— Зинаида Никитична, да грибов, поди, уж и нет.
— Нет-то нет… но, может, хоть один остался. Собирайся, мы ненадолго.
Таня только что пришла из огорода. Уставшая, вялая. Хотелось сесть, выдохнуть, укрыться от холода, который уже начинал пробираться под одежду.
Но спорить со свекровью? Спасибо, не надо. Снова начнётся: «Ты неблагодарная!», «Другая бы давно выгнала!», «А я тебя, сиротку, приютила!»
Лучше уж пойти за грибами.
Таня жила с Зинаидой Никитичной уже три года. А с мужем — всего два. И то, если это можно назвать «жила».
Он предложил жениться как-то буднично:
— Ты после детдома, без дома и без плана? Ну, будешь моей женой. У меня в деревне дом большой.
Дом, правда, оказался большой.
Вот только не Андрею он принадлежал, а его матери. А сам Андрей оказался не муж, а так — временный гость. Прожил с Таней пару лет, а потом...
Просто уехал.
С другой женщиной.
На край земли. Без объяснений. Без «прости».
Оставив Таню в доме, где её никто не ждал. Но она осталась. На каких правах? Да, по сути, ни на каких.
Вроде как жена бывшего сына. А по факту — бесплатная рабочая сила.
Поначалу Таня плакала. Было обидно. Молодая, не страшная, вроде даже симпатичная.
А оказалась служанкой у чужой матери.
Но потом — некогда стало плакать. Зинаида Никитична нагрузила делами так, что только ноги и держались. Две теплицы докупила, огород расширила, корову взяла, потом ещё одну, двух поросят вдогонку.
— А чего не взять, — прищурилась как-то. — Раб сила есть. Дармовая.
На рынок ездила через день. Всё продавала. Деньги копила. Таня знала: часть отправляла Андрею.
Да, тому самому. С его новой.
Это было самое горькое. Она пахала с утра до ночи, чтобы им было хорошо.
Просто сказка, ага.
Соседки Таню жалели.
— Что ж ты терпишь её, а? — Степановна, бойкая старушка из дома напротив, аж кипела. — Смотри, хозяйка, фермерша чёртова! Раньше и лопаты не держала, а теперь — империя!
Таня лишь грустно улыбалась. Да, тяжело. Очень. Но уйти — куда? На улицу? В бомжи?
— Какие бомжи? — фыркала та же Степановна. — Ты на себе хозяйство тянешь, как трактор! Да тебя на любой работе с руками оторвут. А тут… сдохнешь под коровой.
Таня понимала: правы.
Но… женщина всё-таки пожилая.
Сколько лет под одной крышей. Как вот так взять — и бросить?
Пусть и злая, и язвительная, но всё-таки человек. Старый. Одинокий.
Поэтому Таня только вздыхала.
Хотя, если честно…
Когда услышала, что Зинаида Никитична хочет ещё и картофельное поле расширить — впервые по-настоящему задумалась:
А может, правда? Хватит?
Не всю же жизнь в рабстве.
В этот раз Таня собралась первой.
И вышла на улицу.
Не на прогулку.
А, возможно, к решению. С неба начинал сыпать мелкий дождик.
— Танюш, здравствуй! А куда это ты в такую погоду собралась? — окликнула её соседка.
Таня тяжело вздохнула:
— Да вот, Зинаида Никитична за грибами отправляет.
Соседка сначала рассмеялась, а потом с изумлением уставилась на неё:
— Ты что, серьёзно? Какие уже грибы? Там в лесу три поганки крестом на весь бор!
С крыльца сошла Зинаида Никитична:
— А это, Степанна, не твоё дело — какие грибы. Мы не ты, мы всегда грибов найдём!
Степановна фыркнула:
— Зин, вот как дурой родилась, так и осталась. Всё строишь из себя кого-то. А ведь все и так знают, кто ты такая!
Она плюнула и скрылась за забором.
— Ну что встала как корова? Пошли! Темнеет уже скоро! — бросила зло Зинаида Никитична.
На самом деле ей и самой не хотелось никуда идти — сыро, зябко. Но дома смотреть, как девка без дела сидит, тоже было невыносимо. Когда Андрюшенька привёз Таню, так прямо и сказал:
— На, мать, пользуйся. Бесплатная рабочая сила тебе.
Она тогда приглядывалась. А потом поняла: кобылка выносливая. Андрей собрался уезжать куда-то. Она его и не держала. Пусть едет, пусть смотрит мир. А ей теперь хоть кто-то помогает.
