Их квартира располагалась на девятом этаже в одной из новостроек спального района. Стандартная трёшка с балконом, выходящим на парк, где по утрам шелестели высокие тополя, а вечерами слышался звон детских велосипедов. Три комнаты на троих – на Софию Аркадьевну, Игоря Петровича и Варю.
Вариных родителей не стало, когда ей было четыре. Нелепая авария на скользкой дороге, осенний дождь, встречная фура, потерявшая управление. В тот день бабушка с дедушкой стали для неё всем миром.
Игорь Петрович работал инженером в крупной строительной компании, ездил по командировкам, проверяя объекты по всей европейской части России. София Аркадьевна заведовала библиотекой в местном университете, носила строгие костюмы и очки на тонкой цепочке. Пожилыми их язык не поворачивался назвать — энергичные, подтянутые, они были той породы людей, что с возрастом становятся только интереснее.
— Варвара, ты мой атлас разложила? — спрашивал дед, собираясь в дорогу.
— Нет, на антресолях лежит, сейчас достану, — Варя подтаскивала табуретку и извлекала пыльную папку с географическими картами.
— А вот и нет! Я его вчера на письменном столе оставила, — бабушка вздыхала и качала головой. — Всё мои книги с его чертежами путаете.
Это было их домашнее развлечение — пикироваться лёгкими подколками, жаловаться друг на друга Варе, которая быстро выучилась быть миротворцем в этих словесных дуэлях.
Но главной семейной традицией были маленькие чемоданчики. У деда был коричневый, потёртый, с тисненым узором кожи, купленный ещё в восьмидесятых, когда они с бабушкой летали в Болгарию. С этим чемоданом Игорь Петрович ездил по всем своим командировкам, и каждый раз, возвращаясь, объявлял торжественно:
— А вот и я! И не один, а с подарками!
Варя бежала к нему навстречу, и они обнимались, стоя на пороге, пока бабушка хлопотала на кухне, делая вид, что сердится на опоздавшего мужа.
— Разувайся сначала, путешественник. На ковры мне не наследи!
А потом, после ужина, они устраивались в гостиной. На стол выставлялся второй чемоданчик — чуть поменьше, ярко-красный, с наклейками разных городов. В нём лежали сокровища.
Дед открывал крышку с торжественностью фокусника.
— Итак, Варвара Олеговна, что у нас сегодня по карте путешествий?
И доставал коробки конфет, леденцы, мармелад и шоколадки из разных городов России.
— Вот это из Тулы, знаменитые пряники, а вот это карамель из Рязани.
Бабушка всплескивала руками:
— Игорь, ты опять? Ребёнку зубы портишь!
— Не преувеличивай, София. Я ей два леденца в день разрешаю, остальное в буфет прячется.
Варя знала, что бабушка на самом деле не против. Ей нравилось наблюдать, как загораются глаза деда, когда он начинает свои рассказы.
— А эти конфеты, между прочим, с Бабаевской фабрики. Я в Вологде был, Варюш. Такой город! Представляешь, там дома деревянные, с кружевной резьбой. Как в сказке! А ещё я видел, как на заводе делают масло. Громадные чаны с молоком, всё блестит, рабочие в белых халатах...
Бабушка подпирала подбородок кулаком, смотрела на мужа с улыбкой. А Варя жадно впитывала все эти истории о городах, которых никогда не видела, о людях, с которыми никогда не встречалась.
— А в Костроме, представляешь, прямо по дороге на объект лосиха с лосёнком вышла! Мы машину остановили, стоим, смотрим. Они нас увидели, а потом так медленно, с достоинством, через дорогу перешли и в лес ушли.
Дед рассказывал ей о бескрайних полях Черноземья, о том, как в предгорьях Урала растёт душица и зверобой, о старых церквях Ярославля с фресками небесного цвета, о рассветах над Волгой, когда вода становится перламутровой, а воздух пахнет свежестью и немного — рыбой.
