Сегодня, в день 80-летия Великой Победы, низко кланяемся вам за ваш подвиг, за ваше мужество, за каждую каплю крови, пролитую, чтобы следующие поколения могли жить. Вы шли через ад, теряли боевых товарищей, но не сломались. Вы стояли до конца, как пять девчат и старшина Васков из повести Бориса Васильева «А зори здесь тихие»: ...И еще копил силы. Их было мало. Очень мало, а левая рука уже ничем не могла помочь. Он все вложил в этот удар, все, до последней капли. Немец почти не вскрикнул, только странно, тягуче вздохнул и сунулся на колени. Старшина рванул скособоченную дверь, прыжком влетел в избу: — Хенде хох!.. А они спали.
Отсыпались перед последним броском к железке. Только один не спал, в
угол метнулся, к оружию, но Васков уловил этот прыжок и почти в упор
всадил в немца пулю. Грохот ударил в низкий потолок, немца швырнуло в
стену, а старшина забыл вдруг все немецкие слова и только хрипло кричал: — Лягайт!.. Лягайт!.. Лягайт!.. И ругался черными словами. Самыми черными, какие
Дорогие ветераны, победители, герои! Уважаемые современники, защищающие нашу свободу,
Сегодня, в день 80-летия Великой Победы, низко кланяемся вам за ваш подвиг, за ваше мужество, за каждую каплю крови, пролитую, чтобы следующие поколения могли жить.
Вы шли через ад, теряли боевых товарищей, но не сломались. Вы стояли до конца, как пять девчат и старшина Васков из повести Бориса Васильева «А зори здесь тихие»:
...И еще копил силы. Их было мало. Очень мало, а левая рука уже ничем не могла помочь.
Он все вложил в этот удар, все, до последней капли. Немец почти не вскрикнул, только странно, тягуче вздохнул и сунулся на колени. Старшина рванул скособоченную дверь, прыжком влетел в избу:
— Хенде хох!..
А они спали.
Отсыпались перед последним броском к железке. Только один не спал, в
угол метнулся, к оружию, но Васков уловил этот прыжок и почти в упор
всадил в немца пулю. Грохот ударил в низкий потолок, немца швырнуло в
стену, а старшина забыл вдруг все немецкие слова и только хрипло кричал:
— Лягайт!.. Лягайт!.. Лягайт!..
И ругался черными словами. Самыми черными, какие знал…
Нет, не крика они испугались, не гранаты, которой размахивал старшина. Просто подумать не могли, в мыслях представить даже, что один он, на много верст один-одинешенек. Не вмещалось это понятие в фашистские их мозги, и потому на пол легли. Мордами вниз, как велел. Все четверо легли: пятый, прыткий самый, уж на том свете числился.
И повязали друг друга ремнями, аккуратно повязали, а последнего Федот Евграфыч лично связал и заплакал. Слезы текли по грязному, небритому лицу, он трясся в ознобе, и смеялся сквозь эти слезы, и кричал:
— Что, взяли?.. Взяли, да?.. Пять девчат, пять девочек было всего, всего пятеро!.. А не прошли вы, никуда не прошли и сдохнете здесь, все сдохнете!.. Лично каждого убью, лично, даже если начальство помилует! А там пусть судят меня!
Пусть судят!..
Так и вы — бились до последнего. За каждую пядь родной земли, за каждую жизнь, за наше будущее.
Сегодня мы обязаны помнить. Помнить, какой ценой далась Победа. Помнить, что война — это не парад и не салют, а кровь, боль и бесконечное мужество.
Спасибо вам, дорогие ветераны. Низкий поклон и вечная память тем, кто не дожил до Победы.
Мы помним. Мы гордимся. Мы не забудем.