YouLenta

В комнате, где тени длиннее людей, Где пыль танцует в лучах угасающего солнца, Стоит женщина перед зеркалом правды — Безжалостным судьёй прожитых лет. Ксения. Даже имя звучит как вздох. Она проводит пальцами по лицу, Изучая карту страданий, высеченную временем: Каждая морщина — глава ненаписанной книги, Каждый седой волос — несбывшаяся мечта. Когда-то её глаза сверкали, как изумруды после дождя. Теперь они похожи на выцветшие фотографии — Реликвии времени, когда счастье казалось возможным...

На подоконнике — россыпь золотых монет, Скромных одуванчиков желтая отрада. "Мама, понюхай", — и в этих словах секрет Большего богатства, чем царская награда. Двойняшки мои, с ладоней еще не смыта Горькая зелень стеблей и земли частицы. Вы принесли мне солнце в букете свитом, Когда за окном апрельские хмурятся лица. Как быстро завянут эти дворовые звезды! К вечеру сгорбятся, головки свои понуря. Но разве ценность в стойкости их? Так просто Истина детства: любовь не течет по бумажным купюрам. Смешно и горько, как лучшие дары на свете Срываем мы между делом, почти случайно...

Пустырь за сиренью хранит свой секрет — Машина стиральная, ржавый каркас. В ней — время и вечность, и смерть, и рассвет, И всё, что не видел обыденный глаз. Мальчишка с коленками в ссадинах, Сева, Наследник пустых, позабытых дворов, Где старый холодильник — ларец для трофеев, И проволоки ржавый, запутанный кров. Он листья репейника в недра машины Засунул от скуки — обычный металл. Но круг, что вращался неутомимо, Вселенной дверью внезапно стал. Люк распахнулся в поля без конца, Где белые звёздочки в зелени трав, Летели пегасы под светом Солнца — За край горизонта, сияньем объят...

Апрельский сумрак за окном. Горчит остывший кофе. Елизавета смотрит вдаль сквозь мутное стекло. Здесь время измеряется не часом, а пелёнкой, И дни слились в один — как тесто для блинов. Ей сорок три — возраст, когда иные ищут море, Карьеру, страсти, новые миры. А у неё — раскладушка в углу чужой квартиры, И руки, пахнущие детской присыпкой и кашей. Когда Маша объявила о беременности, Елизавета рыдала не от горя — от дежавю. История повторялась с точностью театральной постановки, Только декорации беднее, а роли — тяжелей...

"Все мы — яблоки, падающие недалеко от дерева. Но только самые смелые осмеливаются катиться против холма." Всё началось с запаха яблок. Да, именно так — с простого, чуть влажного, терпкого запаха, впитавшегося в обои, скатерти и даже, кажется, в моё детство… В этом запахе жила память о прошлых осенях, когда мир казался предсказуемым, а любовь — понятной и осязаемой, как тёплый кусок пирога на тарелке. Мой родной дом. Тихая осень, тягучий вечер, когда в кухне, такой уютной и маленькой, россыпь красных, налитых солнцем яблок ждёт своего часа...