Иногда хочется не писать, а кричать.
Не по-женски. Не нежно. А — в голос. Грубо. От боли. От усталости. От правды, которую давно пора сказать.
Я устала быть удобной.
Устала вежливо улыбаться, когда спрашивают:
— А где отец ребёнка?
Устала спокойно объяснять, что “мы не сошлись характерами”, хотя он орал, бил, пил и унижал.
Устала притворяться, что всё хорошо, когда я сплю по три часа в день, работаю на кассе, возвращаюсь с ногами, гудящими от боли, и не знаю, как заплатить за детский сад.
Устала от фраз:
— Ты молодец, держишься.
Да я не держусь. Я еле стою.
Я выживаю.
Я тяну не жизнь — а груз. И никто не предлагает его разделить. Только смотрят и ждут, когда уроню.
Я устала быть сильной.
Сильной — это когда ты не плачешь на людях.
Сильной — это когда не жалуешься.
Сильной — это когда тебе плохо, но ты говоришь: «Всё нормально».
А внутри — уже не нормально.
А внутри — смерч.
Почему, когда женщина уходит от тирана — её спрашивают:
— А ты уверена, что не стоило попробовать ещё?
А когда он уходит — ему жмут руку:
— Ну правильно, свобода же нужна.
Почему мама, у которой нет машины, няни и запасного папы, считается не полноценной — а проблемной?
Почему если я устала — я «плохо справляюсь», а если он устал — он «имеет право»?
Я больше не хочу быть удобной.
Ни для общества. Ни для родственников. Ни для бывшего. Ни для случайных прохожих, которым хочется что-то про меня прокомментировать.
Я — не проект по выживанию. Я — женщина. Мать. Человек.
И да, я злюсь. Я устаю. Я не всегда милая.
Но это — не делает меня плохой. Это делает меня живой.
Мой план — не ломать себя ради чужого комфорта.
Быть честной. Сильной по-настоящему. А не молчаливой куклой.
Склеивать себя не для того, чтобы снова быть удобной, а чтобы быть собой.
Даже если кому-то это слишком.