- Мам, ты серьёзно? Ты... ты правда купила мне квартиру?! - я прижала к уху телефон, едва сдерживая слёзы.
- Да, Аленочка, - голос мамы дрожал от волнения. - В ипотеку, конечно. Но оформила на тебя. Пусть будет своё гнездо. Живите спокойно.
Мне хотелось прыгать от счастья.
Три года съёмных квартир, скандалов с хозяйками, беготни с коробками. И наконец - своё. Небольшая двушка в спальном районе. Дом - не новый, но хороший. Кухня - светлая. Окна во двор. Да какая разница? Главное - своё!
Я обняла мужа.
- Серёжа, представляешь? Мама нам квартиру купила!
Он даже не улыбнулся. Только кивнул:
- Молодец твоя мама.
Я тогда не придала значения. Подумала - просто устал. Он часто был угрюмый. Особенно после разговоров о его семье. Отец умер рано, мать одна тащила его и младшую сестру Вику. Серёжа всегда говорил: "Маме тяжело было, мы выживали как могли".
Я уважала это. Мне он казался сильным и благодарным сыном.
Когда мы переехали в новую квартиру, я плакала от счастья. Даже коробки не раздражали. Я с любовью расставляла посуду на полках, выбирала занавески, гладко стелила постель. Мы были как семья из рекламы.
Первую неделю.
Потом началось.
- Ален, а можно мама к нам на пару дней заедет? Викин ребёнок заболел, она с ним в больнице, а маме надо куда-то приткнуться.
- Конечно, пусть приезжает. У нас места хватит.
Два дня растянулись на неделю. Неделя - на месяц. В итоге тёща жила у нас, как у себя. Вела хозяйство, командовала мной, залезала в мои шкафы и раздавала указания.
- Аленочка, не готовь на подсолнечном, жареное вредно.
- И где ты держишь свои документы? У тебя всё неорганизованно.
- Саша (это был её муж, умер много лет назад) всегда требовал порядок. И я считаю, ты должна тоже стараться.
Я кусала губы. Молчала. Терпела. Серёжа только разводил руками:
- Ну подожди немного. Скоро всё уладится. Мама ведь не навсегда.
Но мама не собиралась уходить.
А потом к нам пришла Вика.
- Ален, привет! - весело сказала она и, не разуваясь, прошла в спальню. - Я тут на недельку к вам. Сыночка к бабушке отвезла, сама подлечиться хочу - спина болит.
И знаете, что сказал Серёжа?
- Конечно, Викусь. У нас тут много места, располагайся.
Вика осталась. И не на неделю.
Она заняла спальню. Мы с Серёжей перебрались на раскладной диван в гостиной. Когда я осторожно попробовала возразить, он посмотрел на меня с упрёком:
- У тебя что, с головой плохо? У человека спина болит. Она пролежала в больнице. Родила без мужа. Ей сейчас тяжело.
- А мне легко, да?
Он не ответил. Только вышел в коридор и захлопнул дверь.
Я сидела на диване, уставившись в выключенный телевизор. А в спальне Вика в это время смеялась по телефону. Привычно, по-домашнему. Как будто жила здесь всегда.
Прошла неделя. Вика, оказывается, не только "подлечиться" приехала. Она притащила с балкона свои коробки. И даже повесила свою куртку в мой шкаф.
Когда я спросила, что происходит, она хлопнула глазами:
- А что? Мне же Серёжа сказал, что вы согласны.
Я повернулась к мужу:
- Ты ей говорил, что мы согласны?
- Я просто сказал, что ты не против. Ты же ничего не говорила. Ну и...
Я не дослушала. Вышла на кухню и заперлась в ванной. Там я сидела час. Плакала, пока за дверью они обсуждали, какой сериал смотреть.
Вика была как таракан. Один - и потом вся кухня в них. Она брала мои чашки, не мыла за собой, вешала белье на мои полотенца. Готовила, как у себя дома, и при этом постоянно делала замечания:
- Ален, у тебя опять молоко убежало.
- А это твоё полотенце? Я подумала, общее.
- А эти духи твои? Мне кажется, не твой аромат. Я просто попробовать...
Однажды я не выдержала.
- Серёжа, это наш дом или пансионат для твоих родственников?
- Не ори! - вспыхнул он. - Это моя семья! Мы не можем их на улицу выгнать.
- А я кто тебе? Не семья? Или я просто бесплатное приложение к квартире, которую, к слову, купила МОЯ мама?
Эти слова были ошибкой.
Серёжа побледнел, глаза сузились:
- Ага. Началось. Напомнила, кто за всё платил. Типичная ты.
- Типичная? Серьёзно?
- Ты всё время строишь из себя жертву. Я, между прочим, тоже работаю. И у моей семьи тяжёлая судьба. Мы вместе должны быть, а не выгонять моих родных!
