Исповедь тех, кого не ждут
В комнате, где тени длиннее людей,
Где пыль танцует в лучах угасающего солнца,
Стоит женщина перед зеркалом правды —
Безжалостным судьёй прожитых лет.
Ксения. Даже имя звучит как вздох.
Она проводит пальцами по лицу,
Изучая карту страданий, высеченную временем:
Каждая морщина — глава ненаписанной книги,
Каждый седой волос — несбывшаяся мечта.
Когда-то её глаза сверкали, как изумруды после дождя.
Теперь они похожи на выцветшие фотографии —
Реликвии времени, когда счастье казалось возможным.
В десять лет она узнала, что судьба —
Азартный игрок с краплёными картами.
В тот день папа вернулся домой раньше срока,
(Ирония жизни: если бы поезд опоздал хоть на час!)
И застал мать с любовником в постели,
Которую сам собрал в день свадьбы.
Ксения гостила у бабушки.
Пекла пироги с вишней и смеялась,
Не зная, что смеётся в последний раз.
А в это время отец, с руками, дрожащими
Как осенние листья перед бурей,
Превращал любовника в труп,
А мать — в воспоминание.
Бил до рассвета, методично, словно на работе.
Любил — значит бил,
Ненавидел — значит бил.
Поэзия насилия не терпит полутонов.
Бабушка привела Ксению домой
И нашла то, что когда-то было её дочерью.
Милосердная память девочки
Стёрла подробности той сцены.
(Иногда забвение — единственный подарок судьбы).
Бабушка не выдержала тяжести горя —
Её сердце, как старые часы, просто остановилось.
И Ксения осталась одна, как последний лист на дереве,
Который зима ещё не успела сорвать.
Отец умер в тюрьме. Говорят, его зарезали в драке.
(Смешно, как круг замыкается —
Убийца от ножа погибает).
В детском доме она стала невидимкой.
"Тише воды, ниже травы," — говорили воспитатели,
Не замечая синяков, которые расцветали
На её коже, как странные цветы.
Другие дети чуяли в ней слабость,
Как хищники чуют страх.
Били и смеялись, смеялись и били.
А она молчала, собирая боль,
Как другие собирают марки или монеты.
В девятнадцать она встретила Его.
Красивого и пустого, как открытка без подписи.
Первый, кто заставил её сердце биться быстрее,
Первый, кому она показала своё хрупкое нутро.
Он выслушал историю её жизни,
Притворяясь заинтересованным,
А потом усмехнулся углом рта:
"Твоя мать сама виновата. Шлюха есть шлюха.
Отец твой — чокнутый урод, а бабка — дура старая.
Удивительно, что ты ещё девственница.
Яблоко от яблони, говорят, недалеко падает..."
(Как смешно! Он судил семью, которой никогда не знал,
По истории, рассказанной в слезах.
Вынес приговор, как будто имел на это право).
Потом были угрозы, преследования, страх.
Он превратил её прошлое в оружие против неё.
Фантазировал о смерти её родных,
Смакуя подробности, как гурман — изысканное блюдо.
Ксения начала пить. Алкоголь стал другом,
Который никогда не предаст, никогда не осудит.
Поначалу он дарил ей крылья,
Потом — цепи, тяжелее тюремных.
Ночи сливались в одну бесконечную ночь.
Мужчины — в одно размытое лицо.
Она искала тепла в чужих постелях,
Но находила лишь холод и пустоту.
Смешно думать, что близость тел
Может заполнить пустоту в душе!
Но она пыталась, снова и снова,
Как ребёнок, который верит,
Что разбитую вазу можно склеить слезами.
И вот теперь она стоит перед зеркалом —
Свидетелем её медленного увядания.
Морщины, как реки на карте прожитых лет.
Седые волосы — флаги капитуляции.
Лишние килограммы — броня от мира.
Шрамы — росписи тех, кто приходил и уходил.
Отсутствующие зубы — пробелы в истории жизни.
"Продавец в магазине" — гласит её должность.
(Иронично — она продаёт другим счастье,
Расфасованное по бутылкам и банкам,
Которого сама никогда не имела).
Но она больше не пьёт.
Это её маленькая победа,
Невидимая медаль на груди,
О которой никто не знает.
Книги стали её новыми любовниками —
Более верными, чем все предыдущие.
Вязание — медитацией для беспокойных рук.
Нить за нитью, петля за петлей,
Она плетёт новую жизнь.
И однажды она нашла кота — рыжего бродягу
С надломленным ухом и недоверчивым взглядом.
Он шипел и царапался, как её собственная душа.
Два одиночества узнали друг друга
И решили быть одиноки вместе.
(Как смешно устроена жизнь —
Иногда нужно потерять всё,
Чтобы найти то единственное,
Что действительно имеет значение).
Теперь они вдвоём — женщина и кот,
Изгои, нашедшие друг в друге дом.
И пусть никто не ждёт её возвращения,
Пусть её история никому не нужна —
Она продолжает жить назло всему.
В этом есть своя поэзия и свой смысл.
И, возможно, в этом и заключается
Настоящее мужество: продолжать дышать,
Когда каждый вдох причиняет боль.
История Ксении — не о счастливом конце.
Это история о выживании в мире,
Который никогда не был создан для нежных душ.
И в этом её трагическая красота
И её несмешной смех сквозь слёзы.