Эта история произошла на самом деле, одиннадцать лет тому назад …
День Победы у нас любят по-особенному. Это настоящий повод, чтобы любить остатки былой страны. Отмечаю его широко, тоже по-особенному. Иногда хочется думать, что именно этот народ и победил Гитлера, когда словно на Пасху, никто не постился, но разговляются все поротно, побатальонно, и вокруг церкви после крёстного хода в кустах наблёвано по щиколотку.
Шёл мой пятый день контракта. День Победы мы решили отмечать у себя, в расположении взвода, посреди степи, у панорамы горного хребта. Два дня мы загоняли местным жителям солярку; закупили водки, фруктов, наделали салатов и из свежей баранины шашлыков. Достали на полевой кухне в расположении штаба батальона (мы просто говорили: в батальоне, в полку) масло, муку и сухое молоко, напекли блинов.
Взвод располагался вблизи штаба роты, что за ручьём. Командовал нами двадцатичетырехлетний мужичок, склонный к истерикам, самоутверждению и нервным срывам. До этого он десять месяцев просидел в горах. Был очень утомлён этим, вел, поэтому, себя неадекватно. Это, понятно, многое объясняет в поведении, не понятно только, зачем выбирать себе военную профессию.
Вечером, 9 мая мы сидели и праздновали. И ребята - срочники по восемнадцать и мы, постарше, приехавшие зарабатывать. Ждали девяти часов вечера и салюта. Решили стрелять из всех стволов.
Как только раздалась первая пальба, из-за ручья раздался звонок, в котором ротный передал старшему из нас, что если раздаться с наших позиций стрельба, то он приедет наутро и будет иметь нас в активной форме, каждому по очереди будет делать секс в оральной, анальной, назальной и нескольких других формах. А так же, что делал секс с нашими матушками и папами в указанных видах. В результате мы решили не отмечать День пальбой. Мы люди не гордые. Мы смотрели как палили другие. Трассирующие пули рвали небо, рвались огненные стрелы крупных пулемётов БТРов и пушки БМП. Ярко горели фонари осветительных ракет и мин, они освещали это огненное действо, словно праздник в честь древних богов. И на этом капище кроме грохота и света был и ещё воскурено. В мерцании огней стояли клубы сгоревшего дыма от пороха. Того запаха, что ни с чем не спутаешь. Мы стояли как заколдованные, заиндевевшие, мы говорить не могли. Такого в жизни не было, мы знали ещё, что такое никогда не повторится. И когда салют кончился, на лицах была светлая радость. Мы словно причастились к неведомому и непонятному.
Потом мы ещё сидели не в силах говорить об этом. Слова отогнали бы магических духов огня. Потом выпили, ещё выпили и стали расходиться спасть.
Наутро выяснилось, что в штабе полка (в полку) произошло ЧП.
Там тоже отмечали, нажрались в синьку, когда пришло время палить. Прямо у палатки полковника организовали дискотеку. Мужчинам, многое пережившие, захотелось женского внимания и ласки. А поскольку все ППЖ (знаете, что это такое, да?) были застолблены, внимание обращалось на недавно прибывших. Среди них выделялась молоденькая медсестричка, за ней и стал ухаживать бравый капитан. Дальше были уже слухи по поводу произошедшего.
Капитан потанцевал девушку, заговорил девушку и захотел логического продолжения. Девушка была против. Он пытался быть неотразимым, но нажрался до такого вида, когда вместо обаяния из человека выползают злые духи. Так или иначе, но в руке капитана оказался трофейный пистолет Стечкина, а то, как же вакханалия и без фаллического символа? (Демоны подсунули?) Кэп начал тыкать девушке этот символ, намекая на то, что пора идти с ним и делать секс. Но медсестричка сопротивлялась. Она не хотела делать секс. А капитан всё размахивал подобием фаллоса перед её лицом, непроизвольно передёрнув затвор. А далее оскорблённый мужчина случайно нажал на курок, что должно было быть по закону жанра. Пуля вошла сестричке в глаз, прошила мозг и вышла сбоку. Её подхватили и обвязали - сердце ещё билось - затащили в вертушку и отвезли во Владикавказ. В госпиталь. Там она и скончалась, не прейдя в сознание через сутки. Об этом мы узнали позже…
Девочке был двадцать один год.
