Подошли трое, один обыскал его, отобрал паспорт, деньги, нож, часы, телефон, зажигалку, оставил платок и дал зубочистку, второй позвонил и объявил в федеральный как особо опасного. Стартовав сейчас здесь, на Первой речке*, через десять дней в этот час, он должен стоять на Красной площади. Он выиграл пари...
Я обманывать себя не стану Залегла забота в сердце мглистом Отчего достал меня лакшери? Отчего бурлеск мне ненавистен? Неудачник я и лох голимый, Или просто крендель я завистный? Или просто вот гуляют мысли По изгибам женщины холмистым. Не дают мне тёлки без богатства Сублимирую всё в классовый я натиск. От того, что в бурных девяностых Я раззявил хавальник свой гадкий. Пролетали судьбы и планеты И кружился чаще путь наш Млечный. От того, что был у мира Ельцин. Это как у наших дедов – Ленин! Не пошёл, хоть звали, я в бригаду, Не крутил дела, не тёр я тёрки...
Было это очень давно, когда впервые обезьяна решила слезть с дерева. Неизвестно зачем, может соль нашла, решила полизать для укрепления организма, может перебродившие плоды увидела, алкоголем, там, полакомиться, неизвестно для чего - ну и ладно, не это важно. Обезьяна украсилась перед приземлением: она выдавила сок красных ягод себе на губы, расчепушила волосы еще неумелыми, крючковатыми пальцами, вплела в волосы цветок, - нет, не было еще волос,- засунула цветок за ухо, в общем, появилась в боевом виде для сражения других обезьянов, и, наконец, спустилась...
Эта история произошла на самом деле, одиннадцать лет тому назад … День Победы у нас любят по-особенному. Это настоящий повод, чтобы любить остатки былой страны. Отмечаю его широко, тоже по-особенному. Иногда хочется думать, что именно этот народ и победил Гитлера, когда словно на Пасху, никто не постился, но разговляются все поротно, побатальонно, и вокруг церкви после крёстного хода в кустах наблёвано по щиколотку. Шёл мой пятый день контракта. День Победы мы решили отмечать у себя, в расположении взвода, посреди степи, у панорамы горного хребта...
Встречаю у фитнес-клаба. Задержалась на час. Пол одиннадцатого вечера. Вышла, оглядывается. Решаю пошутить. - Ты статусная женщина? Секунду на размышление. - А что? - Да у меня ВАЗ-2105, не знаю, сядешь ли. Разочарование. Потом с видом: – Да ладно, случалось, и газетой подтиралась! – садится. Пьем чай у общепитовского ларечка. Зелёный, без сахара. Пытаюсь узнать, что там внутри, кроме работы, фитнеса, амбиций и разочарования козлами-мужчинами. Ввожу поправку на усталость. О кино, о музыке. Адронный коллайдер? Не, это очень не пойдет...
В одной европейской столице жила маленькая девочка с пытливым умом, храбрым сердцем, склонностью к философии и желанием исправить этот мир. Девочка жила в теплой, уютной, просторной квартире с родителями и старшей сестрой, но жить ей было нелегко. Родителей она видела по воскресеньям, да и то, больше маму. На просьбы почитать с ней книжки, или сходить на концерт, на детский праздник или в гости, мама отвечала, что устала, что она и так тянет семью и хозяйство, и жизнь тяжела, и что Маша, - так звали девочку - тяготится понапрасну своими детскими трудностями, не думая о труде родителей...
