Журины друзья (5)

Лежа на колченогой продавленной кровати в ожидании Игоря Игорича с пенным эликсиром радости, дядя Рая продолжила вспоминать вчерашнее. Память возвращалась неохотно, неуслужливо.

После чукчи был Боба Гаранд с третьего курса, но как и почему - надо постараться вспомнить! Ведь уже кривая и косая была от ерша. Ага, вот в чем дело. Они пошли с Валей Сарановой отлить на третий этаж в женский туалет, который по засвиняченности почти ничем не отличался от мужского. Обе взяли с собой свои стаканы, полные пива. Валя пришла уже в боевое настроение, гаркнула басом какому-то встречному ботанику:

- Уэ, дрищ! Сюда иди!

Умела Валя рявкнуть грубым казарменным голосом, почти как ремарковская Рене де ла Тур. Про нее даже шутили: "Да она в армии служила". Ботаник боязливо подошел к двум дивам.

- Курить дай!

- У меня нету, - робко ответил очкарик.

- Я не спрашиваю, есть у тебя или нету. Я говорю: курить дай! Две сигареты с фильтром. Пять сек тебе. Время пошло! - приказала камчадалка.

Ботаник рысью побежал исполнять. Собутыльницы сделали свои дела в туалете и сели на низенький подоконник в торце коридора. Стаканы поставили на пол, периодически отпивая. Раздался торопливый топот и с лестницы в коридор ввалился Боба Гаранд - высокий, худой, вертлявый парень с третьего курса, круглый отличник и надежда всего советского оборонпрома (забегая вперед, скажем, что надежда не сбылась: едва закончив институт, он срулил на родину предков, то есть в Израиль). Обычно Боба был весельчак, хохмач и балагур, сочинял и пел бойкие и смешные частушки на злобу дня, бренчал на гитаре, фарцевал импортом, у родителей денег не брал. В этот раз он удачно продал Глебке-якуту пару почти неношенных румынских кроссовок "Томис" за 80 рублей (Глебка был богатый - ему из родных северов постоянно приходили переводы на 200, 300 да и все 400 рублей), шел веселенький по коридору и вдруг увидел странное.

Дверь в учебную комнату ходила ходуном под напором многих тел, но не поддавалась - ее держал огромный гвоздь-стомиллиметровка! В стеклянные окошки виднелись напряженные лица парней внутри, пытавшихся высадить дверь. Боба подошел поближе.

- Вы че, гвоздем дверь забили? А на хрена? - захихикал смешливый отличник.

Из-за двери хмуро ответили несколько голосов:

- Ага, сами забили... Тут кто-то был, пока мы термодинамику зубрили, заколотил нас...

Боба соображал быстро и точно. Сбегал в свою комнату, достал аккуратный ящик с рабочим инструментом (помимо гитары и скрипки он еще и столярничать, и слесарничать умел, и электриком мог), вынул оттуда солидный гвоздодер и пассатижи, вернулся и освободил узников. Из опроса потерпевших выяснилось страшное: Лёша Шолохов - набухался.

Вы знаете, кто такой Лёша Шелехов? О, я вас уверяю: лучше и не знайте! Это такой человек с пятого курса, который легко может вызвать у вас приобретенный логоневроз (заикание). Угрюмый, вечно не в духе шкафоподобный бугай, выбивающий любую дверь легким ударом ноги 47 размера. Волосатые кулаки размером с дыню "колхозница". Поговаривали, что он даже мог на своем готовом к бою мужском достоинстве удержать полное 10-литровое ведро воды! На факультете его боялись все преподаватели, кроме декана, которому он же и стучал.

Лёша Шелехов был бухой в ж...у, но видимо, надоело просто бить морды. Проходя мимо учебной комнаты и увидев ботаников, он не ворвался туда, как волк в овчарню, а сходил, нашел где-то гвоздь и молоток и забил дверь! Все ученики видели сквозь стекло, кто это долбит в косяк, но благоразумно сделали вид, что погружены во второй закон термодинамики. Когда Лёша ушел, смельчаки попытались выйти и с лицемерным удивлением оповестили всех: "Пацаны, нас кто-то гвоздем заколотил! - Че, в натуре что ли? - Ничо се! - А кто это сделал и когда? - Я ничего не слышал и не видел, а ты? - Я тоже не видел, у меня же завтра семинар!". Минут десять они кочевряжились, пытаясь выломать мощную стомиллиметровку, пока не появился спаситель Боба.

Но дело в том, что Лёша Шелехов вернулся! То ли совесть заела, то ли заопасался, что дверь не выдержит и ботаники вырвутся на свободу. И заметил издалека, что именно Боба посмел обесценить его труды!

- Э, сюда иди! - ужасным трубным голосом взревел Лёша. Боба с растерянной улыбкой показал пальцем на себя: мол, кто, я?

- Ты! Ты, сюда иди!

И Боба дал стрекача, когда попался на глаза ожидавшим сигареты дяди Раи и Вали Сарановой.