В подъезде пахло сырыми тряпками и старыми газетами. Я медленно поднималась по ступенькам, каждый раз останавливаясь и прислушиваясь — не хлопнет ли где-то наверху дверь. Ноги гудели после двенадцатичасовой смены в поликлинике. Шея затекла от бесконечных карточек, которые приходилось заполнять, потому что компьютерная система в очередной раз зависла.
Сумка оттягивала плечо. Внутри — упаковка гречки, пачка чая, хлеб, творог на завтрак. Всё, что могла себе позволить на оставшиеся до зарплаты деньги. Пришлось взять подработку на выходных — дежурства в частной клинике.
Остановилась на третьем этаже возле мусоропровода, чтобы перевести дыхание. И тут я услышала голоса сверху — приглушенный женский смех и его голос. Сердце оборвалось. Я знала, что рано или поздно это произойдет, но всё равно оказалась не готова.
Тихо, на цыпочках, я поднялась ещё на пролёт и замерла за углом. Не хотела, чтобы они меня заметили. Не хотела встречи.
— В общем, заходи завтра. И подругу свою приводи, — говорил Виктор. — Посидим, отметим новоселье. Считай, что я теперь совершенно свободный человек!
Женщина что-то тихо ответила, потом хихикнула. Я не узнала голос. Новая. Очередная.
Щелкнул замок — это он открывал дверь. Нашу дверь. Я стояла, вцепившись в перила, и ждала, когда они зайдут внутрь. Нужно было продержаться ещё немного, чтобы незаметно прошмыгнуть наверх, к Надежде Семёновне. Она пустила меня пожить на время, пока я не найду новое жилье.
Но они не заходили. Я услышала, как женщина прошептала:
— Поцелуй меня, Витя.
И снова смех.
Что-то во мне переключилось. Может, усталость. Может, обида, копившаяся месяцами. Я вышла из-за угла и поднялась по лестнице, глядя прямо на них.
Виктор стоял, прижав к стене высокую блондинку. Одна его рука — на её талии, вторая — в волосах. Они отпрянули друг от друга, когда услышали мои шаги.
— Лена! — он отшатнулся от блондинки. На его лице застыло странное выражение — смесь удивления и досады. — Ты чего здесь?
Я молча смотрела на него. На эту женщину, которая поправляла волосы и смущенно отводила взгляд. На открытую дверь нашей квартиры, где в прихожей горел свет.
— Ты не предупредила, что придёшь, — сказал он, словно это я была здесь лишней.
— Я за вещами, — соврала я, хотя на самом деле просто шла к Надежде Семёновне и не собиралась заходить в квартиру. Еще не была готова. — Можно?
Блондинка нервно рассмеялась.
— Вить, ты не говорил, что у тебя ещё жена приходит. Я, пожалуй, пойду.
— Нет-нет, ты оставайся, — быстро сказал он. — Лена просто вещи свои заберёт и всё. Правда, Лен?
Я кивнула и прошла мимо них в квартиру. Родные стены. Три года назад, когда мы только поженились, я сама выбирала обои — светло-голубые, с едва заметным рисунком. Сама красила кухню в нежно-персиковый цвет. Развешивала шторы, подбирала коврики, расставляла вазы и фоторамки.
Теперь тут всё было другим. На полу в коридоре — пивные бутылки. В вазе на комоде — окурки. Кухонное полотенце брошено прямо на плиту.
Я прошла в спальню — нашу спальню — и замерла. Покрывало смято, подушки разбросаны. На стуле — чужая женская кофточка. На тумбочке — пепельница и две бутылки из-под вина.
— Извини за бардак. Не ждали гостей, — Виктор стоял за моей спиной.
— Ничего, — ответила я.
Открыла шкаф, взяла первую попавшуюся сумку. Стала складывать вещи — что попадалось под руку. Несколько блузок, юбка, два платья. На самом деле, я не знала, что брать. За полтора месяца успела смириться с мыслью, что все мои вещи остались в прошлой жизни. Купила кое-что новое.
