— Маринка! Ты только глянь на эту фотографию! Шедевр же!
Ирина схватила подругу за локоть, буквально утаскивая её от стенда с чёрно-белыми городскими пейзажами к противоположной стене выставочного зала. Марина неохотно поддалась — впереди их ждал новый зал современной фотографии, который она про себя назвала «территорией мигрени». Слишком яркие цвета, слишком резкие контрасты, слишком много... всего.
— Тащу тебя как корову на верёвке, — фыркнула Ирина, одетая в пёструю тунику, которая делала её похожей на экзотического попугая среди серой публики. — Все психологи такие упрямые? Или это только ты?
— Я просто не верю, что после той мазни с красными крестами нас ждёт что-то стоящее, — пробормотала Марина, поправляя воротник тёмно-синего платья.
Но спорить с Ириной было бессмысленно — та уже волокла её через арку в соседний зал, наполненный приглушённым светом. На стенах висели большие фотографии природы, но не обычные пейзажи — нечто совершенно иное.
— Вот! — торжествующе воскликнула Ирина, останавливаясь перед снимком, на котором старое дерево с корявыми ветвями было заснято на фоне предрассветного неба. Только... дерево словно состояло из тысяч светящихся точек, а его корни уходили в землю, тоже сияющую изнутри.
— Это... — Марина запнулась, подбирая слова.
— Немного света внутри видимой темноты, — раздался глубокий мужской голос справа от неё.
Марина резко обернулась. Обладатель голоса оказался высоким мужчиной с тёмными волосами, в простом свитере и джинсах. Он смотрел не на неё, а на фотографию — словно видел в ней что-то, недоступное остальным.
— Извините, я не хотел подслушивать, — он повернулся к Марине, и она встретилась с его серыми глазами. — Просто вы так долго смотрели... Обычно люди проходят мимо этой работы.
— Вы... автор? — догадалась Марина, чувствуя, как Ирина пытается ущипнуть её за локоть — древний девичий код, означающий что он симпатичный.
— Сергей Жгутов, — кивнул мужчина, протягивая руку.
— Марина Сизова, — она ответила крепким рукопожатием. — А это моя подруга Ирина, которая насильно притащила меня на выставку.
— И правильно сделала! — воскликнула Ирина, бесцеремонно встревая в разговор. — Маринка у нас мастер читать людей, но напрочь пропускает прекрасное в искусстве.
— Я бы поспорил, — улыбнулся Сергей, глядя на Марину. — У вас очень... чуткий взгляд. Вы разбираетесь в фотографии?
— Совершенно нет, — честно призналась Марина, ощущая неловкость под его изучающим взглядом. — Я психолог. Изучаю людей, а не искусство.
— А мне кажется, это похожие процессы, — Сергей жестом пригласил их пройти дальше. — Хотите, я покажу вам другие работы этой серии?
Ирина за спиной Сергея сделала Марине огромные глаза и выразительный жест: «Иди!» Марина, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, кивнула.
Следующие полтора часа они провели, переходя от фотографии к фотографии. Сергей рассказывал о технике съёмки, о труднодоступных местах, где он работал, о своём видении мира через объектив. Марина слушала, задавала вопросы, и постепенно напряжение ушло — разговор шёл свободно, словно они были знакомы давно.
— А как вы стали психологом? — спросил Сергей, когда они дошли до конца экспозиции.
— Долгая история, — улыбнулась Марина. — Но если кратко — из-за школьной дружбы.
— Звучит интригующе.
— Ничего особенного, на самом деле. Мой лучший друг детства Алексей всегда был замкнутым ребёнком, и я помогала ему общаться с внешним миром. Учила понимать других детей. А потом поняла, что мне это нравится — разбираться в людях, помогать им.
— Лучший друг детства... — задумчиво протянул Сергей. — Мне всегда казалось, что это несуществующее понятие.
— Очень даже реальное, — рассмеялась Марина. — Лёшка до сих пор мой лучший друг. Двадцать лет дружбы — не шутка.
Они обменялись номерами телефонов. «Просто для продолжения разговора об искусстве и психологии», — сказал Сергей. Но Марина, выходя с Ириной из галереи на вечернюю улицу, чувствовала лёгкое головокружение, словно выпила шампанского.
