Поэма-повесть. Гений и Наваждение
— А вы уверены, что это был
портрет? — спросил я
совершенно ошеломлённый.
«Пустой дом.»
Искусный мастер написал
портрет нездешней красоты
и образ дивный воссоздал,
придав им милые черты.
Духовной силой и мечтой
пронизан нежный цвет лица,
где каждый локон золотой
спадает с белого плеча
на грудь, прикрытой пеленой,
такою лёгкой, что снесёт
одним дыханием покрой, —
и грудь забьётся, оживёт.
Что шея, что улыбка губ
влекут, — и взор не оторвать...
Холст посему небрежно груб.
Что здесь не так? Не угадать.
И разворот спокойных рук
неповторим... И блеск в глазах
был пойман в тишине лачуг,
а выше — в тонких облаках...
...Но час прошёл. И день прошёл.
И ночь тяжёлая без сна...
Он до беспамятства забрёл,
где давит мёртвых тишина;
где рана сжалась в узелок,
пронзила пламенную часть
земного тела; словно рок
витал над ним, имея власть...
Вернувшись засветло в приют,
туда, где бедность обуздал
настолько, сколько ценен труд...
Он вздрогнул. Вскрикнул. И упал.
Не передать горячий жар,
который источал в груди
те чувства — в тлеющий пожар,
оставив ложные следы.
Он долго пролежал в бреду,
пока рассвет не заглянул,
где безмятежно он уснул
неполным сном, как на беду.
На побледневшее чело
легла печать прошедших дум...
Коснулось тёмное крыло,
отгородив уставший ум.
А к вечеру проснулся он.
с волненьем бросился к холсту,
придал мазками светлый тон,
последнюю пройдя черту.
И кисть сама пошла в руках,
как будто кто-то ею вёл,
как будто кто-то произвёл
улыбку смело на губах.
Он не приметил скрытый штрих,
мелькнувший между... между дел.
И лишь позднее разглядел
лик искажённый для других.
Хотел замазать — не далась.
Улыбка вздрогнула сперва...
И с вожделеньем поднялась,
с восторгом пробуя слова.
ПОРТРЕТ
Как! Это я? Прекрасный цвет
подобран для моих волос.
А этот палец слишком толст...
Художник, измени мне свет!
Не прикасайся нежных щёк
шершавой кистью. Больно мне!
Здесь убери, как грязь, подтёк,
такой же, как на той стене...
Художник побледнел в ответ.
Впервые слышит, что бы мог
с ним говорить, — и кто? Портрет!
Который только что изрёк...
«Хотя, постой... — подумал он, —
Вам эти шутки ни к лицу...
Мне показалось. Убеждён:
работа движется к концу.»
Взглянув ещё в последний раз,
отбросил кисть, и сам прилёг.
Уже проходит ночи час...
Глаз не закрыть. И невдомёк —
что не даёт ему покой:
сомненье? голос? Вся напасть
проникла в комнату, иной
казалась истинная страсть.
Дни шли в отрезке временном,
когда всесильны существа,
но больше чувствовался слом,
упадок сил и мастерства.
А в сердце искажённый звук
дрожал. Он волей подавлял
тот нарастающий недуг,
«которой» радость доставлял.
Да! радость мучить и играть
на струнах зыбкой красотой,
невинность прикрывать рукой
и гордым словом досаждать.
Он ей прощал, как тяжкий крест,
пытаясь выпросить любовь,
но резкий и живой протест
остановил и снял покров.
ХУДОЖНИК
За что ты мучаешь меня?
Не я ли создал образ твой?
Не я ли жизнь вдохнул?.. Вина
моя лишь в том, что я такой,
чем наполняет тонкий дух...
ПОРТРЕТ
За что? Ведь я — прекрасный миг!
Я образ той, чей служит лик...
который вскорости... потух.
Я — божество? Ты преклонил
колени пред моим лицом.
Что у меня ты попросил?
Любовь? Блаженство? Что потом?
Ты просишь смерть? Так ты — умри,
как должен умереть творец,
и твой ускоренный конец
не вырвет вздох, как не смотри...
ХУДОЖНИК
Жестокая! Как смеешь ты
смеяться злобно надо мной!
Ведь я прошу... Слова просты...
Ведь я прошу...
ПОРТРЕТ
Чтоб жить... не мной?
ХУДОЖНИК
Чтоб жить и знать, что я любим.
Иначе...
ПОРТРЕТ
Что?
ХУДОЖНИК
На всё пойду!
Или любить! Иль... смерть двоим!
Жестокая! Ответь!
ПОРТРЕТ
Люблю.
ХУДОЖНИК
Нет... Ты не любишь... Взгляд не тот,
который мог бы бросить в жар...
ПОРТРЕТ
Побереги свой смелый дар,
воздав мне временный почёт!
ХУДОЖНИК
Ах! ты смеёшься, злобный лик,
поработив всего меня.
Кто я? — Беспомощный старик!
Кто я — на гребне бытия?
Мой разум болен, на плаву
ещё скользит живая плоть.
Я мог бы жить, но не живу...
и эту связь не побороть.
Что у страдания ловлю?
Что запрещает мне мечтать?
Что не даёт мне прошептать?
Я Вас люблю! Я Вас... люблю?
Ты отвернулась от меня...
Как жалок пред красой твоей...
Но что же ты хранишь за ней?
Вот этот холст?! За ним — стена...
Он подхватил портрет легко
и посмотрел в её глаза.
ХУДОЖНИК
Ты не смотрела широко
так, что скатилася слеза.
Ты испугалась. И зрачок
расширился в твоих глазах,
и дрожь скользнула на губах,
как будто ощутила ток.
Но я скажу тебе: прощай...
Прощай! Прощай, любовь моя!
Всё кончено. Не сотрясай
холст... Не откликнется душа!
К камину руки он воздел,
где мрачно просиял огонь,
и в пламя бросил образ-сон,
который вспыхнул и истлел.
И в тот же миг, как сам не свой,
схватился и помчался прочь.
Он был похож на эту ночь:
безумец с мёртвою душой.
А без души он не жилец —
ни в этом мире, ни на том.
Возможно, сгинувший творец
напрасно ищет старый дом;
как будто бродит он и ждёт
час смерти, призрачный покой,
и взор безумный тайно шлёт
к воспоминаниям о той.
1991г.(2021г.)