Родилась она в 1924 году в Москве. Первое стихотворение написала в школе, публиковаться начала с шестнадцати лет. С началом войны записалась в санитарную дружину, помогала в госпитале. Окончила курсы медсестёр. Была назначена санинструктором стрелкового полка. "Я не привыкла,
Чтоб меня жалели,
Я тем гордилась, что среди огня
Мужчины в окровавленных шинелях
На помощь звали девушку - Меня…" Она писала стихи о том, что видела – о своем комбате. Не исключено, что юная медсестричка была влюблена в храброго командира. Но он погиб в бою под Москвой… «Комбат» Когда, забыв присягу, повернули
В бою два автоматчика назад,
Догнали их две маленькие пули —
Всегда стрелял без промаха комбат.
Упали парни, ткнувшись в землю грудью,
А он, шатаясь, побежал вперед.
За этих двух его лишь тот осудит,
Кто никогда не шел на пулемет.
Потом в землянке полкового штаба,
Бумаги молча взяв у старшины,
Писал комбат двум бедным русским бабам,
Что… смертью храбрых пали их сыны. И сотни раз письмо читала людям
В глухой деревне плачущая мать...
За эту ложь комбата кто осудит?
Никто его не смеет осуждать! У Юли была подруга Зина Самсонова, которая вытащила с поля боя больше полсотни раненых и погибла в одной из схваток . Друнина посвятила ей стихотворение «Зинка». Мы легли у разбитой ели.
Ждем, когда же начнет светлеть.
Под шинелью вдвоем теплее
На продрогшей, гнилой земле. - Знаешь, Юлька, я против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Дома, в яблочном захолустье,
Мама, мамка моя живет.
У тебя есть друзья, любимый,
У меня - лишь она одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурлит весна.
Старой кажется: каждый кустик
Беспокойную дочку ждет…
Знаешь, Юлька, я против грусти,
Но сегодня она не в счет…
Отогрелись мы еле-еле.
Вдруг приказ: «Выступать вперед!»
Снова рядом, в сырой шинели Светлокосый солдат идет. С каждым днем становилось горше.
Шли без митингов и знамен.
В окруженье попал под Оршей
Наш потрепанный батальон.
Зинка нас повела в атаку.
Мы пробились по черной ржи,
По воронкам и буеракам
Через смертные рубежи.
Мы не ждали посмертной славы,
Мы хотели со славой жить.
…Почему же в бинтах кровавых
Светлокосый солдат лежит?
Ее тело своей шинелью
Укрывала я, зубы сжав…
Белорусские ветры пели
О рязанских глухих садах.
- Знаешь, Зинка, я против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Где-то, в яблочном захолустье,
Мама, мамка твоя живет.
И старушка в цветастом платье
У иконы свечу зажгла.
…Я не знаю, как написать ей,
Чтоб тебя она не ждала?!.. В сорок третьем Друнина едва не погибла. Хирург отметил, что пуля прошла в пяти миллиметрах от сонной артерии. После госпиталя она вернулась на фронт в артиллерийский полк 3-го Прибалтийского фронта. В бою за освобождение Прибалтики получила тяжелейшую контузию. Старшину медицинской службы Юлию Друнину комиссовали. Войну она закончила с орденом Красной Звезды и медалью «За отвагу». Поступила в Литературный институт имени Горького. Ходила в солдатских кирзачах, в поношенной гимнастерке и шинели. Вышла замуж за однокурсника Николая Старшинова, тоже поэта-фронтовика. У них родилась дочь Лена. Жили бедненько, лишь на гонорары от публикации стихов. Но жизнь постепенно налаживалась. В 1948 году вышел в свет первый сборник стихов Юлии Друниной «В солдатской шинели». Предлагаю из этого сборника два ее стихотворения. «Бинты» Глаза бойца слезами налиты,
Лежит он, напружиненный и белый,
А я должна приросшие бинты
С него сорвать одним движеньем смелым.
Одним движеньем - так учили нас.