Дошли до опушки леса. Вдруг Зинаида Никитична хлопнула себя по лбу:
— Ах ты ж, забыла! У меня ж тесто стоит! Я домой, а ты иди! Вон, за овраг иди. Васька с того конца деревни вчера целый мешок опят притащил оттуда!
— Я ж там ни разу не была, — растерялась Таня. — Леса совсем не знаю, да и далеко!
— А ты что думала? Что у тебя грибы в огороде расти будут?
— Нет, ну если поближе места есть — так скажи! В чём проблема-то?
Но Зинаида Никитична уже развернулась и быстрым шагом направилась обратно к деревне.
Таня сделала шаг следом, но остановилась. Вернуться домой — значит выслушивать упрёки. Лучше уж мокрый лес, чем вечное недовольство. Она стиснула зубы и шагнула в мрачный, неприветливый просвет между деревьями.
До оврага добралась, когда уже начинало темнеть. По-хорошему, стоило бы сразу возвращаться, но как прийти без грибов? Таня быстро заметила пень с опятами. Наклонилась, начала собирать. Потом увидела ещё один, потом ещё. Очнулась только тогда, когда двухведёрная корзинка была полна, а вокруг почти совсем стемнело.
— Ой, — выдохнула Таня и огляделась. Она совсем не понимала, где находится. В какой стороне овраг, откуда пришла? Метнулась в одну сторону — бежала, бежала — нет оврага. Развернулась, побежала в другую — и снова поняла: уже пробегала это место. Всё было одинаково.
Она остановилась. Сердце стучало. Темно, мокро, лес чужой. Страх сковал всё тело — даже пошевелиться не могла.
— Помогите! — вдруг донеслось откуда-то.
Таня распахнула глаза. Она будто бы задремала, сидя под мокрым дубом.
— Это мне приснилось?.. — прошептала она.
— Помогите! — снова раздалось.
Нет, это был не её голос. Кто-то действительно звал на помощь — совсем рядом.
Таня вскочила.
С неба начинал сыпать мелкий дождик.
— Танюш, здравствуй! А ты куда в такую погоду собралась?
Таня вздохнула:
— Да вот… Зинаида Никитишна за грибами отправляет.
Соседка рассмеялась, а потом удивлённо посмотрела на неё:
— Ты что, серьёзно? Да какие уже грибы? Три поганки на весь лес, да и те — крестом!
С крыльца спустилась Зинаида Никитишна:
— А это, Степановна, не твоё дело, какие грибы. Мы не ты. Мы всегда грибов найдём!
Степановна фыркнула:
— Зин, вот как дурой родилась, так дурой и осталась. Всё строишь из себя невесть кого. А все ведь знают, кто ты на самом деле — та самая Зинка!
Она снова фыркнула, махнула рукой и скрылась за забором.
— Ну чего стала, как корова? — зло сказала Зинаида Никитишна. — Пошли! Скоро стемнеет.
Она и сама уже жалела, что вытащила её в лес. Но не было больше сил смотреть, как девка без дела сидит. Андрюшенька, когда Таню привёз, так и сказал: «На, мать, пользуйся — бесплатная рабочая сила». Она-то поначалу присматривалась, а потом поняла: кобылка выносливая. Андрюша собирался куда-то ехать — ну, она и не держала. Пусть посмотрит мир. Теперь у неё есть кому помогать.
Они дошли до опушки, и тут Зинаида Никитишна спохватилась:
— Ах ты ж! Я ж тесто поставила! Домой вернусь, а ты иди! Вон, за овраг — иди! Васька с того конца деревни вчера мешок опят притащил оттуда.
— Я ж там ни разу не была! — испугалась Таня. — Леса того совсем не знаю. И далеко ведь…
— А ты как думала? Грибы у тебя в огороде расти должны?
— Нет, ну… Если есть места поближе, так пошли туда. В чём проблема-то?
Зинаида Никитишна развернулась и бодро зашагала обратно в деревню. Таня сделала шаг следом, но остановилась. Дома будет хуже, чем в мокром лесу. Она стиснула зубы и шагнула в мрачный, неприветливый просвет между деревьями.
До оврага она добралась, когда уже начинало темнеть. По-хорошему, надо бы домой возвращаться, но как вернёшься без грибов? И тогда сразу увидела: опята. Начала быстро резать, выбирая пни погуще. Потом ещё один, ещё... Очнулась, когда корзинка — большая, на два ведра — уже была полна, а вокруг почти совсем стемнело.
— Ой... — прошептала она, осматриваясь.