- А ничего, что я сама скоро уйду отсюда?
- Да иди! - он взорвался. - Только потом не удивляйся, если Вика здесь останется.
- Останется? В МОЕЙ квартире?!
Он посмотрел на меня и вдруг сказал:
- Это не твоя квартира, Алена. Это наша. Мы женаты.
После его слов у меня в ушах зазвенело.
"Это не твоя квартира. Это НАША" - гремело в голове снова и снова.
Но хуже всего было не это.
Хуже всего - то, что мама всё оформила на меня, единолично. У нас не было совместной собственности. Я знала это. Серёжа - знал. Но он говорил "наша", как будто просто забыл. Или хотел забыть.
- Серьёзно? - тихо спросила я. - Ты правда думаешь, что имеешь право решать, кто будет жить в этой квартире?
Он не ответил. Только поднялся и ушёл в спальню. К сестре.
Я легла на диван и долго смотрела в потолок. У меня было ощущение, что меня выселили из моей собственной жизни.
Когда утром я проснулась, в кухне уже вовсю шипела сковорода. Вика жарила яичницу и болтала по телефону:
- Ну конечно, я у них. А где мне быть? У меня ребёнок. Мне же надо куда-то деться, пока квартиру сдают. Тут же семья.
Я встала, вошла на кухню.
- Сдают?
- А что? - она повернулась с удивлённым лицом. - Ты же знаешь. Мы с мамой сдаём старую двушку. Деньги нужнее, чем стены.
- А то, что ты живёшь у нас, нормально?
- Алена, ну не начинай. Ты же взрослая женщина. Мы все в одной лодке. Я же не чужая.
Эти слова меня доконали.
Я пошла в спальню, собрала её вещи - не все, только то, что было на виду - и поставила сумку в коридор.
- У тебя сутки, чтобы съехать.
Когда Серёжа пришёл, я сказала ему:
- Либо я, либо она.
Он взял паузу. Пошёл курить на балкон. Потом вернулся:
- Ты перегибаешь. Всё это временно. У Вики ребёнок...
- У Вики мать. У Вики двушка, которую она сдаёт. У Вики жизнь, где она всегда на шее у кого-то. А у меня нет жизни. Я - между вами.
Он молчал.
- Либо она съезжает, либо я подаю на развод.
И знаете, что он сделал?
Он пошёл в спальню. Закрыл дверь.
А через час Вика вышла с надутыми губами, хлопнула сумкой о пол и прошипела:
- Неблагодарная. Всё у тебя есть, а ты жадная.
Она уехала.
Я думала, теперь будет легче. Ошиблась.
После того, как Вика уехала, тишина в квартире показалась мне странной. Будто гудение холодильника стало громче. Будто стены ждали, когда снова придут гости без приглашения.
Серёжа стал угрюмым. Ходил по квартире, как привидение. Не разговаривал. Не смотрел в глаза. На мои попытки что-то обсудить только отмахивался:
- Всё нормально.
- Я на работе устал.
- Придумала трагедию на ровном месте.
Но я-то чувствовала. Он обижен.
На что? На то, что я выставила его сестру, которая прописалась у нас, как в гостинице? Или на то, что я напомнила ему, что у этой квартиры есть хозяйка, и это не он?
Прошёл месяц. Он стал задерживаться на работе. Приходил поздно. Ужинал молча. Иногда ночевал у матери. Я не устраивала сцен. Не писала, не звонила. Я просто... начала жить.
Я записалась на маникюр. Потом на курс йоги рядом с домом. Познакомилась с соседкой с пятого этажа - милейшая женщина, развелась после 20 лет брака и сказала:
- Ален, лучше быть одной в тишине, чем с мужчиной - в аду.
Однажды я проснулась и поняла: мне стало легче без него.
Я больше не смотрела на входную дверь в ожидании. Не ждала "ну как день прошёл", не замирала от раздражения, когда слышала его ключ в замке. В квартире стало легче дышать.
И тогда я сделала то, чего боялась всё это время.
Я позвонила маме.
- Мам, я хочу развестись.
- Точно?
- Да. Я устала быть удобной. Хочу быть счастливой. Одна, если надо.
Мама помолчала и потом сказала тихо:
- Я знала, что ты когда-нибудь скажешь это. Просто боялась за тебя. Но ты справишься, дочка. Ты уже справилась.
Когда Серёжа пришёл домой, я была спокойна.
- Нам надо поговорить, - сказала я. - Я подаю на развод.
Он сел, как будто ждал.
- Из-за квартиры?
- Из-за всего. Из-за того, что в этой семье я всё время была на втором плане. Даже в своей собственной квартире.
Он смотрел молча. Потом кивнул.
- Я заберу только одежду, - сказал он. - Больше мне от тебя ничего не надо.
- Не от меня. От мамы.
Он не ответил. Просто ушёл.