Мы тешим себя грёзами,
потому что без них нам не вынести правды.
Эрих Мария Ремарк /Триумфальная арка/
Когда была жива моя лучшая подруга – одна из двух лучших подруг – я писала ей про ту свою любовь или влюбленность. Целое письмо накатала. Все по порядку, как когда и что. Уехав с бескрайнего севера в свой Донецк, я окунулась в другую жизнь: нужно было покупать квартиру, оформлять вид на жительство в Украине, устраиваться на работу. Можно сказать – все с нуля, как в 1996 году при переезде из Сангар в Нерюнгри. Только с одной маленькой, но очень существенной поправкой – тогда у меня был муж, при чем его смело можно было писать с большой буквы, а теперь у меня была только я. И это большая разница. Родина все равно была настоящей, укоренение меня в нее обратно получалось, пусть и не сразу. Шаг за шагом я продвигалась и выравнивала все шероховатости бытия в новой реальности, новом государстве, но в старом городе. Про сеть «одноклассники» я уже от кого-то слышала, как-то спустилась в одно из еще существовавших тогда интернет-кафе и зарегистрировалась. Для начала нашла бывшего мужа, с удивлением узнала – по каким недешевым странам он катается, отказав мне в скромной помощи на сына после переезда в Донецк. Но то разговор ни о чем, это путь всех бывших. А вот своего офицера я тоже нашла в этой соцсети, и зашла к нему на страничку.
Собственно, ничего такого. Уже позже, подключив в купленной квартире интернет, я вошла и увидела от него письмо в Ок: что же ты зашла на страницу и ничего не написала…
Так начался этот новый этап отношений, который продлился несколько лет. 2007 год сложился в пазл сорокалетием на исторической донеччине, трудоустройством в «Проминвестбанке», поездкой на Азовское море после долгого перерыва и был разбавлен обычными, но важными вещами – оформлением восьмилетнего сына в общеобразовательную и музыкальную школы, выстраиванием всех нитей взаимодействия со всякими налоговыми, БТИ, приходом и разгрузкой контейнера, первых украинских зарплатных гривен и осознания, что их как-то совсем мало для нормальной жизни. Пока у меня был хвост от продажи квартиры, не растраченный на покупку новой до последнего пенни, было терпимо. А потом пришли те самые трудности, которые нужно выдержать всем и всегда, когда меняешь место жительства, да еще переезжаешь в другую страну, пусть и бывшую родину. Кто переезжал, тот поймет, что все дается настолько не сразу, что иногда можно и запечалится. Мне не хотелось грустить. Я вживалась, вцепившись в новое, другого пути после моего выбора для меня и детей не было. Было не до выстраивания отношений. Переписка из Ок перекочевала в телефонные смс. Так все то, что было покинуто, стало снова волновать, окрыляя надеждами. Он переехал в Москву, расстояние между нами будто бы сократилось – в то время донецкий ж/д вокзал исправно исполнял «Прощание славянки» при отправке скорого поезда Донецк-Москва. Да что там поезд – было до пяти рейсов самолетов в Москву, об этом писать сейчас сложно. А потом пришел 2008 год и у меня сложилось желаемое с действительным – в конце сентября я взяла неделю отпуска и спланировала поездку в Крым. В такое время – все еще бархатное и для Донецка, и тем более для Крыма. Я уезжала с мыслью встречи. Пригласила его приехать, прилететь, приплыть: ну что там делают на крыльях любви? Из Донецка ходили поезда в Крым: ночь и ты уже на полуострове тепла и красоты. От Симферополя пару часов маршрутным автобусом, и вот меня уже встречает хозяйка, ведет показать квартиру, а я прошу домик, и получаю – домик практически на берегу, через спасательную станцию – до моря рукой подать. Я сплю под шум прибоя, как в далеком двухтысячном году в курортной Находке.
Мой друг оформляет бизнес в Москве, приехать не может, мы переписываемся смс-ками. И я погружаюсь в крымский отдых, как в прекрасное далеко: в одиночку и в полной неге. Бегаю ранними утрами чуть ли не до Ялты, покупаю вкусный инжир и вино, ем, сплю, пишу длинно дневник, загораю днем, гуляю вечером. Тот отдых взрослой мамы двух все еще не взрослых детей был как побег в искомое будущее – где есть сильные и надежные мужские руки. А то, что их нет – не повод огорчаться. Больше повод – придумывать себе истории нашей встречи в другой точке пространства на планете земля. Ведь в поездку меня благословляли молодые девочки моего банка, рисуя мне карту, где мы едем навстречу друг другу – я из Донецка, он из Москвы. А вокруг море, рыбки, солнце и счастье.
