В общем, встретить Карину я была до безумия рада. Живёт она в берлоге своего медведя далековато, но раз в неделю встретиться у нас, думаю, будет получаться. И вот сегодня я как раз к ней и еду.
Недалеко от жилкомплекса, где живёт Карина, есть маленький торговый центр, туда я и забегаю в кондитерский магазинчик. Запах тут внутри стоит изумительный, наверное, именно так пахло на заводе Вилли Вонка из “Чарли и шоколадная фабрика”.
Покупаю небольшой шоколадный симпатичный тортик из птичьего молока, помню, что Карина очень любит этот десерт.
И вот через десять минут я уже поднимаюсь на лифте на нужный мне этаж. Красиво у них тут. От клумб у подъездов, зеленеющих под припорошившим их снегом, до идеально-чистых зеркальных лифтов. В старых спальных районах не так уютно, конечно, как в новых жилкомплексах.
Каринка открывает мне двери и радостно улыбается. Она такая красивая! Её ярко-рыжие волосы собраны в высокий пучок на макушке, а нежно-розовый халатик мягкими складочками ложится на её большой круглый живот.
Карина носит двойню, и ей рожать уже совсем скоро.
— Привет, Вася! — она обнимает меня, насколько это вообще сейчас совпадает с её физическими возможностями. — Заходи скорее!
Приглашает меня в квартиру, тянет на кухню, велит мыть руки и усаживает за стол. Тортик мой тут точно потеряется, потому что Карина, как обычно, наготовила кучу всего. Она очень любит готовить, и у неё эту функцию не остановить особенно когда она нервничает.
Мы болтаем о разном. Она жалуется на то, что устала от проделок бывшей Богдана. Так вышло, что жена ему изменила, и они расстались, а потом Богдан встретился к Кариной. Но его бывшая тоже беременна, утверждает, что от Богдана. Карине несладко, конечно.
— Эта женщина будто специально ходит во все те места, что и я, представляешь? — возмущается Карина. — Клиника, моя группа по йоге для беременных — везде она! Я понимаю, что Богдан не виноват в сложившейся ситуации, но мне так тяжело, Вась.
— И ты правда думаешь, что это случайно? — смотрю на подругу. — Тем более зная Ремнёву.
Оказывается, эта самая бывшая Богдана работает в том же университете, что и я. Сама я с ней особенно не сталкивалась, но наслышана.
— Я слышала, что у неё со студентами шашни даже, — качает головой Карина, а у меня внутри неприятно колет.
— Ну тут не мне судить.
Я подруге всё рассказала. Мы всегда абсолютно доверяли друг другу, Карина не из тех, кто осудит или будет болтать языком. И мне очень нужно было облегчить душу после произошедшего в клубе.
— Ой, прости! — взволнованно говорит Карина. — Василин, я не хотела задеть тебя. У тебя другая ситуация, ты не замужем, и тебе двадцать шесть. А ему сколько? Двадцать два? Тебе нечего стыдиться!
Я вижу, что она искренне переживает, что обидела меня. Но на что тут обижаться? Всё так и есть. Мой косяк. И конкретный.
— Да не парься, Кариш, — пытаюсь успокоить её. — Тут как ни поверни — я вляпалась.
А потом я замечаю, как под тканью её розового халатика проступает выпуклость, тут же исчезает, и вдруг весь живот вздрагивает.
— Ой, смотри, у тебя живот шевелится! — совсем некультурно показываю пальцем.
У меня это почему-то вызывает такой восторг! Это же настоящее чудо, когда один человек даёт жизнь ещё одному. А в Каринкином случае даже двум!
Карина предлагает потрогать её живот, а на меня нисходит какое-то необыкновенное благоговение. Это так… так… Даже слов подобрать не получается.
Я прикладываю ладонь к её животу и чувствую, как изнутри меня по руке что-то пинает! Невероятно! Фантастика просто! Действительно чудо.
Мы смеёмся, обсуждая, кто и с какой стороны там внутри живота Карины расположился. Подруга предлагает выпить ещё чаю. Я съела уже два блинчика, которые она приготовила. Это мой недельный максимум углеводов, блин. Но отказаться от того, что готовит Карина, просто невозможно.
Я усаживаюсь снова на табурет, а подруга отворачивается к столу с чайником, и тут я вдруг замечаю, что на полу у её ног большая лужа. И я не заметила, чтобы она пролила воду.