Понятия не имела, где тот самый овраг, откуда пришла. Метнулась в одну сторону — бежала, бежала, но оврага нет. Развернулась, побежала в другую — и вдруг поняла, что уже пробегала здесь. Она испуганно затихла. Ночь. Лес. И всё вокруг — чужое. Страх сковал так, что даже пошевелиться не могла.
— Помогите!
Таня распахнула глаза. Она будто задремала, сидя под большим дубом.
— Это я во сне? — прошептала она. Но нет.
— Помогите!
Нет, это не её голос. Кто-то зовёт. Рядом.
Она вскочила. Голос был детский. Не может быть. Что ребёнок делает ночью в лесу?
Она пошла на голос, продираясь сквозь кусты. Корзинка осталась где-то позади — за неё Никитишна с неё три шкуры снимет. Но голос звучал всё ближе.
— Эй! Где ты? Слышишь?
Голос вдруг смолк. Потом снова — дрожащий:
— Ты кто? Баба Яга? Ты меня съесть пришла?
— Нет, я не Баба Яга. Я Таня. Я тоже тут заблудилась.
Наконец увидела девочку. Та сидела, забравшись на высокий пень.
— Ого, как ты высоко устроилась!
Девочка вздохнула:
— Там… лягушки.
Потом посмотрела на Таню с надеждой:
— А ты… ты меня спасёшь?
— Конечно! Я за этим и пришла. Но до утра придётся подождать — ночью можно споткнуться или в яму свалиться.
Малышка вся была опухшая от слёз. Надо было её успокоить.
— Ну, давай придумаем, как устроиться. Я с тобой, не уйду никуда.
Таня собрала немного веток, соорудила кучу. Земля была мокрая, но хоть как-то устроились. Она села, протянула руки:
— Иди ко мне.
— А лягушки?
— Лягушки давно спать ускакали.
Девочка залезла к ней на колени, Таня обняла её своей кофтой. Та перестала дрожать.
— А тебя как зовут?
— Маша.
— Что ж ты, Маша, к медведям пришла — кашу съесть, постель помять?
Маша хихикнула:
— Нет. Я просто хотела папу напугать. А потом заблудилась.
— А зачем пугала-то?
— Потому что он меня на речку не пустил купаться.
— Купаться? Осень же. Холодно.
— Я бы и не купалась. Но почему он меня не пускает?
Девочка всё тише говорила. Уснула. Таня улыбнулась.
— Ещё чуть-чуть. Пять часов — и будет утро.
Она и сама задремала. Проснулась — светло. Маша спала у неё на коленях. Сквозь ветки пробивалось солнце.
— Просыпайся, Соня! Пошли искать твоего папу.
Маша приоткрыла глаза:
— А чего искать? Он же егерем здесь работает!
Таня растерялась. Она ведь пару раз видела егеря — красивого, высокого. И каждый раз краснела под его взглядом. Но они не разговаривали. Даже имени его не знала.
— Значит, у него и дочка, и жена… Ну а как иначе? Красивый мужчина.
Они встали. Таня осмотрелась:
— Солнце там встаёт — значит, туда и идти.
— А ты откуда знаешь, где моя деревня?
— Лягушки нашептали, — рассмеялась Таня.
Маша громко захохотала:
— Пойдём скорее! Я есть хочу!
— Если бы всё было так просто… — подумала Таня.
Но вроде шли правильно. Через пару часов — лай собак. Маша, совсем уставшая, встрепенулась:
— Ласка! Джой!
Из кустов вылетели два огромных пса… Таня окаменела, а Маша кинулась к собакам, обнимала их, целовала. Псы, почти с девочку ростом, виляли хвостами и пытались лизнуть её в лицо.
— Тань, это наши собачки! Значит, папа где-то рядом! — радостно закричала Маша.
В лесу раздался протяжный свист. Собаки сразу отозвались лаем. Одна осталась с девочками, а вторая скрылась среди деревьев — и вскоре появилась снова, но уже с хозяином.
— Папа! — Маша бросилась отцу на шею. Он подхватил её на руки, крепко обнял.
— Машка, как ты меня напугала-то! — выдохнул он.
— Пап, я и сама испугалась. Я больше так не буду. Но меня Таня спасла.
Таня усмехнулась:
— Спасла... Таня и сама заблудилась.
Молодая женщина присела на кочку. Вдруг накатила усталость — напряжение начало спадать.
— Вы? — удивился мужчина.
— Я? — переспросила Таня, поднимая голову.
— Возьмите, попейте, а потом пойдём, — он протянул бутылку с морсом.
Таня сделала несколько глотков и молча поднялась.
