Иногда даже жителям барака делали поблажки и устраивали выходные: в один из таких дней они смотрели архивное кино о первых колонистах, которые не по принуждению, а от безысходности и желанию выжить так же на износ работали на строительстве первых тоннелей Города, терпя лишения воздуха, воды и пищи. Далее после просмотра киноленты выходил агитатор и ставил героев фильма в пример, призывая работать более усердно и стремиться повышать личный рейтинг, что бы покинуть шахту. Не избалованные отдыхом жители барака воспринимали увиденное с интересом – принцип «хлеба и зрелищ» прекрасно работал и здесь. Но главное, перед тем, как попасть в кинозал все без исключения шли в общую баню, где пользовались водой без ограничений, где был в изобилии кислород, а после посещения выдавалась новая чистая одежда и в столовой ждала неплохая еда. Пройдя все стадии «выходного дня» люди видели, что их предкам было ещё сложнее, но они не падали духом и стремились из последних сил к улучшению своего положения – ведь об условиях жителей барака и о таком количестве кислорода в воздухе они могли только мечтать! Итоговая лекция по завершению культурной программы внушала уверенность, что если ударно трудиться, можно барак покинуть и кардинальным образом улучшить свою жизнь.
Тянулись однообразные дни, каждый из которых был похож на предыдущий: ранний подъём, бесконечный и тяжёлый труд от звонка до звонка, отсутствие выходных. Иногда по воскресеньям делалась небольшая поблажка, позволявшая пораньше закончить работы, но не более того. Огромный дискомфорт добавляли очень жёсткие условия барака – все действия были регламентированы, до последнего шага, прописывалась абсолютно вся жизнь, включая время пробуждения и фиксацию проведённых минут в туалете. Общение с противоположным полом так же в значительной степени ограничивалось, для создания семьи требовалось заработать личный рейтинг, внесемейные связи официально находились под запретом, а уличённые в нарушении данных правил показательно наказывались снижением рейтинга и автоматическим ухудшением условий.
Видеосистема подробнейшим образом фиксировала жизнь и действия любого жителя, власти так же приветствовали и поощряли систему доносов друг на друга – за сообщение о дурных замыслах либо запрещённых предметах у кого-то из жителей барака полагались привилегии. Однако в каждой касте присутствовали и свои неписанные правила – подобные действия в маргинальной части общества могли привести к большим неприятностям для доносившего, выражавшихся в последующей жестокой и изощрённой народной расправе. Месть порой была настолько продуманной и подлой, что даже не оставляла шанса на выживание, но что самое удивительно – даже при практически индивидуальной слежке за каждым человеком в бараке, доказать что-то было невозможно, особенно когда это были несчастные случаи на производстве. Город подобная ситуация полностью устраивала, ведь одной из основных задач было заставить работать даже тех людей, которые этого делать не хотели принципиально: а какая разница, что склонит конкретного человека к трудолюбию – сотрудничество с администрацией или страх расправа толпы? Что лучше, спать в ожидании сведения счётов, или пойти на сделку со смотрителем, где тебя тут же для защиты от доброжелателей переведут в другой барак, в котором можно будет начать всё заново, а взамен потребуется лишь делиться информацией о происходящем в новом коллективе?
Однажды распорядитель работ как бы случайно спросил и Алексея, неизвестно ли ему что-то о других жителях модуля, кроме того, что уже известно администрации. Он ушёл от прямого ответа, чем вызвал неудовлетворение.
– Вы же не хотите здесь оставаться до конца своих дней? – осторожно поинтересовался распорядитель. Алексей, за время проживания в данном обществе, уже прекрасно усвоил местные негласные законы и понимал, что отказываться или выражать свои мысли открыто и напрямую, а тем более вступать в конфликт с руководством будет себе дороже, поэтому, по примеру своего товарища Мао, уклончиво ответил, что для увеличения рейтинга существуют и другие способы – к примеру, ударная работа. – Вы же знаете, что я изо всех сил стараюсь – дипломатично продолжил он.
– Да, – отозвался распорядитель, вы целеустремлённый человек, и руководство, поверьте мне, это не оставляет без внимания. Но ведь и вы, со своей стороны, так же знаете, что прилагаемых вами усилий, к сожалению, недостаточно, и необходимо увеличить личную производительность труда, продемонстрировать лояльность к властям Города.
– Как же всё это мерзко – думал Алексей о случившемся разговоре, когда появилась свободная минута. Интересно, они всем это предлагают? Ведь оперативно узнают, что в бараке происходит, кто что сделал – значит информаторов среди соседей полно. Это, конечно, личное дело каждого, но доносить без повода или в угоду личных желаний на своих ближайших товарищей – это подло, особенно учитывая, что мелких дисциплинарных проступков, в действиях которых нет никакой угрозы Городу, избежать невозможно, и весь быт барака построен на этом принципе. Можно сообщить, допустим, о диверсии, или о запланированной порче имущества – если таких негодяев не остановить, то могут погибнуть невиновные, да и сколько людей не дополучат ресурсов, которые придется потратить на восстановление? Но как сделать так, что бы мне больше не поступало подобных предложений, ведь здесь нет универсального рецепта, всё равно придётся действовать по ситуации. Если ещё раз подойдут с таким вопросом – отвечу, что о таких фактах мне ничего не известно, и ни в коем случае, никогда не буду говорить, что если что-то узнаю, то сообщу об этом.
Да и вообще, никаким образом нельзя вслух произносить даже намёк на согласие, ведь любой разговор с распорядителем работ, полицейским или иным представителем власти Города автоматически записывается, и вся полученная от меня информация, каждое неосторожное слово может быть истолковано двояко и опять же, использовано против меня в любой неожиданный момент. Как при дальнейшей жизни в отношении с Городом, даже спустя несколько лет, так и сиюминутно, здесь и сейчас в бараке – ведь распорядители, при желании, могут по радиосвязи воспроизвести разговор, где ты соглашаешься доносить на своих соседей. Что в таком случае сделают окружающие – так сразу и не придумаешь, но расправа будет быстрой – сколько уже таких случаев произошло.
– Выбраться из этого барака любым способом – думал Алексей. Это желание превратилось в навязчивую идею, не выходило из головы ни на секунду, чем бы он только не занимался. Ради этой цели он работал за троих, никогда не нарушал дисциплину и не ввязывался в конфликты, не реагировал на провокации, тренируя в себе терпение.
У Алексея был огромный недостаток: он как зеркало, которое не может отражать улучшенное изображение. С детства привык получать всё здесь и сейчас, сию минуту, не откладывая, являясь при этом идеалистом и перфекционистом. Особо всё усложнялось тем, что это «сию секунду» должно было быть самого лучшего, буквально идеального качества, и никак иначе, других вариантов не дано. Ранее его прилежность в учебе и стремление сразу сделать всё быстро, чисто и без помарки только способствовало развитию этой особенности его личности. Но сейчас, когда он оказался в чуждой для себя среде, указанные черты характера пошли ему во вред.
Поддержка автора (сбор на книгу в бумаге)