Сама не знаю почему, но внутри вся сжимаюсь. Это же… это же воды у неё отошли! Рожает! По-настоящему!
Подруга тоже замечает лужу, хмурится, глядя на чайник, но потом и до неё доходит.
— Оу… — говорит она.
Оу? Блин, оу?! Она спокойна, как танк, а вот я совершенно нет!
Подскакиваю со стула, готовая бежать куда-то и делать хоть что-то, только понятия не имею, куда и что.
— И что теперь делать? — мой мозг будто парализует.
— Ну, рожать, видимо, — она пожимает плечами.
Как она может быть такой спокойной, когда я уже вот-вот в обморок упаду?!
— Вызывай скорую, а я пока позвоню Богдану, — даёт задание.
— И что сказать?
Чувствую себя идиоткой, но я правда в ступоре. Она ведь… рожает!
— Скажи, что я рожаю.
— Хорошо.
Пока Карина выходит в другую комнату, чтобы позвонить Богдану, я набираю дрожащими руками номер скорой помощи.
— Алло, скорая! Я рожаю! — ой-ой, ну ляпнула, блин. Бью себя взмокшей ладонью по лбу и исправляюсь. — Ой, то есть рожает моя подруга!
— Девушка, очень смешно, — отвечают на том конце. — Вы уже определитесь, кто у вас там рожает.
— Извините, я оговорилась, — Господи, как же глупо я, наверное, выгляжу. Просто рожающий рядом человек — шок для меня. Когда рожала Люда, я была на сессии, и мне уже сообщили постфактум. А тут… — Это не шутка, приезжайте, пожалуйста.
Но скорая никак не едет. А Карине, кажется, плохо! Больно. Я помогаю собрать ей сумку и снова звоню в скорую, пытаясь возмутиться, но диспетчер мне сообщает, что машина скорой попала в пробку из-за аварии и доедет в лучшем случае через час.
— Ждите.
— Что значит ждите? — возмущаюсь я. — Она рожает, ей больно и вооб…
Но мои гневные тирады никого не интересуют, и диспетчер отключается.
Ой, мамочки, и что же теперь делать? А если Карина час не выдержит? Она уже вся зелёная. Я точно-точно не смогу принять роды! Двойню! Недоношенную, к тому же.
И Богдан её почему-то не отвечает…
— Так! — смотрю на подругу, которую снова сворачивает приступом боли. — Сейчас.
Я, конечно же, очень-очень пожалею о том, что сейчас сделаю. Я это прекрасно осознаю. Но на кону слишком важное. Дети, вообще-то! И моя подруга.
Беру телефон и быстро набираю, пока не передумала.
— Здравствуй, Семён, это…
— Адамовна! — раздаётся насмешливый голос. — Небо на землю упало, что ты мне позвонила?
Гад. Измывается. Ну конечно, он не применёт воспользоваться любым случаем.
Я сжимаю зубы, выравниваю дыхание и произношу на выдохе.
— Мне нужна твоя помощь. Это важно.
— Ого! Ты хоть представляешь, сколько тебе это будет стоить?
В некотором роде. И прекрасно понимаю, что речь идёт не о деньгах. Я сама вручаю засранцу все карты в руки.
Карина пытается сказать мне, что я не должна ничем жертвовать ради неё, но её снова прихватывает болью.
— Семён, пожалуйста. Моя близкая подруга рожает, а скорую ждать ещё час. Ты вроде бы живёшь недалеко.
Я в документах видела, ничего личного.
— Называй адрес, Адамовна.
Я диктую адрес Карины, а ощущение, будто расписываюсь кровью на горящем контракте.
— Вась… — Карина смотрит с благодарностью. — Спасибо…
У меня слишком мало дорогих сердцу людей, чтобы не быть готовой рискнуть чем-то ради них.
И да, обратиться за помощью к Радичу — это конкретный риск.
____________
*Речь идёт о героях романа “Училка и миллионер”
**Карина и её рыжий здоровяк ждут вас со своей историей в книге “Училка и медведь”
— Осторожно, — держу Карину под локоть. — Нормально?
— Нормально, — улыбается она, а потом по её лицу бежит тень. — Только вот Богдан так и не ответил. Наверное, в тире. Или на стрельбах в парнями.
Мы выходим на улицу, и прямо у подъезда стоит длинноносый спортивный автомобиль. А рядом, упёршись бёдрами в крыло у капота и листая что-то в смартфоне, стоит Семён.А где же его полосатый бамблби?
— Спасибо, что приехал, — говорю максимально ровно и сдержано.
А внутри вся напрягаюсь в ожидании какого-нибудь саркастично-пошлого приветствия, но Радич меня удивляет. Он кивает, представляется Карине и забирает из моих рук сумку. Открывает заднюю дверь, а пока Карина загружается в салон, сам забрасывает сумку с другой стороны. А мне кивает на переднюю пассажирскую. Я решаю не спорить с ним, как раз оставлю Карине побольше места сзади для удобства.
Сажусь рядом с ним, пристёгиваюсь. Стараюсь быть спокойной, но внутри всё клокочет. Переживаю за Карину. И… и не только, конечно же. Глупо было бы отрицать, что мне волнительно сидеть рядом с Семёном. Это так. И никуда от этой правды не деться.
Он заводит мотор, машина откликается низким рокотом, а потом мягко стартует. Выезжает из дворов и разгоняется на трассе.
Я слышу, как сзади задушено выдыхает Карина. Наверное, опять приступ боли. Понимаю, что она рожает, и это, вроде бы, нормально, но у меня всё равно в груди горячей волной каждый раз обдаёт. Ещё и Радич гонит, петляя между машинами. У него это получается очень здорово, наверное, даже красиво. Если наблюдать со стороны. А когда рядом сидишь, то хочется в кресло вцепиться ногтями. Что я, похоже, неосознанно и делаю.
— Эй, парень, — подаёт севший голос с заднего сиденья Карина, — ты очень крутой, я вижу, но давай чуть плавнее, пожалуйста. Ты меня так раньше времени раструсишь, а у меня тут двойня. Не довезёшь — и всё: Василина в обморок грохнется, а тебе тачку отмывать. Уф…
Карина опять тихонько стонет, а Семён сбавляет скорость. Надо же. Проняло его или испугался, что тачку отмывать придётся?
Через десять минут порше останавливается как вкопанный у шлагбаума на пропускнике в роддом за какой-то скорой. Мы проезжаем, упав ей на хвост и притормаживаем у одного из подъездов-пропускников.
Я помогаю Карине выйти, принимаю из рук Семёна сумку.
— Спасибо, шумахер, — машет ему Карина, когда мы медленно идём к ступеням. — После такой поездки мне и рожать не страшно.
— Пожалуйста, — скалится Радич. — Смотри не лопни по пути к ступеням.
— Боже… — шепчу поражённо, испытывая за него стыд перед Кариной.
— Да нормально всё, Вась, — тихо смеётся она. Моя Каринка. Даже в такой ситуации на позитиве. — И мажорчик этот твой нормальный.
— Это ты за полчаса определила? — улыбаюсь, помогая ей снять ботинки на санпропускнике и засовываю их в пакет.
— Да оно сразу видно. С понтами, конечно, но не без внутреннего стержня.
— Девушка, скорее, — подхожу к стойке, за которой сидит медсестра. — Моя подруга рожает! Нужно каталку или что там у вас принято, и врача. Срочно!
У меня складывается впечатление, будто девушка услышала мою тираду с опозданием. Она дописывает что-то в журнале до точки, закрывает его, убирает в пластиковую стойку и только потом, подтянув маску чуть выше на нос, поднимает на меня глаза.
— Давайте документы.
— А можно документы потом? — начинаю злиться. — Нам срочно! Она рожает!
— Тут все рожают, девушка. Спокойно. Сначала документы. А потом разберёмся, рожает или нет. Ещё не факт, как говорится. Пока пусть снимает верхнюю одежду и складывает в пакет.
После суеты у Карины дома и на дороге, спокойствие и безмятежность этого места действуют на нервы сильнее, чем если бы сейчас все подскочили и начали вокруг бегать, кричать и что-то делать, как в медицинских сериалах. Но тут никто не торопится, похоже.
Пока Карина корчится в очередной раз, я откапываю в её сумке папку с документами и отдаю медсестре. Та медленно и размеренно всё изучает, потом предлагает Карине присесть за стол рядом и заполнить какие-то формы.
— Поступившая, — сообщает по внутренней связи медсестра, и дальше принимается за документы, вписывая данные Карины то в один журнал, то в другой.
А я теряюсь, не понимая, что дальше должна делать.
— Мне можно тут подождать? — спрашиваю у медсестры.