Дальше снова слухи. Наутро командование решило не доводить дело до суда, а разобраться с негодяем по-свойски. Капитан исчез. Говорили, что его оприходовали по пути в штаб группировки его же товарищи, что его конвоировали. Говорили, что его предварительно долго избивали. Потом, что скотину закопали заживо, потом, что инсценировали суицид. Окончательная версия звучала так, что скотину избили, кастрировали, четвертовали и закопали заживо. Были даже те, кто говорил с исполнителями самосуда. Ну или видели их…
Мы обсуждали этот случай, но потом нахлынула череда событий и случаев, и медсестричка растаяла в них.
История отличается от случая тем, что имеет продолжение.
В декабре мы, трое боевых товарищей, поехали в часть за деньгами, боевыми выплатами. Мы ехали на север, обогнув Москву по кольцу, ехали ещё день. Приехав в часть, мы узнали, что деньги будут выдаваться за первый месяц службы в понедельник и четверг после обеда. Был вторник, мы сняли комнату и бездельничали до четверга.
Многие скажут, что разумнее было бы перечислять крупные суммы на банковский счёт получателя, чем ехать за наличкой такое расстояние, ждать там, да ещё приезжать каждый месяц. Многие так скажут, и будут неправы, как и всякое большинство. Ибо в этой системе великий смысл заложен. Что бы всё было медленно и неправильно, что бы человек всегда чувствовал себя растерянным и нелепым. Что бы не сумел человек возгордиться.
Ребята пошли перед обедом в штаб полка на разведку, я остался охранять машину. Через некоторое время они вернулись - деньги давать будут. За их разговором выплыла фамилия капитана и слово "медсестричка". Я поинтересовался и узнал, что они его только видели в штабе.
- Постойте, ребята, так его на кол посадили, кастрировали и закопали?
- Ага! Только воскрес. Сейчас видели его, в штабе, радостный такой…
Кроме капитана ребята там встретили замначальника нашего батальона по тылу, (оба моих друзей служили в автороте, в расположении полка), и тот им рассказал окончание истории.
Когда всё это случилось, начальству нужно было срочно принимать меры. Выбор был невелик:
- Отдать его под суд. Приедет следствие, узнают о том, что полк стоял на рогах, всплывёт трофейный пистолет, начнётся массовая проверка особистами. Полетят погоны. Погибшую девушку это не вернёт. Снятые погоны никого с того света не возвращали.
- Дома у этого урода останется жена и ребёнок. Ребёнок будет расти без отца, жена будет без денег. Медсестричку не оживить, хуже будет только его сыну.
- У старых родителей она была единственным ребёнком. Вот как они будут переносить суд, уже после похорон, а потом дальше жить с сознанием никчемности, тупости и дебилизма ситуации в которой погибла их дочь? А так хоть будут знать, что дочь погибла героически, не по нелепой и преступной случайности. Получат крупное единовременное пособие, будут получать пенсию за дочь. В конце концов, сестричка поехала туда добровольно на квартиру зарабатывать. И родители не исключали этот вариант, были к нему готовы.
Начальство списало этот случай на боевые потери. Этого урода оставили на суд его совести…
И если ещё раз хладнокровно разобраться, то оно поступило верно. Вряд ли кто может осудить командиров.
Иногда по ночам я вскакиваю ото сна с криком ужаса. Потом иду на кухню, завариваю чай и вспоминаю, что же меня испугало. И это оказывается одним и тем же - нашим тем победным салютом из всех стволов, и нашим щенячьим восторгом по этому поводу.
2011 г.