Каждая конфета в их красном чемоданчике была не просто сладостью — она была точкой на незримой карте, которую они с дедом создавали вечер за вечером, историей за историей.
Когда Варе исполнилось тринадцать, её класс отправили на три дня в Санкт-Петербург. Елена Сергеевна, классная руководительница, выбрала отличников и активистов, и Варя, с её пятёрками по всем предметам и победами в олимпиадах, оказалась в списке первой.
— Господи, как я рада за тебя! — воскликнула бабушка. — Культурная столица! Эрмитаж, Русский музей, Мариинский театр!
— Дворцовая площадь, Исаакий, Петропавловка, — подхватил дед. — Столько всего увидишь!
Но Варя, слушая их восторги, думала только об одном. Её план созрел мгновенно, как только она услышала новость о поездке.
— Деда, а в Питере какие конфеты делают? — как бы между прочим спросила она.
Игорь Петрович оживился:
— О-о-о, там знаменитые сладости! "Мишка на Севере", "Белочка", "Ленинградские". И фабрика там старинная, ещё со времен Российской Империи... как же она... "Самсон", кажется.
Варя кивнула и начала готовиться. На сборы дали две недели. За это время она разбила две копилки (одну с мелочью, другую с "бумажными" деньгами), собрала все карманные, сложила в конверт и спрятала в свой рюкзак. Потом достала маленький синий чемоданчик, который они с бабушкой купили для поездок на дачу, и проверила, хорошо ли закрываются замки. Всё было готово.
В день отъезда на вокзале бабушка не могла сдержать слёз:
— Осторожнее там, Варенька. Телефон заряжен? Звони каждый день, утром и вечером. Деньги не теряй.
— Не маленькая уже, София, — хмыкнул дед, но сам украдкой вложил Варе в карман ещё одну купюру. — На сувениры, — шепнул он, подмигивая.
"Как раз на конфеты хватит", — подумала Варя, улыбаясь в ответ.
Поезд тронулся, и северная столица ждала её. Но уже к вечеру первого дня, едва они разместились в хостеле, Варя почувствовала неладное. В горле першило, глаза слезились, а к ночи поднялась температура.
— Тридцать восемь и три, — озабоченно сказала Елена Сергеевна, глядя на градусник. — Нужно вызвать врача.
— Не надо, — запротестовала Варя. — Это просто простуда. У меня парацетамол есть. Я справлюсь.
Она не могла позволить себе заболеть. Не сейчас, когда до великолепного Санкт-Петербурга оставалось всего несколько шагов.
Три дня слились для неё в один мутный, путаный кадр. Невский проспект, Эрмитаж с его величественными залами, Петропавловская крепость — всё это проплывало перед её глазами как в тумане. Она кутала горло шарфом, глотала таблетки, пила горячий чай из термоса, который предусмотрительно давала ей с собой Елена Сергеевна, и шла, шла, шла сквозь свою болезнь, не позволяя себе отстать от группы.
— Варя, может, останешься в хостеле? — предлагала ей учительница. — Я позвоню твоим, объясню ситуацию...
— Нет-нет, — мотала головой Варя. — Я в порядке. Я должна всё увидеть. И ещё... мне нужно кое-что купить.
На последний день была запланирована экскурсия в Царское Село. Но перед этим у них оставалось два часа свободного времени. Варя отпросилась у Елены Сергеевны:
— Мне нужно сувениры для бабушки и дедушки купить. Я быстро.
— Хорошо, но чтобы к двенадцати была у метро, — строго сказала учительница. — И если плохо себя почувствуешь — сразу звони!
Голова у Вари кружилась, в ушах стоял звон, но она упрямо шла по Невскому проспекту, сверяясь с картой в телефоне. Её цель была ясна — дойти до знаменитого магазина купцов Елисеевых, о котором рассказывал ей дед.
