Когда Лариса вернулась из Петербурга в свою старую, с потрескавшейся плиткой, но уютную квартиру, мать её — Галина Васильевна — заметила, что дочка стала какая-то… торжественно уставшая. Это либо беременность, либо замужество. В случае Ларисы — случилось второе.
— Мама, я выхожу замуж! — сказала она, ставя чемодан и не снимая пальто.
— За кого, прости Господи? — отозвалась мать, отрываясь от размешивания супа.
— За Славу. Мы познакомились три недели назад на конференции. Он такой… другой!
— «Другой» — это безработный или женатый? И не слишком ли быстро вы решили жениться?
— Очень остроумно. Он развёлся. У него бизнес. Да и чего ждать, если любовь?
«Бизнес» — слово обтекаемое. Им теперь всё прикрывают: и отсутствие работы, и кредит под залог бабушкиной дачи. А любовь что? Она приходит неожиданно и уходит негаданно.
Слава приехал знакомиться через неделю. На пороге стоял мужчина лет сорока — слегка лысеющий, с кожаной папкой под мышкой и привычкой теребить пуговицу на пиджаке. Он читал экономические сводки за обедом и обсуждал курс евро во время реклам по телевизору.
— Чем ты занимаешься? — поинтересовалась Галина Васильевна за чаем.
— Бизнес. Свой. Склад. Партнёры в Подольске. Логистика. Контракты. Перспективы.
— Ну слава Богу, не наркотики, — пробормотал отец Ларисы.
После помолвки началась эпопея с квартирой. Галина Васильевна с мужем давно планировали: как дочка замуж выйдет — помогут жильём. А тут и повод. Но выбирала, как ни странно, не Лариса. Выбирал Слава.
— Этаж низкий. Дом старый. Район депрессивный. Вид из окна не радует. Парковки нет. Школа далеко. И вообще, у меня же мама. Она переедет к нам.
— Какая мама? — переспросила Галина Васильевна.
— Ну… мама Славы. Он же у неё один.
— А я-то думал, ты у меня одна, — прошептал отец Ларисы и пошёл курить.
Мама Славы, Надежда Константиновна, приехала через день — со старым чемоданом, цветами в горшках и запахом пирожков. С виду — прелесть: готовит, убирает, всем улыбается. Только улыбается как-то… с прицелом.
— Какая вы у меня хозяйственная! — восхищалась Галина.
— Надо же как-то, раз некрасивая, — шутливо отмахивалась Надежда Константиновна.
— Это она так всегда говорит, — Лариса смущалась. — На самом деле она золотой человек!
Свадьбу сыграли с размахом. Танцы, тамада, горько — всё как положено. Через два дня вся семья Славы переехала в купленную трёшку — мама, ее телевизор и кошка с характером. А Ларисина семья — выдохнула.
Но радость длилась недолго. Через месяц Лариса начала приходить к родителям тихая, как кот, которого мыли.
— Мам, она его настраивает.
— Кто? Кого?
— Надежда Константиновна. Говорит, что я ему не пара. Что у него «девочки на работе» глаза ломают, а я — как хмурый вторник.
— Это она так сказала?
— Ну… примерно. Только еще острее.
А потом пошло-поехало. Надежда водила домой каких-то барышень — «знакомьтесь, это моя подруга Зоя», «а это Лена — дочка моей знакомой». Лариса сначала терпела. Потом перестала.
И вот однажды, в полночь, звонок:
— Мам… ты сейчас сядь. Он подал на развод. Говорит, делим всё поровну.
— Что «всё»?
— Квартиру. Мебель. Посуду. Даже мультиварку.
— Он в курсе, что квартира оформлена на нас?
— Теперь да. Сейчас свекровища предлагает «по-хорошему»: вы нам другую квартиру — мы уходим.
На следующий день Галина вызвала такси. Приехала. В квартире — свалка. Пакеты, чемоданы, Надежда рыдает над тостером.
— Уходите, — сказала Галина. — Пока ваша посуда не полетела в вас.
— Вы — звери. Что дочь, что мать! — прошипела Надежда, на ходу завязывая шарф.
— А вы — лоси, — отрезала Галина. — Несётесь куда ни попадя и всё крушите.
Семейство удалилось. Наступила тишина. Лариса стояла у окна и вдруг рассмеялась:
— Мама, а ведь я реально думала, что любовь — это когда «вместе навсегда».
— Это у героев фильмов. У нас — это когда «правильно оформили квартиру».