«Автокран — это не просто машина, это продолжение твоих рук и глаз», — говорил мне старый крановщик Валерий Петрович. Но иногда эти «руки» превращаются в иголки, а каждый подъём груза — в испытание на прочность. За годы работы машинистом автокрана я повидал всякое. И сегодня я хочу поделиться своими наблюдениями о страхе, риске и мастерстве в нашей непростой профессии.
«Челябинец» — первая любовь: 25 тонн, 21 метр и постоянная борьба со страхом.
Первым моим автокраном на севере был «Челябинец» грузоподъёмностью 25 тонн на шасси «Урал». Я проработал на этой машине четыре года, и за это время чего только не случалось! Но одну интересную особенность я подметил довольно быстро: многие крановщики боятся работать на больших вылетах.
У «Челябинца» трехсекционная телескопическая стрела. Если опустить ее в горизонтальное положение, вылет составит около 20 метров. Соответственно, грузоподъемность крана снижается. И вот в этот момент некоторые крановщики сидят и работают как на иголках!
«Подними трубу, если ты мужик!»: история о страхе и профессиональной зависти.
Однажды, когда я работал на Таймыре на автокране «Клинцы» (тоже 25 тонн), мне приходилось доставать из тундры газовые трубы. Трубы небольшого диаметра, весом около 4 тонн. Но чтобы вытащить такую трубу из снега, приходилось вытягивать телескопическую стрелу на полную длину.
Именно в этот момент мой напарник начинал нервничать. Кран испытывал небольшую перегрузку, вылет стрелы был достаточно большим, и это его напрягало.
Однажды, возвращаясь в вахтовый поселок после рабочей смены, я услышал разговор в вахтовке. Рабочие стали высказывать недовольство в адрес моего напарника. Он не видел, что я тоже еду в автобусе. Рабочие говорили: «Почему твой сменщик выполняет такую работу, поднимает трубы, а ты не можешь? Вы работаете на одном кране!»
На что он ответил (и эти слова меня слегка взбудоражили):
«Если он хочет сломать автокран и оплачивать ремонт, пусть поднимает. Я приехал сюда зарабатывать деньги, а не платить штрафы за сломанный автокран!»
В его словах есть доля правды. Но это работа! И в пределах разумного такую работу не составляло труда выполнить.
«Четыре секции — четыре причины для беспокойства»: о сложностях работы с длинными стрелами.
Гораздо сложнее работать на автокранах с четырехсекционной телескопической стрелой и грузоподъемностью 25 тонн. В этом случае длина стрелы достигает 28, а то и 33 метра! Такую стрелу опускать в горизонтальное положение гораздо сложнее, так как крановая установка уже испытывает значительные нагрузки из-за выдвинутой стрелы, которая имеет довольно приличную массу, в отличие от трехсекционной стрелы.
Но даже такую стрелу мне приходилось опускать максимально горизонтально к земле, чтобы смазать трущиеся детали — скользящие пластины, которые установлены внутри. Чтобы смазать стрелу, ее необходимо максимально низко опустить к земле. Крановщики, работающие на автокранах, поймут, о чем я говорю. Других вариантов смазать телескопическую стрелу нет! Смазки, которые устанавливаются на секциях, не всегда способны полностью смазать секции. Именно поэтому приходится опускать ее к земле.
«Молодость — это смелость, зрелость — это опыт»: как меняются взгляды с течением времени.
Даже в Магадане, работая на двадцати пятитонном «Челябинце», мой напарник избегал моментов, когда нужно было работать на максимальном вылете, и отказывался от работы, ссылаясь на всякие технические моменты. Он просто избегал такой работы.
А я в тот момент был молодым, лихим, с ветерком в голове! Мне нравились такие экстремальные работы. Но сейчас, с опытом, с годами, я стараюсь обойти все эти экстремальные моменты и передумать тысячу раз, чтобы снизить вероятность опрокидывания автокрана.
«Безопасность превыше всего! – говорю я себе. – Лучше перестраховаться, чем потом жалеть о содеянном».
Как и мой бывший напарник, я теперь ищу тысячу причин, чтобы снизить вероятность опрокидывания автокрана. Молодость — это смелость, а зрелость — опыт и мудрость. И я рад, что со временем научился ценить свою жизнь и жизни окружающих.