Марена до полуночи просидела в интернете, ища, что же обозначает знак на той самой бумажке, но ничего так толком и не нашла.
– И при чем тут черная луна и когда она бывает? – пробормотала она себе под нос, выключая компьютер.
– Это когда луну не видно, - проговорил ворон, - Как это по-вашему-то, а, вспомнил, лунное затмение. Вот.
– Это типа тогда девочка умрет? – грустно спросила Мара.
– Скорее всего.
– И чего ее ко мне принесло? А?
– Ну вот так, - перескакивал с предмета на предмет Карлуша.
– Милая, ты идешь спать? – заглянул к ней в кабинет Светик.
– Да, иду уже, - кивнула она.
– Ты сегодня сама не своя. Обиделась, что я поздно приехал? Так нас на работе задержали, совещание было. Честно-честно, ты ничего не думай, - он на нее смотрел честными глазами.
– Да ничего я не думаю. Это не мне переживать надо, если ты мне решишь с кем-то изменять, а тебе, - нехорошо хмыкнула Мара.
– Ну ты что, я бы никогда и ни за что, - помотал он головой, - Так что тебя беспокоит, моя лапушка?
– Сегодня ко мне девочка пришла, памятник заказывать, - вздохнула Мара, - А меня понесло совсем в другую степь.
Она рассказала все Светику: и что она на девочке увидала, и как с ней разговаривала, и что ей дала, и как к Агнете ездила за советом и помощью.
– В общем, как-то так, аж голова кругом пошла и разболелась. И так жалко девушку, ей всего-то от силы двадцать-двадцать три года и уже такие страсти.
– Это вот этот знак был на том листке? – спросил он, рассматривая его.
– Ага, только тот листок утащил Агнетин кот. И вот чего делать я не знаю. С мертвыми-то проще, - вздохнула Мара.
– Ложись, моя хорошая, спать. Утро вечера мудренее, может чего интересного приснится. Здесь с меня помощник никакой, я в этом вообще не разбираюсь, но могу для тебя сделать чай или кофе, или еще какую вкуснятину.
Мара ласково ему улыбнулась и провела по щеке рукой.
– Ты прав, мой милый друг, надо ложиться спать. А завтра будет видно, к тому же неизвестно, придет ли она ко мне еще или нет. А-то напугается ненормальной хозяйки кладбища и махнет на это дело.
– Я бы к тебе пришел, - Светик обнял Мару за талию и прижал к себе.
Мара проснулась от резкого стука в окно. Комната была погружена в синеватый полумрак — за шторой ещё не рассвело.
«Тук. Тук».
— Карлуша? — прошептала она, приподнимаясь на локте.
Но ворон мирно дремал на своей жёрдочке, спрятав клюв под крыло.
Стекло снова задрожало от ударов — на этот раз сильнее. Мара натянула на плечи халат и подошла к окну. За стёклами, в предрассветной мгле, стояла та самая девушка — бледная, с тёмными кругами под глазами. Её губы шевелились, будто она что-то говорила, но звук не проникал внутрь.
— Светик! — Мара резко обернулась, но кровать была пуста.
На тумбочке лежала записка: «Уехал на склад, вернусь к обеду. Не волнуйся».
Сердце ёкнуло — Светик никогда не уезжал так рано.
Третий удар — и стекло треснуло.
Мара инстинктивно отпрянула, но девушка не пыталась влезть внутрь. Она лишь прижала ладонь к трещине, и на стекле проступили чёрные, как смоль, буквы: «Смерть близко».
— Что?! — Мара рванула ручку окна, но рама не поддавалась, будто намертво вмёрзла в стену.
Анастасия медленно подняла палец к губам — «тише» — и указала за спину Мары. Ее обдало холодом.
За её спиной, в углу комнаты, стояла «тень».
Не просто темнота — плотная, густая, словно вырезанная из ночи фигура. Две бледные точки светились на месте глаз.
— Карлуша! — Мара кинулась к ворону, но тот уже готовился нападать на тень, увеличиваясь в размерах.
Тень шагнула вперёд. Ворон расправил крылья и кинулся на нее.
— Мара?! — донёсся откуда-то голос Светика. — Проснись, милая!
Он замолчал.
Тень замерла.
Анастасия за окном вдруг улыбнулась — слишком широко, неестественно — и исчезла.
– Мара, проснись, это всё сон! Мара! – слышался голос Светика.
Она резко обернулась.
Тень нырнула в стену, словно вода в песок. Мара резко распахнула глаза, задыхаясь от ночного кошмара. Она села в кровати и уставилась на стену.
