицера из гондолы, похлопал его по щекам, услышал в ответ невнятное бормотание и потащил Тихона к воронке с лужей. Пулемётная очередь прошелестела над лежащим аэропланом. Проня тащил пилота к той же воронке. Оглянувшись назад он заметил, как несколько характерных стальных касок приближаются к аэропланы по нейтральной полосе. До группы германских солдат было не больше пары сотен саженей.
До передней французской траншеи расстояние от упавшего аэроплана было примерно в два раза меньше. Несколько французских касок поднялись на бруствером. Их обладатели с интересом стали наблюдать за происходящим на нейтральной полосе и громко переговариваться между собой. Вскоре над воронкой засвистели пули, летящие с обеих сторон. Окунувшись во второй раз в ледяную воду поручик стащил за собой по откосу пилота, который всё ещё был без сознания и только глухо стонал. Захар пристроил унтер-офицера рядом с андюжаном и высунул голову из воронки. Из воронки прозвучал вопрос:
- Может и мне с вами, вашбродь?..
- Лежи уж! Мы сами как-нибудь...
Проня сжимал в ладони рукоятку пистолета. Ефрейтор снял с плеча свой "лебель" с оптическим прицелом и коротко вздохнул:
- У меня тока чотири патрона осталося...
- Если ты хотя бы двоих их тех, кто к нам по нейтралке ползет, то у других прыть мигом поубавиться...
- А если троих свалю вашбродь, выйдет мне ихний хранцузский крестик?
- А тебе просто Георгиевского креста мало будет?
- Ужо боле хранцузский крестик гарний... Девки местные все мои будут опосля!..
- Ладно, не торгуйся! Стреляй давай!
Захар прицелился, выстрелил и раздвинул губы в улыбке:
- Один!
Вторым выстрелом ефрейтор попал в каску солдата, залёгшего за трупом французского пехотинца. Третий выстрел оказался неудачным и был сопровожден гневной тирадой:
- Чорт з рогами!
В воронку со стороны французской траншеи сползли двое солдат:
- Что тут у вас?..
- Забирайте раненых! Сначала пилота тащите...
Прозвучал четвёртый выстрел из "лебеля" и тут же последовал радостный крик Захара:
- Упал третий, вашбродь! Ей-богу упал!..
Проня, пытаясь привести в чувство унтер-офицера, который снова сомлел, ободрительно кивнул:
- Молодец! Вон приклад винтовки из лужи торчит, может в ней патроны есть...
Когда поручик снова выглянул из-за земляной кромки, он увидел, что четверо германских солдат ползком волокут попарно к своему окопу двух раненых или убитых сослуживцев. Поручик махнул рукой Захару:
- Давай уходить отсюда! Сейчас немцы возобновят обстрел, раз не получилось им нас взять...
Они вдвоем протащили через лужу на дне воронки унтер-офицера, от чего тот пришёл в себя. На полпути к траншее их догнали разрывы сразу двух снарядов. Проню опять что-то сильно ударило по голове и свет у него в глазах померк. Пришел в себя поручик от боли в шее и от того, что кто-то лил ему на лицо холодную воду. Проня отфыркнулся и приподнял голову. Она осталась чугунной, но шея болеть перестала. Оказывается просто его неудобно положили на пустой патронный ящик, шея сзади болела от соприкосновения с ребром ящика. Поручик спросил усатого французского санитара, прятавшего свою фляжку:
- Где моя команда?
- Обоих уже в тыл унесли, господин офицер
- Они живы?
- Один из них имеет два ранения, которые он получил раньше, и свежую осколочную рану в живот, а у второго оторваны два пальца на руке. У вас же, господин офицер, только перевязанная рана на голове. От разрыва снаряда вас сейчас вилимо только ударило комьем земли...
- Рука левая выше локтя сильно болит и ещё рёбра с левой стороны.
- Это уже в госпитале будут смотреть. Прошу на носилки!