— Слушай, — Виктор присел на край кровати, — тебе негде жить, да? Ты поэтому пришла?
Я замерла с блузкой в руках.
— Нет, у меня всё хорошо. Просто решила забрать вещи.
— Просто подумал, что ты, может, одумалась, — он пожал плечами. — Все-таки квартира моя, я бы мог и пустить на время.
В горле встал ком. Эти слова вернули меня в тот день, когда всё закончилось.
Была суббота. Я приготовила его любимые драники. Накрыла стол, зажгла свечи — хотела устроить романтический вечер, как в начале наших отношений. Виктор вернулся поздно, от него пахло алкоголем и духами. Я спросила, где он был. Он ответил что-то неопределенное про встречу с друзьями. Я настаивала — хотела услышать правду. Он раздражался всё больше.
— На меня не дави, ясно? — повысил голос он. — Если я сказал — с друзьями, значит, с друзьями!
— С какими именно? — я не отступала. — С Кириллом? С Андреем? С Светой из бухгалтерии?
— Какая тебе разница?! — он стукнул кулаком по столу, свечи задрожали. — Почему ты всегда так?! Никакого личного пространства!
Я отвернулась, пряча слезы. Последние месяцы всё чаще повторялись такие сцены. Он приходил поздно. От него пахло чужими духами. В карманах рубашек я находила чеки из ресторанов, где мы никогда вместе не бывали.
— Витя, — тихо сказала я тогда, — если есть кто-то другой, просто скажи.
— Кто-то другой? — он рассмеялся. — Лена, ты совсем с ума сошла?
— Тогда где ты был? И почему от тебя так пахнет?
— Слушай, — он резко встал, — мне надоело это. Каждый раз одно и то же. Контроль, вопросы, подозрения.
Я тоже поднялась со стула.
— Я просто хочу знать правду. Неужели это так сложно?
Он схватил куртку с вешалки в прихожей.
— Всё, с меня хватит. Если тебе что-то не нравится — дверь там.
— Дверь... там? — переспросила я. — Но мы же вместе снимаем эту квартиру. Пополам платим.
Виктор обернулся, в его глазах читалось что-то холодное, чужое.
— Снимаем? — усмехнулся он. — Аренду плачу я. Договор на мне. Это моя квартира, и мои правила! — крикнул он, хлопнув дверью.
Я стояла посреди комнаты, оглушенная. Да, последние два месяца аренду платил он — у меня были проблемы с зарплатой, задержки. Но до этого мы всегда делили расходы поровну. А теперь вдруг — «моя квартира»?
Он вернулся за полночь. Я сидела в темноте, собрав небольшую сумку с вещами первой необходимости.
— Ты всё еще здесь? — спросил он, щуря глаза от яркого света в прихожей.
— Ухожу, — ответила я.
— Давай без драмы, Лен, — вздохнул он. — Просто переночуй, а завтра спокойно поговорим.
— Не о чем говорить. Ты прав — это твоя квартира. И жить я буду там, где ко мне относятся с уважением.
— Господи, какая же ты упрямая! — он взмахнул руками. — Куда ты пойдешь ночью?
— К Наде, — ответила я. — На пятый этаж.
— К этой старухе? Серьезно?
— Не говори так о ней. Надежда Семёновна очень добрый человек.
Я взяла сумку и направилась к двери.
— Лена, — окликнул он, — ты же понимаешь, что без меня пропадешь? У тебя зарплата — слезы. Квартиру сама не снимешь.
Я обернулась.
— Не пропаду.
— Ну и вали! — крикнул он мне вслед.
...Теперь, стоя в нашей бывшей спальне, я снова слышала эти слова.
— Спасибо, но мне есть где жить, — ответила я, закрывая сумку. — Я устроилась.
— Да? — в его голосе звучало сомнение. — И где же?
— Сняла комнату. Недалеко от работы.
