Недавно я поехала на Даниловское кладбище, туда, где была похоронена святая Матрона Московская. С некоторых пор мне нравится приезжать к ней туда. Здесь нет той помпезности, холодной пышности и неуловимого, но стойкого запаха торгашества, которым пронизано многие места в центре.
Здесь всегда тихо, как-то укромно, я бы сказала, по-хорошему спокойно и даже уютно. Возле могилки Матронушки всегда сидит одна и та же женщина, которая следит за порядком, расставляет и раздает цветы, «заведует» свечами... Вокруг летает множество голубей и ходят кормиться кошки, еду которым дает тоже она. А когда люди выходят от могилки, она предлагает каждому взять конфеток.
Прошлый раз рядом с ней сидел больной голубь, которого она кормила с рук. В этот раз у нее на коленях лежал котенок. Она гладила его и наливала молока в стоящую на земле миску.
Я подошла к могиле Матронушки, помолилась о своем и вышла на ближайшую дорожку. Пели синицы в уже зеленых кронах деревьев, ворковали голуби, несколько человек стояли у входа в захоронение и тихо молились, думая о сокровенном.
И я вдруг подумала: «Как же много в этом месте затаенной светлой жизни, как тут легко и спокойно становится на душе! Тут гораздо больше жизни, чем на шумных столичных магистралях!» И тут же осеклась – ведь я рассуждала о месте последних упокоений многих людей. Как же так?
Однако чувство живительной тишины и спокойствия не уходило. И я вновь подумала: как же правы христиане, когда говорят про жизнь вечную и верят в то, что мы еще встретимся и будем общаться с теми, кого любили... А еще на Даниловском «пахло» забытой Москвой – городом писателей Зайцева, Набокова, Бунина...
И тут я неожиданно поймала на себя странный взгляд. На выходе с могилки у ограды стояла старая женщина с бледным лицом и смотрела то ли на меня, то ли куда-то вдаль. Я с недовольством отвернулась и подумала: ну, вот еще одна блюстительница порядка, небось, опять недовольна, что я без платка... И пошла погулять вглубь кладбища.
Когда я возвращалась, то вновь подошла к могилке Матронушки. И тут увидела ту же женщину. Она стояла немного поодаль, держалась за ограду так, что казалось, вот-вот упадет, и горько плакала.
Меня будто в сердце ударило. Как я могла думать о ней нехорошо? Я стояла недалеко и размышляла, что делать. Наконец женщина двинулась с места и пошла в моем направлении.
Когда она проходила мимо меня, я подошла к ней, слегка дотронулась до ее руки и спросила: «Скажите, как вас зовут? Я помолюсь о вас и попрошу друзей в нашем храме помолиться». Женщина посмотрела на меня, и я поразилась, какие у нее добрые и глубокие синие глаза.
- Ох, - заплакала она еще сильнее, - спасибо! Я Лидия, помолитесь, пожалуйста...
Мы стояли на тропинке возле Матронушки, и женщина рассказывала.
Она рассказала, что три года назад у нее умер муж-музыкант, с которым она прожила тридцать лет душа в душу, а потом ее взял к себе жить сын. И что сын ее бьет, пьет и выгоняет из дома.
Лидия была очень худой, стройной, миниатюрной женщиной, одетой аккуратно и даже со вкусом. Черное пальто, женская сумочка, шапочка... Она выглядела очень интеллигентной и умной.
Я взяла ее руки в свои, гладила их и так ее утешала. Руки ее были холодны, как лед, но постепенно становились будто теплее и мягче. Но что я мола сделать еще?
У Лидии были удивительные глаза – голубые, проницательные и очень добрые. Она излучала какой-то свет, и несмотря не ее ужасное состояние, можно было представить, как с ней рядом был счастлив ее муж. От нее не хотелось уходить, хотелось схватить ее в охапку и отнести в безопасное место. Это было не то чувство, когда хочется спасти человека, чтобы быть хорошей девочкой, понравиться или угодить. Нет, это было желание помочь страждущему, сделать хоть что-то, чтобы ему стало легче. И я подумала – пожалуй, первый раз в жизни мне так жалко в общем совершенно чужого незнакомого человека.
Я потянулась обнять женщину, и она не противилась. Ее объятие было на удивление крепким и теплым, от ее тела и рук действительно шло тепло, и ясно ощущалось, как она умеет любить и какой она хороший друг.
Лидия рассказала, как во время войны, когда она была маленькой, они спасались на территории Даниловского монастыря, как там же жили в бараках уголовники и как прятались от них старшие девочки, которым порою приходилось скрываться от них под высоким забором в канаве, чтобы их не изнасиловали...
Она рассказала, как они, школьники ехали в поезде в эвакуацию, и соседний вагон разбомбили, и погибли все ее одноклассники. Она почти плакала, вспоминая об этом, и моя глаза тоже были на мокром месте.
Лидия знала и помнила очень много. Но не обо всем могла рассказать, подводила память, да и сил было немного...
Я несколько раз просила Лидию дать мне телефон, и всякий раз она говорила, что сын его отобрал вместе с деньгами и что позвонить ей нельзя.
Я написала на бумажке свой телефон и очень просила мне позвонить. Лидия ответила, что попробует. Потому что девятого мая к ней собирается приехать подруга, чтобы хоть как-то вместе провести праздничный день, и тогда она постарается позвонить с ее телефона.
«На все воля Божия, - сказала тихо Лидия. – Видимо, мне слишком хорошо жилось с мужем, теперь такая расплата. Ну, Господь все управит... Хорошо, что мы тут встретились, мне ведь и поговорить не с кем"...
А потом мы расстались. Лидия пошла навестить могилку родителей в глубине кладбища. Я видела, как ее темная миниатюрная фигурка сливается с зеленью, и на душе скребли кошки. Кто знает, увидимся ли мы еще и что с будет с Лидией?
Я ехала домой и думала, как порою ценны простые человеческие слова, как иногда простое проявление сострадания может помочь и приободрить. Это так важно... И что первому впечатлению от человека не всегда стоит доверять...
Мария Максимова-Столпник - интегративный подход.
Запись на консультацию по телефону 8(909) 669-89-18 WhatsApp
Автор: Мария Глебовна Максимова-Столпник
Психолог, КПТ-психолог Арт-терапевт
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru