Я смотрю на свой округлившийся живот и чувствую смесь волнения и… раздражения. Через пару месяцев здесь появится маленький человечек, наша с Димой дочка. Дочка, которая будет жить в тесной двухкомнатной квартире, где уже и так не протолкнуться. И всё бы ничего, если бы не одно "но" размером с бегемота – моя свекровь, Елена Сергеевна.
До нашей с Димой свадьбы у нас была вполне себе уютная жизнь. Снимали небольшую, но свою квартиру. Потом решили, что пора бы обзавестись собственным жильем. И тут подвернулась эта самая "вторичка" в 45 квадратов. Денег хватило только на неё, зато своя. Переехали, начали обживаться.
И вдруг, как гром среди ясного неба – Елена Сергеевна сообщает, что выходит замуж! За какого-то Геннадия, которого мы видели от силы пару раз. Ладно, думаю, её жизнь, имеет право. Но дальше – больше. Геннадий продаёт свою однушку в Подмосковье, и они… переезжают к нам! Мотивируя это тем, что "молодым нужна помощь", а их деньги пойдут "на ремонт и обустройство детской".
Сказать, что я была в шоке – ничего не сказать. Дима пытался меня успокоить, говорил, что всё наладится, что это временно. Но я-то знала, что "временное" часто превращается в "постоянное".
Теперь представьте себе: я, беременная, токсикоз, гормоны скачут, и всё это в 45 квадратах с двумя посторонними людьми, у которых свои привычки и тараканы.
"Доброе утро, Катенька! – бодро здоровается Елена Сергеевна, врываясь на кухню, когда я, еле живая, пытаюсь впихнуть в себя тост с авокадо. – Как спалось? Личико что-то у тебя бледноватое сегодня. Может, тебе чаю с лимоном сделать?"
"Спасибо, Елена Сергеевна, – отвечаю я, стараясь сохранять вежливый тон. – Я сама справлюсь. И вообще, можно просто Катя?"
"Ой, да что ты, какая Катя! Ты же член нашей семьи! Мы же как одна большая дружная семья!" – она растягивает губы в фальшивой улыбке.
"Большая, но не дружная", – мысленно добавляю я.
Геннадий молча кивает, достаёт из холодильника кусок сала и начинает с аппетитом его уплетать. У меня сразу же подкатывает тошнота.
"Геннадий, может, ты хотя бы отошёл бы в другую комнату? – не выдерживаю я. – У меня токсикоз".
"Ой, да ладно тебе, Кать! – отмахивается он. – Я же не виноват, что ты беременная. Мне что, теперь голодать?"
Дима, как всегда, молчит, делает вид, что увлечён чтением новостей в телефоне. Я начинаю закипать.
Вечером, когда Геннадий уходит на рыбалку (каждые выходные!), я решаюсь поговорить с Димой.
"Дим, ну сколько это будет продолжаться? – спрашиваю я, стараясь говорить спокойно. – Я больше не могу! Я чувствую себя как в коммуналке. Никакого личного пространства, никакого покоя".
"Кать, ну ты чего? – он смотрит на меня виновато. – Я понимаю, тебе тяжело. Но что я могу сделать? Это же моя мама. И Гена тоже вроде нормальный мужик".
"Нормальный?! Дима, он ест сало у меня перед носом, когда мне плохо! Он постоянно шумит, смотрит телевизор допоздна! А твоя мама постоянно лезет ко мне с советами, как мне рожать, как мне кормить ребёнка, как мне вообще жить! Я скоро сойду с ума!"
"Кать, ну потерпи немного. Я поговорю с мамой. Может, они снимут квартиру. Или что-нибудь придумаем".
"Что-нибудь придумаем"? Дима, ты всегда так говоришь! А в итоге ничего не меняется!" – я срываюсь на крик.
"Кать, успокойся! Тебе нельзя нервничать. Ты же беременная!" – он обнимает меня, но я чувствую, что это просто дежурный жест.
Я отстраняюсь от него и ухожу в спальню, захлопнув за собой дверь. Ложусь на кровать и начинаю плакать. Я чувствую себя совершенно одинокой и беспомощной.
Елена Сергеевна, конечно же, слышит мои рыдания. Через пару минут она стучится в дверь.
"Катенька, что случилось? – она заглядывает в комнату. – Ты чего плачешь? Что Дима натворил?"
"Всё хорошо, Елена Сергеевна, – вытираю я слезы. – Просто устала".
"Устала? Да я понимаю, как тебе тяжело. Беременность – это не сахар. Но ты держись! Мы тебе поможем! Мы же семья!" – она подходит ко мне и начинает гладить по голове.
Я вздрагиваю от её прикосновения.
"Спасибо, Елена Сергеевна, – повторяю я. – Но я хочу, чтобы вы с Геннадием жили своей жизнью. А мы – своей".
Елена Сергеевна на секунду замирает, а потом говорит:
"Катенька, ну что ты такое говоришь? Мы же хотим как лучше! Мы же хотим помочь вам с ребёнком! Ты же понимаешь, что сейчас это очень дорого".
"Я понимаю, – отвечаю я. – Но я лучше буду жить в бедности, чем в таком аду".
Елена Сергеевна обиженно поджимает губы.
"Ну, как знаешь, – говорит она. – Только потом не жалуйся".
Она уходит, оставив меня наедине со своими мыслями. Я смотрю на свой живот и шепчу: "Всё будет хорошо, малышка. Мы с тобой обязательно справимся".
Но в глубине души я понимаю, что нас ждёт очень непростое время. 45 квадратных метров, свекровь, Геннадий и надвигающийся декрет – это гремучая смесь, которая может взорваться в любой момент. И я боюсь, что именно я стану жертвой этого взрыва.
Ещё и Дима со своим "всё наладится". Когда же он поймет, что "само" ничего не налаживается? Что нужно действовать, принимать решения?
А ведь скоро Новый год! И я уже представляю, как мы будем отмечать его все вместе: Елена Сергеевна будет командовать на кухне, Геннадий – смотреть телевизор, Дима – отмалчиваться, а я – давиться оливье и мечтать о том, чтобы этот кошмар поскорее закончился.
Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Что я попала в какой-то дурной сон, из которого никак не могу выбраться. Я мечтаю о собственном доме, о тишине и покое. О том, чтобы воспитывать свою дочь в нормальной обстановке, без постоянного контроля и советов.
Но пока это только мечты.
А в реальности – 45 квадратных метров, свекровь, Геннадий и надвигающийся декрет. И мне нужно как-то выжить в этом хаосе. Ради себя и ради своей маленькой дочки, которая скоро появится на свет. Дочки, которая заслуживает лучшей жизни.
Конец.