Одним движеньем - только в этом жалость…
Но встретившись со взглядом страшных глаз,
Я на движенье это не решалась.
На бинт я щедро перекись лила,
Стараясь отмочить его без боли.
А фельдшерица становилась зла
И повторяла: «Горе мне с тобою!
Так с каждым церемониться – беда,
Да и ему лишь прибавляешь муки».
Но раненые метили всегда
Попасть в мои медлительные руки.
Не надо рвать приросшие бинты,
Когда их можно снять почти без боли.
Я это поняла, поймешь и ты…
Как жалко, что науке доброты
Нельзя по книжкам научиться в школе!..
«Запас прочности». До сих пор не совсем понимаю,
Как же я, и худа, и мала,
Сквозь пожары к победному Маю
В кирзачах стопудовых дошла.
И откуда взялось столько силы
Даже в самых слабейших из нас?..
Что гадать! - Был и есть у России
Вечной прочности вечный запас…
В 1954 году Друнина поступила на сценарные курсы при Союзе кинематографистов, где познакомилась с Алексеем Каплером. Каплер личность известная. За сценарий «Ленин в Октябре» он получил орден Ленина и Сталинскую премию. Женщины липли к нему, как мухи к медовому прянику. Перед его обаянием не устояла даже дочь вождя Светлана Аллилуева, хотя она была еще старшеклассница и моложе его более, чем на два десятка лет. Из-за нее он погорел на 10 лет лагерей. На волю вышел в пятьдесят третьем. Но жажды жизни и творчества не утратил, сумел восстановить деловые и творческие связи. Стал ведущим «Кинопанорамы» на телевидении. Как бы то ни было, но между Друниной и Каплером пробежала искра. Он был женат, и она замужем. Искра полыхнула пламенем и бросила их друг к другу.
Он развелся с женой актрисой. Она забрала дочку и переехала от поэта к нему. Это был не просто очередной роман, каких прежде у Каплера было множество, а настоящее чувство-блаженство. Он окружил ее вниманием и заботой, взял на себя все бытовые проблемы. А она посвящала ему стихи. Нет в любви виноватых и правых.
Разве эта стихия - вина?
Как поток раскаленной лавы
Пролетает по судьбам она. Нет в любви виноватых и правых,
Никого здесь нельзя винить.
Жаль безумца, который лаву
Попытался б остановить… И еще: «Невозможно! Непостижимо!» -
Повторяю сто раз на дню, -
Прикасаюсь к тебе, любимый,
Как к распятью, скорей к огню… Девятнадцать лет они прожили в полном согласии. В 1979 году Алексей Каплер заболел. Онкология. Врачи не смогли спасти его. Свет померк в глазах Юлии Друниной. Дочь Елена Старшинова была уже замужем, они с мужем приехали на похороны… Последние два года она не жила, а существовала. Перестройку восприняла, как личную трагедию и попрание идеалов фронтовиков, живых и погибших. У поэтессы хватило сил написать последнее стихотворение. Покрывается сердце инеем -
Очень холодно в судный час…
А у вас глаза, как у инока,
Я таких не встречала глаз.
Ухожу, нету сил. Лишь издали,
Все ж крещеная, помолюсь!
За таких вот, как вы, за избранных -
Удержать над обрывом Русь.
Но боюсь, что и вы бессильны…
Потому выбираю смерть.
Как летит под откос Россия,
Не могу, не хочу смотреть!.. Друнина ушла в свой гараж, выпила снотворное, завела свой старенький автомобиль и отравилась выхлопными газами. Ее обнаружили дочь и зять. И нашли записку: «Почему ухожу? По-моему, оставаться в этом ужасном, передравшемся, созданном для дельцов с железными локтями мире такому несовершенному существу, как я, можно только имея крепкий личный тыл… Правда, мучает мысль о грехе самоубийства. Но если Бог есть, он поймет меня. 20.11.91» … Уважаемые читатели, если я что-то упустил, обнародуйте, пожалуйста, в комментариях, буду признателен…