Мы встретились в конце ноября в Москве, списавшись и наметив встречу в канун его дня рождения. Конец ноября был холодным и там, и тут. Я ехала в своей норковой шубе. Он встречал меня с розами на перроне курского вокзала… О том приезде второй раз так же я написать не смогу. Можно прочесть:
Москва была красивой, морозной, манкой до головокружения. До самого 2014 я хотела жить в ней, а теперь, когда и он там – так еще больше. Вместо дня его рождения получился день памяти его бабушки, по совпадению ушедшей именно в этот же день. За столом у его тети мы собрались как в старые добрые (и замужние) времена в городе Нерюнгри. В те девяностые мы все жили там, а теперь в 2008 только я жила в Донецке, а они все – в Москве.
Описывая все это, хочу прояснить – никакой меркантильности во мне никогда не было и не предвидится. Не из-за Москвы я хотела быть рядом. Мне никогда не было важно более духовной связующей материальное благополучие. Всегда считала и считаю – если есть настоящие чувства, вместе все решаемо, вся материальная база подтянется со временем и трудом. Если не опускать руки и вкладываться в свою жизнь, отдача будет обязательно. Как у Аллы Борисовны: «Если долго мучиться, что-нибудь получится».
Мальчик был другим. Только мне, чтобы понять это, понадобилось еще время. Что-то с очевидностью я поняла уже тогда. И это не исправилось темными розами при встрече и теплыми объятиями. Ту фразу, что он произнес, я помню всегда: «А ты подумала, где мы будем жить?» Я подумала, но не сказала. И то, о чем я подумала, стало для него реальностью несколько позже, о чем я узнала и улыбнулась.
Сложно писать все постфактум. Мешают наслоившиеся сверху события. Я продолжаю, разогнав их, как льдины на ледоходе. День, два, три – и я уезжаю домой. Этот московский week end был таким в первый и в последний раз. Духи с таким названием теперь мне всегда напоминают мне о моем друге. А уезжала я поездом в Донецк. И, стоя на перроне, прощалась, остро понимая диссонанс. Увозя с собой чувство недосказанности, вернее очевидности невозможности. Сев в вагон не смогла махать рукой и посылать воздушные поцелуи, а стала безудержно плакать. Без понимания – зачем, но – навзрыд. Ушла в купе еще до отправления поезда и все плакала и плакала. Нас было двое в купе, молодой человек и я не произнесли ни одной реплики за время поездки. Выплакав ненужные слезы, я уснула, а отоспав положенное время, пошла в вагон-ресторан выпить рюмку водки и съесть порцию солянки. Такой был порыв поправить эту необъяснимую боль внутри, что коньяк бы не справился. Водка смогла. Я вернулась в купе и писала, писала, писала… Я пишу это, не перечитывая дневника того периода. Я только просмотрела страницы, обнаружив, что вклеены билеты в Москву и обратно. Возвращалась я в понедельник первого декабря – в день рождения моей мамы и сразу на работу, а после работы у меня были гости. Мы праздновали мамин день рождения у меня – больше места и рук, которые быстро готовят стол. Уже на работу был звонок от моего дяди, что бабушка Валя в больнице и без сознания. Я решила, что буду к ней ездить и ухаживать за ней в Горловке, как она когда-то за своей сестрой из Горловки в Кутейниково. Только в пять утра был еще один звонок, смысл которого я уже знала, еще не подняв трубки. Валентины Иосифовны не стало, спасибо ей земное, что она ушла на следующий день после маминого дня рождения. Если добавить в этот список уход отца моего друга через двенадцать дней, то можно сделать только один вывод: не судьба. Я собиралась на новый год к нему в Москву, но играла Снегурочку на новогоднем корпоративе в «Проминвестбанке». Наступил новый 2009 год.
А следующая наша встреча получилась только в 2010. Дни летели, события громоздились, дети растились – ведь моей семьей были именно они, а не фантастические отношения. Поэтому паузы, наполненные ожиданием исполнения мечты, были крепко накрепко упакованы в рабочие будни, домашнюю еду, музыкальную школу и поездки, детские болезни и промахи, и всю прочую рутину, без которой не прожить. Как бы для начала я – мама, а потом уже женщина, живущая в плену своего творческого начала.