— Ч-что это было?! — Светик, бледный, схватил её за плечи.
— Не знаю, мне приснился кошмар, — Мара дрожала. — Это связано с той девочкой, которая приходила накануне ко мне.
Она посмотрела на окно — трещина на стекле исчезла. Но на подоконнике лежал смятый листок, тот самый, со знаком.
– Милая, тебе принести водички? – спросил ее Светик.
– Да, пожалуйста, - кивнула она.
В горле у нее все пересохло и першило.
– Она приходила к тебе, - прокаркал ворон, как только дверь за Светиком закрылась, - Она пришла посмотреть на тебя.
– Та девушка?
– Нет, тень, - мотнул он головой.
Мара сжала листок в дрожащих пальцах. Бумага была ледяной, словно принесённой из могилы.
— Что она хочет? — прошептала она, глядя на Карлушу.
Ворон наклонил голову, его чёрные глаза блеснули в полумраке:
— Она выбрала тебя. Ты видишь то, что скрыто.
Дверь скрипнула — Светик вернулся со стаканом воды. Его лицо было напряжённым.
– Как ты, милая Марушка? – спросил он, подавая ей стакан с водой.
– Да никак не могу отойти ото сна, все было так реально, - вздохнула она и стала пить воду мелкими глотками, - Теперь не знаю, усну ли или нет.
– Только три часа ночи, - Светик глянул на часы. – Попробуй поспи, я рядом и буду защищать тебя от всякой нечисти.
Она поставила на тумбочку стакан и снова легла в кровать. Светик обнял ее сзади и прижал к себе.
– Ничего не бойся, я с тобой, - прошептал он, уткнулся к ней в волосы и через пару минут громко засопел.
– Какая хорошая охрана, - хмыкнул ворон.
Мара так и не смогла уснуть. Она полежала еще полчаса, затем выскользнула из объятий Светика и вышла из комнаты. Она в коридоре накинула на себя пуховик, сунула ноги в сапоги, взяла ключи от машины. Через несколько минут Мара отъехала от дома и направилась в мастерскую. Она часто так делала, когда ей не спалось.
– Вот и несет тебя куда-то среди ночи, - проворчал ворон, - Уж не могла до рассвета дотерпеть.
– Все равно не сплю, а так хоть поработаю. Заказы стоят ведь, ждут, - ответила она.
– Ну и пусть ждут. Яночка проснется, а тебя дома нет.
– Она знает, что я могу быть в мастерской, - отмахнулась от него Мара.
В мастерской было холодно. Печка давно погасла. Она растопила печь, сдёрнула ткань с большого куска камня и села работать. Мара провела резцом по мрамору, снимая тонкую стружку. Работа успокаивала — привычные движения, знакомый скрежет инструмента. Ворон Карлуша устроился на высоком шкафу, наблюдая за ней желтыми глазами.
Мара увлеклась работой. Очнулась только тогда, когда телефон громко пиликнул – ей пришло сообщение от Светика.
– Доброе утро. Мы позавтракали. Яночку я в школу отвез. Сам поехал на работу. Желаю тебе хорошего дня. Люблю и целую.
– Любовь-морковь, - каркнул Карлуша.
– Угу, - задумчиво кивнула Мара и снова нырнула в работу с головой.
Она ничего не слышала и не видела, а только работала с камнем. К ней пару раз в мастерскую заходил отец и забегала Яночка, но она ни на что не отвлекалась, продолжая творить.
– Здравствуйте, - услышала она над ухом чей-то приятный голос.
– А? – Мара отвлеклась от памятника и увидала перед собой свою вчерашнюю гостью.
– Я вас зову-зову, а вы не слышите, - сказала Анастасия, - Очень красивый памятник и такой необычный.
– Да?
Мара растерянно посмотрела на свое творение – перед ней стояло огромное овальное зеркало, из которого высунулась тонкая женская кисть. Мара замерла, не в силах отвести взгляд от зеркала. Её собственное отражение дрожало в потрескавшейся поверхности, но это... это было невозможно. Из серебристой глубины медленно проступала женская рука - неестественно бледная, с длинными пальцами, заканчивающимися почерневшими ногтями. Кожа на запястье была испещрена странными символами, похожими на те, что она видела на форумах в Интернете.
– Да, необычно, - задумчиво ответила Мара, рассматривая памятник.
– И так символично, - вздохнула Анастасия. – А рука как живая.
Она хотела дотронуться до нее, но передумала.
Автор Потапова Евгения