Магазин поразил её. Огромный, с золочёными витринами, с хрустальными люстрами, похожий на дворец из сказки. Варя замерла у входа, глядя на эту роскошь широко открытыми глазами. В других обстоятельствах она бы часами бродила по залам, рассматривая диковинные товары. Но сейчас у неё не было времени.
Она решительно направилась к кондитерскому отделу.
— Здравствуйте, — голос у неё был хриплым от простуды. — Мне нужны конфеты. Петербургские. Разные. Пожалуйста.
Продавщица, женщина средних лет с высокой причёской, окинула её внимательным взглядом:
— А сколько тебе нужно, девочка?
Варя достала из кармана деньги — смятые купюры, бережно сложенные пополам.
— На всё вот это. Пожалуйста.
— Ты нездешняя? — спросила продавщица, пересчитывая деньги.
— С экскурсией, — кивнула Варя.
— А зачем тебе столько конфет? — в голосе женщины звучало любопытство.
Варя замялась. Она не привыкла рассказывать посторонним о своей семье, о своих ритуалах. Но что-то в глазах этой женщинах, в её участливом взгляде заставило Варю открыться.
— Для дедушки и бабушки. Это... это наша традиция. Дедушка привозит мне из командировок чемоданчик с конфетами из разных городов. А теперь я хочу привезти ему чемоданчик. Из Петербурга.
Глаза продавщицы потеплели.
— Вот оно что. Хорошая традиция, дай бог здоровья твоему дедушке. Сейчас что-нибудь придумаем.
Женщина начала складывать в пакет разные коробки и свёртки.
— Это "Мишка на Севере", самые известные наши конфеты. А это "Белочка" с фундуком внутри. "Грильяж в шоколаде" — тоже вкусно, хрустящий. "Ленинградские" — они в глазури, с джемовой начинкой. "Ладожские" — новые, но тоже хорошие, с карамелью...
Варя смотрела, как растёт гора сладостей, и её лихорадочный блеск в глазах смешивался с восторгом.
— Спасибо вам огромное, — прошептала она, когда продавщица закончила упаковывать покупки.
— На здоровье, девочка. Тебе бы самой сейчас чаю горячего с малиной и в постель. Вон какая бледная.
— Нельзя, — покачала головой Варя. — У нас ещё экскурсия в Царское Село. Последняя перед отъездом.
Она вышла из магазина, нагруженная пакетами, и тут же присела на ближайшую скамейку. Достала синий чемоданчик, начала перекладывать в него конфеты. "Точно как дедушка", — с гордостью подумала она.
К двенадцати она еле добралась до метро. Елена Сергеевна всплеснула руками:
— Господи, Варя, на тебе лица нет! Ты где была? Что с тобой?
— Всё хорошо, — пробормотала Варя. — Просто голова кружится немного.
В Царском Селе она уже не соображала. Янтарная комната, роскошные залы — всё плыло перед глазами. Температура поднялась так, что её знобило.
— Всё, — решительно сказала Елена Сергеевна к концу экскурсии. — Я вызываю скорую. Так нельзя.
— Нет! — в отчаянии закричала Варя. — Мы же сегодня уезжаем! Поезд вечером! Я должна вернуться домой!
Она разрыдалась, и учительница, видя её состояние, сдалась:
— Хорошо, но в поезде ты ляжешь. Я дам тебе жаропонижающее и буду следить за температурой всю дорогу. И твоим позвоню, чтобы встречали.
В поезде Варя металась в жару. Ей снились огромные, нескончаемые залы с золотыми люстрами, бескрайние поля, которые описывал дедушка, и горы конфет всех цветов радуги. Она крепко прижимала к груди синий чемоданчик и даже в полубреду не выпускала его из рук.
На вокзале их встречали бабушка и дедушка. Варя, увидев их, пошатнулась и чуть не упала, но Игорь Петрович подхватил её.
— Варюша, дорогая моя! Что с тобой? — в глазах бабушки стоял ужас.