На самом деле это была не комната, а угол за ширмой в квартире пожилой женщины. Та была рада дополнительным деньгам и компании.
— Недалеко от поликлиники? — он поморщился. — Там же глухомань.
— Мне нравится, — солгала я.
Из коридора донёсся голос блондинки:
— Вить, я пошла. Позвонишь, когда разберёшься со своими... семейными делами.
— Подожди, — крикнул он. — Сейчас всё решим!
Но хлопнула входная дверь. Его новая пассия не стала ждать.
Виктор раздраженно выдохнул.
— Вот видишь, что ты наделала?
— Я? — удивилась я.
— Конечно! Приперлась без предупреждения. У людей, между прочим, личная жизнь!
Я молча застегнула сумку и направилась к выходу из спальни. Он схватил меня за руку.
— Подожди, — голос его изменился, стал мягче. — Давай поговорим нормально.
Я осторожно высвободила руку.
— О чём?
— О нас, — он улыбнулся той самой улыбкой, от которой когда-то таяло моё сердце. — Может, дадим ещё один шанс? Всё-таки три года вместе.
По телу пробежал холодок. Я перевела взгляд на разобранную постель, на пепельницу с окурками, на недопитый бокал вина.
— Зачем?
— Что значит «зачем»? — он нахмурился. — Мы же любили друг друга. И сейчас, наверное, тоже любим. Просто нервы, усталость, всё накопилось.
— А как же она? — я кивнула в сторону двери, за которой скрылась блондинка.
— Кто? Вика? — он махнул рукой. — Просто знакомая. Ничего серьёзного.
Я сжала лямку сумки так, что пальцы побелели.
— Скажи, — тихо спросила я, — для тебя вообще что-нибудь бывает серьёзным?
— Ну вот, начинается, — закатил глаза он. — Опять нотации.
Я прошла на кухню — хотела забрать свою кружку, подаренную мамой. Любимую, с нарисованной черешней. На столе — гора немытой посуды, заляпанная плита, по всем поверхностям рассыпаны крошки.
— Совсем запустил квартиру, — заметила я.
— Да, не хватает твоей хозяйственности, — вздохнул он, прислонившись к дверному косяку. — Без тебя тут... не так.
Я наконец нашла свою кружку — она стояла на подоконнике, полная окурков. В горле встал комок, но я сдержалась.
— Меня на работе повысили, — вдруг сказал Виктор. — Теперь буду руководителем отдела. Зарплата в полтора раза больше.
— Поздравляю, — кивнула я, выбрасывая окурки и заворачивая кружку в кухонное полотенце.
— Знаешь, что это значит? — он подошел ближе. — Мы могли бы снять квартиру получше. В новом доме. С ремонтом.
Я подняла на него глаза.
— «Мы»?
— Конечно! — оживился он. — Зачем тебе жить в какой-то глуши, когда можно вместе снимать нормальное жильё? Да и вообще, я без тебя с ума схожу. Готовлю всякую дрянь. Вещи теряю. Никто не напоминает про важные дела.
— То есть тебе нужна домработница? — спросила я.
— Ну что ты такая! — он раздражённо провёл рукой по волосам. — Я же говорю — скучаю. По тебе. По нам.
Я вспомнила, как плакала ночами в первые недели после ухода. Как вздрагивала от каждого телефонного звонка, надеясь услышать его голос. Как перечитывала старые сообщения, рассматривала фотографии. Каждый день ждала, что он позвонит, извинится, скажет, что погорячился.
Но он не звонил. И только сейчас, увидев меня здесь, вдруг вспомнил, что «скучает».
— Витя, — я положила завернутую кружку в сумку, — что случилось на самом деле? Почему ты вдруг вспомнил обо мне?
Он отвёл глаза.
— Я же сказал — скучаю.
— И всё? — я пристально смотрела на него.
Он молчал несколько секунд, потом вздохнул.
— Ладно. Мать звонила вчера. Сказала, что приедет на следующей неделе. Спрашивала, как ты, что у нас.
