Папа пил.
Не каждый день, но с душой. В запоях его не было видно по три дня, а потом он возвращался — шумный, весёлый или злой. Как повезёт.
Мама не пила. Она скрывала следы, отпаивала, и учила дочь: «Не говори в школе, об этом никто не должен знать».
Она была уставшей и раздраженной, так как занималась спасением. Иногда доброй. Иногда — ледяной.
Дочка с детства знала, как скручивать бутылки, чтобы не гремели в пакете.
Знала, в каком настроении пришел родитель по звуку ключа в замке.
Знала, когда лучше уйти в комнату.
Знала, как рассмешить папу, чтобы он не кричал, а если кричит — бросалась защищать маму.
Знала, что маме тяжело — и старалась быть удобной.
В этой семье никто не был «плохим».
Просто всё вращалось вокруг одного центра тяжести — зависимости.
Остальные стали спутниками этой орбиты.
Бывает и так.