Шли примерно час. Всё это время Юра нёс Машу на руках. Собаки трусили чуть впереди. Таня заметила знакомые строения — они вышли к деревне, где жил егерь. А до её деревни было ещё километров шесть. Она даже простонала от разочарования.
Юра всё понял без слов и улыбнулся:
— Отдохнёте немного, перекусите — и я вас отвезу. У меня мотоцикл есть.
Таня попыталась улыбнуться в ответ. Она никак не могла вспомнить его имя. Но он снова, как будто прочитал её мысли:
— Меня Юра зовут. А вас Таня — Маша уже рассказала.
Дом Юрия стоял на окраине, ближе к лесу. Таня поняла: он один пошёл на поиски дочки, значит, в деревне ещё ничего не знают. Можно отдохнуть часик, Никитишна не успеет донести.
Дом оказался большим, добротным. Внутри — чисто, уютно, красивая деревянная мебель.
— Располагайтесь. Сейчас всех накормлю, — сказал Юра.
— А я сейчас всё съем! — заявила Маша.
Юра рассмеялся:
— Всё — это три крошки, как у цыплёнка?
Таня ела ароматный борщ и чувствовала себя как-то странно. За ней ухаживали. Подвигают хлеб, предлагают компот. Никто не подгоняет. Не надо торопиться — можно просто есть.
А ведь совсем скоро придётся вернуться домой. Дом, который давно стал похож на ад.
Таня отчаянно боролась со сном, но Юра всё заметил.
— Да что вы мучаетесь? Полежите часок. Ничего не случится.
И правда — что могло случиться? Что, если даже грядка травой зарастёт?
Таня вдруг поняла: она больше не может так жить. Как только вернётся — соберёт вещи и уедет. Всё равно, что её нигде не ждут. Она что-нибудь придумает. Она справится.
Проснулась уже вечером.
— Ой, а что ж вы меня не разбудили?
Юра посмотрел на неё:
— Не смог. Вы, когда спали, улыбались.
— А Маша где?
— Машка? О, уже десятый сон видит.
Таня сокрушённо вздохнула:
— Никитишна меня прибьёт за корзинку.
Юра удивлённо посмотрел на неё:
— То есть из-за корзинки она вас прибьёт, а за то, что вы чуть не погибли, — нет?
Таня растерялась, потом тихо сказала:
— Как-то незаметно всю свою жизнь вам рассказала.
Юрий покачал головой:
— Ну как можно так не любить себя?
— Да, вы правы. Я уже решила — тут у вас. Приеду, соберу вещи и уеду в город.
— А кто у вас там, в городе?
— Никого. И ничего. Но я придумаю что-нибудь, работу найду.
Юрий немного помолчал, потом сказал:
— Останьтесь. Я буду рад видеть вас… в любом качестве. А если всё-таки решите уехать, помогу устроиться.
Таня удивлённо посмотрела на Юру — и вдруг поняла, что тонет в его взгляде.
— Ну что, доигралась? Посадить бы тебя! — фыркнула Зинаида Никитишна, но сил на ругань почти не осталось — только что всю скотину обошла.
— Меня сажать не за что. А вот ей… — Таня махнула рукой в сторону дома. — Кинула пожилую родственницу без помощи.
— Да какая ты мне родственница? Будь умной, если живой, — никогда к тебе не вернётся.
— Что ты несёшь? — взвилась Никитишна.
— Она мне по гроб жизни благодарна быть должна!
— Да замолчи ты. Я тебе не Танька. Это ж надо — так девке мозги запудрить... Ой, кто это к нам?
У ворот остановился мотоцикл егеря. Таня спрыгнула, поздоровалась и пошла к дому. Никитишна растерялась, не зная, как себя вести. А потом нашлась:
— Где болталась, гулящая? Ещё и мужняя жена! Где картинки? Чего глаза строишь?
Степановна только за голову схватилась.
Через пару минут Таня вышла с узелком в руках.
— До свидания.
— Куда это ты?! Куда, спрашиваю?! Скотину ухаживать надо!
Таня обернулась:
— А я всё. Больше не буду вас притеснять. А то вы за свою доброту себе горб вырастите.
Никитишна только и смогла, что рот открыть.
Степановна же рассмеялась:
— Так тебе и надо, звезда.
А вечером, уже в доме у егеря, Юра рассказал:
— Жену мою еле залечили после родов. А через два года её не стало. Так что я сбежал с Машкой сюда, в глушь…
Он договорился, что через неделю Таню возьмут на ферму. А до этого приказал отдыхать.
А ещё через полгода они сыграли шумную деревенскую свадьбу.
Спасибо что дочитали, ставьте лайк подписывайтесь на канал!