Сижу я, значит, как-то в баре. Саксофон хрипит в углу. Думаю: вот он — джаз. Не шоу, не концерт. А музыка такая с ритмом, которого как бы нет, но ты ему подчиняешься. Вот с этого всё и началось. Сел, записал. Без претензий. Просто как звучит бар, когда уже поздно, но домой ещё рано. Там всё: и официант, который тебя больше не замечает, и девушка, которая смотрит на бокал, как будто он скажет ей «позвони ему», и пианино, которое давно не настраивали — но оно всё ещё поёт. Альбом я назвал Jazz in the Bar. Слушайте. Только не в наушниках. Лучше с бокалом. И с грустью, которая не мешает — а помогает.
Сижу я, значит, как-то в баре. Саксофон хрипит в углу. Думаю: вот он — джаз. Не шоу, не концерт. А музыка такая с ритмом, которого как бы нет, но ты ему подчиняешься.
Вот с этого всё и началось. Сел, записал. Без претензий. Просто как звучит бар, когда уже поздно, но домой ещё рано. Там всё: и официант, который тебя больше не замечает, и девушка, которая смотрит на бокал, как будто он скажет ей «позвони ему», и пианино, которое давно не настраивали — но оно всё ещё поёт.
Альбом я назвал Jazz in the Bar.
Слушайте. Только не в наушниках. Лучше с бокалом. И с грустью, которая не мешает — а помогает.