Мне кажется, весь тот промежуток наших взаимоотношений был наполнен иллюзиями и фантазией о возможном нашем будущем. И разумеется – с моей стороны. Я тешила себя мыслью о муже, а для него все это было совсем другим. Встреча две тысячи десятого года была двухтактной. Он не смог приехать, потому что его паспорт оказался с его слов в стиральной машинке. И тогда поехала я. Не так – полетела на крыльях любви, убившись перед самым отъездом найти свой паспорт. Необъяснимые препятствия всегда объяснимы. Зачем и когда дочка взяла мой паспорт и переложила его в свою шкатулку, знает кто-то, но не я и не она. Поэтому упакованы крылья любви были вместе с загранпаспортом, к сожалению, уже утратившим свой срок. Был ньюанс – я ехала за свой счет, ибо мужчина сказал приезжай, здесь я куплю обратный билет и отдам стоимость первого (все, как в прошлый приезд в Москву с разницей, что никто ничего за билет до Москвы не вернул). И в Казачей лопани я объяснила украинским пограничникам, как все сложно, отдав какую-то последнюю заначку. Благодарно приняв ее, они сказали – приедете на границу РФ, там же все – ВАШИ, пропустят, а дочка пусть следующим поездом через проводника передаст ваш паспорт. Ок, сказала я и поехала в родную Россию. Когда российские пограничники поняли, что с меня нечего брать, они тихо и непринужденно сняли меня с поезда в Белгороде, как просроченную гражданку Российской Федерации и привели меня к кассе, где меня выслали гэть в рідну Україну, где я купила за самые последние деньги билет до Донецка. Еще в Белгороде я написала смс: спасибо за заботу обо мне, если бы ты выслал мне денег сразу, как я просила – я бы приехала. А в свете случившихся обстоятельств с моим паспортом, я еду домой. Твой week end будет без меня.
И тогда через месяц с небольшим он приехал ко мне. По стечению обстоятельств приехал в день рождения папы моих детей. Я встретила его на вокзале своего Донецка и …
Отматывая те три дня, которые мой московский гость жил у меня, уехав от меня отдыхать в Одессу на море, я могу сказать, как раскачивались качели все сильнее и сильнее. И духи, которые он мне купил, и которые назывались «Week end», и прогулки по нашему донецкому Арбату – бульвару Пушкина, и обмен российской валюты на украинскую гривну не совсем по лучшему курсу, и «Луччиано», и многое другое, о чем писать в блог неприлично, сложились в одну картину маслом: к концу третьего дня пребывания мне хотелось, чтобы он уехал. Хоть на мой вопрос – кто я тебе и прозвучало «любимый человек», все это было притянуто за уши. Если еще в семнадцать я понимала, кто мой мужчина, а кто мне не подходит, то уж в сорок два я ощущала отчетливо: ария московского гостя звучит в последний раз. Могу сказать, что знаю одну из причин. Все те же прииски, которых мне никто не подарил, о чем я писала в «Красных туфельках», сыграли-таки свою роль. И если быть более детальным – после моей нерюнгринской пятикомнатной квартиры с двумя санузлами, душем, ванной и семью коридорами, которую мы созидали с мужем десять лет, эта моя неотремонтированная двушка стала камнем преткновения однозначно. Разве наличие отремонтированного жилья сделало бы меня более удачной партией? Как знать, ведь история не терпит сослагательного наклонения. Я не люблю меркантильных Паратовых, я по-прежнему наивно верю в искреннюю любовь, которой по плечу все сложности, преодолеваемые ВМЕСТЕ. Зачем мне тот, кто видит квартиры, а не меня и мое сердце, переполненное нежностью? Все правильно – незачем. Он уехал в такси на вокзал, я не провожала. Уехал и замолчал. Ни слова, ни полслова.
Если с моей стороны и было чувство, то я лично сделала его захоронение, выкопав ямку поглубже. Конечно было больно расставаться с иллюзиями, но уж лучше боль сейчас, чем боль потом. На десять месяцев я закопала и себя в минус, работала и мучилась от потери. Весна 2011 года вылечила меня рассветами, пробежками ранними утрами, принятием всего случившегося, как единственно возможного. Пошла другая жизнь. А то время я всегда вспоминаю с благодарностью за эмоции, за фантазии, за придуманную, но не сложившуюся счастливую семейную жизнь, которую я искала и не нашла.
Если вам понравилось читать, подпишитесь пожалуйста, поставьте лайк и оставьте комментарий. Это помогает каналу развиваться. Спасибо)