— Можете ехать, — отвечает она. — Даже если девушка ещё не рожает, у неё многоплодная, на сутки как минимум оставят под наблюдением.
Я крепко-крепко обнимаю Карину и желаю ей удачи. Она обязательно справится! Это же моя Каринка. Убираю её верхнюю одежду и обувь в камеру хранения, прошу хотя бы словечко написать, когда всё случится, ещё раз машу на прощанье и оставляю её тут одну с медсестрой.
Честно говоря, я втайне очень надеялась, что Семён уедет. Но нет, он тут. Правда, перепарковался за шлагбаумом.
— Спасибо тебе больше, что не отказал, — говорю ему искренне. — Муж Карины не отвечал, такое с ним впервые, а мне…
Притормаживаю, прежде, чем сказать это, потому что сама только сейчас в полной мере осознаю, насколько я одинока. Ведь мне действительно не к кому было даже обратиться. Только он. Только к нему.
— Я понял, — отвечает, избавляя меня от необходимости произнести это. — Садись в машину, Адамовна.
Я забираюсь в тёплый салон, оставляя на улице промозглый ледяной ветер с дождём и снегом. Зависаю на этом контрасте почему-то. Как в тот раз, когда он забрал меня с остановки.
Семён садится в машину и плавно выезжает с территории роддома. Молчит, и мне становится как-то неловко.
— А где твоя машина? — интересуюсь судьбой бамблби.
— На балансировке. Это сестры, её не жалко.
Понимаю, что шутит, но говорит так беспечно, будто и правда не жалко.
— Та блондинка, что с тобой была, это сестра же? Ты вроде бы говорил.
— Да, Вера.
Помню, с какой болью он тогда сказал, что его сестра чуть не угробила себя, сидя на диетах. Пытался скрыть, но я заметила.
Вспомнились слова Карины, которые она сказала буквально пятнадцать минут назад о том, что в парне этом есть стержень. Хоть за мажористыми замашками он и пытается его скрыть.
— Красивая.
— Адамовна, даже не пытайся прикинуться, что ты по бабам. От ответочки за сегодняшнюю увлекательную прогулку к роддому тебе не отмазаться.
Да, со стержнем, не спорю, но тем не менее совершенно не тешу иллюзий на его счёт.
Засранец он и есть засранец.
— И какова же плата? — сарказм сам прорывается, когда смотрю на него.
— На будущее, детка, в целях твоей же безопасности, — подмигивает. — Цену узнавай заранее.
Он как раз подъезжает к дому, где мы с Ликой снимаем квартиру. Притормаживает у входа и ведёт бровями, кивая на дверь. Какой-то только его особенный жест.
И… и всё? Поучение про “узнавай заранее”, и барин меня вот так отпустит?
Спрашивать не буду. Поэтому бормочу негромкое “спасибо” и выхожу на улицу.
— Адамовна, — несётся вслед, когда уже выдыхаю. По крайней мере, сегодня удалось сбежать. — Не расслабляйся. Завтра в восемь я заеду, будь готова.
Он в своей пошлой манере подмигивает, цокнув языком, а потом, дав по газам, с визгом стартует, оставив меня в растерянности.
Расслабиться-то с тобой, Радич, не получится, это понятно. Но быть готовой к чему?
Лика куда-то уехала, и я облегчённо выдыхаю, что мне не придётся объяснять, куда и с кем я собираюсь вечером.
И вообще! Вот ещё… буду я собираться! Пучка на голове и мешковатого спортивного костюма достаточно.
Не буду я наряжаться.
И краситься не стану. Только если совсем малость, чисто для себя любимой.
И вообще не хочу идти. Кто знает, что ему в голову взбрендит. От Радича чего угодно можно ожидать.
Ближе к восьми у меня начинают потеть ладони. Сердце в груди бьётся напряжённо, да и всё тело в целом будто струна натянутая. Вздрагиваю от любого шума за стенкой.
Вот телефон просигналил сообщением. Наверное, он. Хочется по-детски проигнорировать, но ведь я обещала. В критической ситуации Семён не отказал, было бы некрасиво слиться.
Но это не он. Это фотка от Карины, где она полусидя на подушках обнимает своих малюсеньких крошек. Один комочек в розовенькой шапочке, а другой в голубой. А сзади неё Богдан. Он кажется особенно здоровенным и сказочно-бородатым на фоне этих малявочек и своей любимой. И счастливым. Они оба просто светятся.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Малиновская Маша