— Ну? — Ирина подтолкнула её в бок. — Этот фотограф явно запал на тебя. Когда свидание?
— Не говори ерунды, — отмахнулась Марина, но щёки её порозовели. — Просто интересный человек.
— Ага, конечно. Тебя выдают глаза, Маринка. Я такое свечение видела только когда ты поступила на свой факультет психологии.
Марина не ответила, набирая сообщение, но не Сергею — Алексею.
«Лёшка! Ты не поверишь, куда меня затащила Ирка...»
***
Алексей с детства был её тенью, поддержкой и опорой. Маленький, щуплый мальчик с серьёзным взглядом из-за толстых очков. Первая встреча в третьем классе, когда Марина заступилась за него перед хулиганами, а потом, через неделю, он неожиданно защитил её от собаки, выскочившей из-за угла.
Школьные вечера, проведённые за чаем с мамиными печеньями и учебниками. Алексей помогал ей с математикой, она ему — с русским. Его бледное лицо светилось от радости, когда она приходила. Её родители называли его вторым сыном, а его мама всегда держала в холодильнике её любимый йогурт.
В девятом классе Марина пережила первое предательство — лучшая подруга увела у неё парня и распустила слухи. Именно Алексей собирал её по кусочкам, сидел у неё дома, когда она плакала, и говорил простые, но важные слова: «Ты сильнее этого. Ты лучше их».
А в одиннадцатом классе они поклялись поступать в один университет — она на психологию, он на программирование. И сдержали обещание.
Теперь, на последнем курсе, она часто забегала к нему в общежитие — поделиться новостями, пожаловаться на преподавателей или просто посидеть в тишине, пока он писал код, а она зубрила конспекты по психотерапии.
***
Месяц спустя.
Выйдя из метро, Марина набрала знакомый номер.
— Лёш! Ты дома? Я заскочу?
— Когда это я был против? — в его голосе слышалась улыбка. — У меня как раз пицца остыла до состояния одеревенения, можешь спасти остатки.
Алексей открыл дверь, по обыкновению взъерошенный и в растянутой футболке с логотипом какой-то IT-конференции. В крохотной комнате общежития стоял запах пиццы и кофе. На мониторе мерцали строчки кода.
— Рассказывай, месяц не виделись уже, — Алексей уселся на продавленный диван, подогнув под себя одну ногу. — Прости, сложный проект сейчас пишу.
— Слушай… Помнишь, я тебе про выставку писала? Так вот, слушай.
Марина, устроившись в кресле напротив, начала рассказывать о фотографиях, а потом, сама не заметив, начала рассказывать про Сергея — его взгляд, манеру говорить, увлечённость своим делом.
— ...и представляешь, он забирался на какую-то гору в Норвегии, чтобы поймать нужное освещение. Сутки просидел там!
Алексей слушал, время от времени подкидывая вопросы, но что-то в его взгляде показалось Марине странным. Какая-то нервозность. Напряжение в уголках губ.
— Тебе нездоровится? — она прервала свой рассказ.
— Что? Нет, просто не выспался, — Алексей потёр глаза. — Сроки по проекту, ты же знаешь.
— Знаю я эти сроки, — ворчливо произнесла Марина. — Ты хоть иногда ешь нормально?
— Сказала девушка, которая считает хлопья с молоком полноценным ужином.
Марина рассмеялась, и напряжение ушло. Она продолжила рассказывать, но уже не о Сергее — о сессии, о сложном пациенте на практике, о планах на лето.
— Слушай, — вдруг сказала она, прерывая саму себя. — А давай я вас познакомлю? Сергея и тебя. Он интересный, вам будет о чём поговорить. К тому же тебе пора выбираться из своей берлоги.
Алексей замер, сжимая чашку с чаем.
— Думаешь, нужно? — осторожно спросил он.
— Конечно! — Марина не заметила, как он напрягся. — Он тебе понравится. И ты ему.
Она рассмеялась, шутливо взъерошив Алексею волосы, как делала всегда. Он улыбнулся — немного натянуто, но Марина этого не заметила, уже набирая сообщение Сергею.