Рубрика "Судьбы солдатские"
Семен Петрович Алексеев начал войну на Южном фронте, закончил у польской границы IIIБелорусского фронта.
Служил Семен Петрович в пехоте. О ней, матушке, К. Симонов писал так:
«Все рода войск несли тяготы военных лет, но ничего не сравнится с тяготами пехоты. Кончалось преследование противника, и солдат-пехотинец, если его не зацепила пуля и не задел осколок, переходил к обороне. И начиналась изнурительная физическая работа – окапывание. В подразделении после наступательных боев бойцов оставалось мало, а фронт обороны прежний – уставной. Вот и копал наш труженик за троих, а то и за четверых. Ночь копал до изнеможения, а перед рассветом всю выброшенную из окопа землю маскировал снегом. И день проходил в муках, потому что ни обсушиться, ни обогреться негде было. Разогреться, распрямиться нельзя: подстрелит враг. Заснуть тоже невозможно – замерзнешь. И так, шатаясь от усталости, дрожа от холода, он коротал день, а ночью – снова надо было копать. Весной и осенью в ячейках, ходах сообщения, да и в землянках воды набиралось почти по колени, день и ночь она хлюпала в сапогах. Иной раз по команде в атаку подняться сразу не всегда удавалось: примерзала шинель к земле и не слушалось занемевшее тело.
А домой писал: «Со здоровьем у нас всё в порядке…». И это была правда. Организм мобилизовал какие-то неведомые, удивляющие сегодня врачей силы. Физические? Духовные? Социальные?»
Всё написанное Симоновым один к одному – об Алексееве. Лучше не скажешь.
Семен Петрович вспоминал: «А мы были не просто пехота, а назывались ещё кавалерийской частью. На коне не скакал, нас использовали для перехода там, где ни танк, ни машина не пройдёт. Но лошадей берегли: ношу на телегу, а сами все больше пешим ходом. В кавалерийской части труднее служить было. Обычный пехотинец на привал под себя подложил скатку и отдохнул, а тебе ещё лошадь покормить, попоить, почистить надо. Останется времечко, так подремлешь, а то так нет.
Забыть войну нельзя. Это не только тяжелый физический труд, но и величайшая моральная нагрузка, нервное напряжение, требующие крепкого человеческого здоровья. Особенно на такой длительной, изнурительной войне, как Великая Отечественная. Моя война началась в 1942 году на Южном фронте. Кубань, узловая станция Миллерово. Отступаем на Кавказ. Сидим в окопах. Это еще ничего, потому что июль. На нас идут танки. Посчитали – 17.А у нас против них винтовочки и бутылки с горючей смесью. Жуткое дело! Немец еще привычку взял: дойдёт танк до окопа и начинает крутиться – заваливать нашего брата живьём. Тогда было полное превосходство немца. На счастье за нами находились пушки. Подбили 3 танка, один, видимо, командирский, и немец повернул обратно. Нам сделалось легче. Это был первый мой бой.
Воевал немец со всей своей педантичностью, по расписанию, с полной уверенностью в ближайшей победе…
Как-то раз мы захватили лазутчиков. Они прорывались на мотоциклах на большой скорости в тыл, а потом с тыла начинали стрелять из автоматов, поднимать панику. Действительно получалось непонятно: мы в окопах, на нас идут танки, и вдруг сзади тоже немец оказывается. Положение нервное. Помогла отучить немца от такого маневра смекалка. Ребята врыли два кола, натянули канат на высоте головы мотоциклиста. Результат не заставил себя ждать. На следующее утро мотоциклисты на большой скорости на канате головы оставили. Отучили.
Был ещё случай. Политрук узнал, что я художник. Вызвали в штаб. Тогда стояла задача определить местонахождение скрытых немецких огневых точек. Поручили мне нарисовать карикатуру на Гитлера. Сделал. Полотно 4х5 м укрепили на колья, в темноте поставили на самое видное место. Когда рассвело, немцы увидели карикатурного Гитлера во весь рост, начали палить. Так их точки и засекли.
30 апреля 1944 года пошли в наступление, попали под обстрел. Я как-то немного вырвался вперёд, один осколок перебил челюсть и остался около сонной артерии. Перевязали, отправили в госпиталь, был там 8 месяцев. Нужна была операция, которую можно было сделать только в тылу, в Горьком. Но отправление в Горький задерживали. Постоянно держалась высокая температура. Щека распухла. Нельзя было не только есть, но и даже пить. Боли – слёзы из глаз. Совсем доходил. При моём росте весил 45 кг, одни кости. Один глаз перестал видеть. Однажды, когда я уже даже дышать не мог, осколок вышел вместе со всем наболевшим за долгие месяцы. Тогда отправили меня в госпиталь в Тбилиси долечиваться. В боях больше не участвовал. Охранял склады, разгружал снаряды, занимался оформительской деятельностью, за что получил 7 Благодарностей от военного руководства.
Победу ждали… 9 мая все были в казарме. Я в клубе занимался оформительством. Мы с другом выпили, стали ждать, когда отпустят домой. Но демобилизовался только 25 октября…
Жители города и района знают Семена Петровича, как человека увлеченного, творчески работающего в области изобразительного искусства, неоднократно участвовавшего в районных и областных художественных выставках. Участник совместной выставки чкаловских художников в г. Ванкувере в 1994 году.
Находясь на заслуженном отдыхе, полностью отдавал себя творческой работе. Неоднократно устраивались его персональные выставки, отчеты художника-земляка.
Награжден орденом Отечественной войны и многими медалями.
Скончался 29 июня 2008 года.
По материалам районной общественно-политической газеты «ЗНАМЯ» от 21 апреля2005 года.