Ещё до наступления темноты Проня оказался на госпитальной койке помытый и в чистом нижнем белье и накормленный сладкой рисовой кашей с молоком. Молодой врач, ощупав руку и понаблюдав при этом за гримасами поручика, констатировал:
- Перелома явно нет. Возможно, разрыв мышцы или сухожилия. Наложим стягивающую повязку. Рану на голове обработали. Я бы тревожить больше её не стал. Зарастёт сама.
- Как скажете, доктор!
Через пару дней Проню навестил Луи, притащив с собой целую корзину фруктов, сыров и колбас. Плоскую фляжку он украдкой достал из кармана и постарался сунуть поручику под подушку со словами:
- Это отличный арманьяк! Тебе нужно для скорейшего восстановления сил.
- Коньяк?
- Не пугай меня, Прохор!
- Если ты при общении с французом перепутаешь коньяк с арманьяком, то упадешь в его глазах навсегда, хоть ты теперь и кавалер ордена Почетного Легиона...
- Откуда ты это знаешь?
- Вот, даже в газете об этом напечатано! Так что прими мои поздравления. А я кстати с твоей лёгкой руки прлучил Военный крест с пальмовой ветвью за всю эту "швейцарско-гинденбургскую" операцию. Так что с меня ещё причитается!
- Поздравляю! Получается, что с тебя все обвинения в измене сняты?
- Само собой!
- Как наш оберст?
- Уже на пути со своей супругой в Португалию.
- Как там андюжан, который нас вывез?
- Перелом позвоночника у него... Летать он больше не будет и ходить самостоятельно, видимо, тоже...
- А мой унтер-офицер?
- Перитонит начался... Мало шансов, что выживет.
- А как женщина-француженка с ребенком, которую вывезли вместе с оберстом?..
- Они хорошо. Мальчик поправился почти. Луиза взяла над ними шефство.
- Я ефрейтору, которому пальцы оторвало, практически обещал Военный крест, если он трёх германцев, которые за нами на нейтральной полосе охотиться вздумали, свалит...
- Он Военную медаль получил. Как ты знаешь, это высшая французская военная награда для младших чинов...
- Знаю, но он расстроится...
- Ладно, давай поправляйся скорей!
- Я стараюсь... Смотри, вот портсигар, который был у убитого француза, мужа той француженки.
- И что?
- Это портсигар убитого сына оберста. Гравировка на нем соответствующая... Оберст ещё тогда этот портсигар почти узнал. Надо бы его отцу передать.
- Хорошо, я организую. Побежал теперь... Загляну ещё раз перед Рождеством!
- Буду рад. Письма вот отправь мои в Россию.
- Сделаю.
К концу третьей недели пребывания в госпитале очередным посетителем к Проне "прорвался" его старый знакомый, которого он первый раз встретил в Риге, потом в Петрограде, а в третий раз "пересекся" с ним в лагере для военнопленных. Проня только отложил газету с заметкой об убийстве Распутина, как на пороге палаты в сопровождении дежурного врача появился тот, которого в лагере для военнопленных звали Рихард.
Посетитель держал в руках шляпу-котелок, плащ и небольшой саквояж, при этом добродушно улыбаясь. Дежурный врач счёл своим долгом прояснить ситуацию:
- Господин лейтнант, этот мсье предъявил удостверение корреспондента женевской газеты, а у нас есть строгое предписание не допускать журналистов до общения с ранеными... Но этот господин утвержает, что знает вас лично. Это так?
Проня утвердительно кивнул, вздохнул и сделал посетителю приглашающий жест, указывающий на стул у своей кровати. Устроившись на стуле и оглядевшись, мужчина пристроил свой котелок и плащ поверх саквояжа, опять взглянул на поручика и заметил:
- Прекрасно выглядите, Прохор!
- Как вы меня нашли?
- Прочитал о вас в местной газете, а остальное уже было делом техники...
- Как вас теперь зовут?
Берегите себя, уважаемые читатели!
Подпишитесь на канал , тогда вы не пропустите ни одной публикации!
Пожалуйста, оставьте комментарии к этой и другим публикациям моего канала.
По мотивам ваших комментариев или вопросов я подготовлю несколько новых публикаций.