— Сильная простуда, температура под сорок, — объяснила Елена Сергеевна. — Врача вызовите обязательно. Я хотела скорую, но она отказалась, рвалась домой...
— Деда, — прошептала Варя, протягивая чемоданчик. — Я тебе... конфет... из Петербурга...
И потеряла сознание.
Очнулась она в своей постели. За окном серело утро, на стуле рядом дремала бабушка. На прикроватной тумбочке стояли пузырьки с лекарствами.
— Бабушка, — позвала Варя.
София Аркадьевна встрепенулась:
— Проснулась, Варенька? Ну слава богу! — она потрогала лоб внучки. — Температура спала. Уф, напугала ты нас!
— Сколько я спала?
— Почти сутки. Дед ночью дежурил, я сменила его утром. Он сейчас чай заваривает.
В комнату вошёл Игорь Петрович с подносом, на котором дымились чашки.
— О, смотрите-ка, кто проснулся! — он расплылся в улыбке. — Наша путешественница очнулась!
Он поставил поднос на стол и сел на край кровати.
— Ты нас здорово напугала, Варюш. Врач сказала — двустороннее воспаление лёгких. Хорошо, что я дежурного в больнице знаю, он нас без очереди принял.
— Я в больнице была? — испугалась Варя.
— Нет-нет, мы врача на дом вызвали, — успокоила её бабушка. — Лежи, тебе нельзя вставать. Пей чай с малиной и лекарства принимай.
— А... чемоданчик? — вспомнила вдруг Варя.
Дед улыбнулся:
— Твой чемоданчик цел и невредим. Стоит в гостиной, ждёт тебя. Но мы условились с бабушкой, что открывать его будем, только когда ты поправишься. Вместе, все трое. Хорошо?
— Хорошо, — кивнула Варя. — Деда, а вы любите "Мишку на Севере"?
— Обожаю, — подмигнул ей Игорь Петрович. — И "Белочку" тоже. Это мои любимые с детства.
— Я такие купила, — счастливо улыбнулась Варя и прикрыла глаза. — И ещё разные. Их там так много было...
Она проваливалась в сон, улыбаясь. Теперь ей не снились кошмары. Ей снилось, как они втроём сидят в гостиной, открывают синий чемоданчик, и она рассказывает им о Петербурге — о настоящем Петербурге, который она увидит, когда они поедут туда все вместе. Когда она поправится.
А в кухне дед с бабушкой тихо переговаривались.
— Ты представляешь, она все деньги на конфеты потратила. Даже те, что мы на экскурсии дали. И копилки свои разбила, — дед качал головой. — Больная, еле на ногах стояла, а таскала эти сладости по всему Петербургу.
— В тебя пошла, — вздохнула бабушка. — Такая же упрямая. Если что в голову взбрело — хоть тресни, а сделает.
— Елена Сергеевна сказала, в Эрмитаже чуть в обморок не упала, а от группы не отставала. Характер, а? — в голосе деда звучала гордость.
— Знаешь что, — бабушка отставила чашку. — Давай на майские её в Петербург свозим. По-настоящему. Когда выздоровеет. Чтобы всё как следует посмотрела, без температуры.
— Обязательно, — кивнул Игорь Петрович. — И в Эрмитаж, и на развод мостов, и в Петергоф на фонтаны. И конфет ещё купим, мне тоже интересно, что за сладости она там нашла. Говорят, в Елисеевском магазине такие рафинадные пирожные делают — пальчики оближешь!
За окном шумел весенний дождь, ветер покачивал голые ветви тополей, по лужам прыгали воробьи. А в квартире на девятом этаже трое людей, ставших друг для друга целым миром, строили планы на будущее, которое обязательно будет сладким — как конфеты из заветного чемоданчика, как истории, которые они продолжат рассказывать друг другу долгие-долгие годы.
---
Автор: Татьяна Томилова