— И что ты ответил?
— Ну... сказал, что всё нормально. Она же не знает, что ты ушла.
Я кивнула. Его мать всегда относилась ко мне хорошо. Я представила, как он объясняет ей моё отсутствие.
— Понятно. То есть тебе просто нужно, чтобы я изобразила счастливую жену на время её приезда?
— Да нет же! — возмутился он. — Я правда хочу, чтобы ты вернулась. И мать тут ни при чём. Просто подумал — раз она приезжает, это хороший повод...
— Чтобы я привела квартиру в порядок, приготовила ужин и сделала вид, что у нас всё хорошо? — закончила я за него.
Он опустил голову.
— Знаешь что, — я застегнула сумку, — скажи маме правду. Она поймёт.
— Да она меня съест! — воскликнул он. — Ты же знаешь, как она тебя любит. Скажет, что я идиот, раз упустил такую жену.
— А разве не так?
Он осёкся, потом подошёл ближе.
— Лена, давай начнём сначала, а? Я всё осознал. Был не прав. Погорячился тогда.
Я долго смотрела ему в глаза. Когда-то тонула в них, верила каждому слову. Ради этого человека была готова на всё. А сейчас видела только усталого мужчину, который ищет удобное решение своих проблем.
— Нет, Витя, — ответила я. — Не начнём.
— Почему? — он выглядел искренне удивлённым. — Ты же любила меня!
— Любила, — согласилась я. — Но знаешь, за эти полтора месяца я поняла одну вещь: отношения — это не только про любовь. Это про уважение. Про поддержку. Про честность. А у нас этого не было.
— Да ладно тебе, у всех бывают проблемы, — он взял меня за руку. — Я изменюсь. Правда.
— Ты уже изменился, — я осторожно высвободила руку. — И я тоже.
— Что, нашла кого-то? — его лицо потемнело.
— Нет, — улыбнулась я. — Нашла себя.
Я прошла в коридор и надела куртку. Он стоял, прислонившись к стене, растерянный, как будто не верил, что я на самом деле ухожу.
— И что теперь? — спросил он.
— Теперь ты скажешь маме правду. А я буду жить дальше.
— В той конуре у старухи?
— Нет, я нашла новую работу. В частной клинике. Зарплата в два раза больше. Через месяц смогу снять свою квартиру.
Его глаза расширились от удивления.
— Когда успела?
— За полтора месяца многое может измениться, — пожала плечами я. — Если постараться.
— А как же поликлиника? — он всё еще не мог поверить. — Ты же говорила, что никогда не уйдёшь, что тебе нравится помогать людям...
— В частной клинике тоже можно помогать, — ответила я. — И там ценят хороших специалистов.
На его лице появилось новое выражение — что-то среднее между досадой и восхищением.
— Надо же. А я думал, ты без меня пропадёшь.
— Я тоже так думала, — призналась я. — И хорошо, что ошиблась.
Я открыла дверь, но он остановил меня.
— Постой. А может... может, мы хотя бы попробуем? Сходим куда-нибудь, поговорим. Я теперь тоже при деньгах. Могу пригласить в хороший ресторан.
Я покачала головой.
— Спасибо, но нет.
— Лен, ну не будь такой гордой! — в его голосе появились нотки отчаяния. — Я же извиняюсь! Чего тебе еще надо?
— Ничего, Витя, — я грустно улыбнулась. — Мне от тебя уже ничего не надо.
Я вышла на лестничную площадку. За спиной услышала его тихое:
— Я ведь правда любил тебя.
— Я знаю, — кивнула, не оборачиваясь. — Но этого мало.
Закрыла за собой дверь и пошла наверх, к Надежде Семёновне. Завтра я перееду в общежитие при клинике — мне выделили комнату на время испытательного срока. А через пару месяцев, если всё пойдет хорошо, сниму свою квартиру. Маленькую, но свою.
И там уже будут мои правила.