— Ты сама не звони, я наберу, — Алексей смотрел сердито. — Знаешь, там в пансионате с этим строго. И на практике со студентами мне тоже не до того. А то ты в прошлый раз…
— Но ты вроде к другу едешь? — я слегка удивилась, опять эти его «милые» странности.
— Там связь плохая, не ловит почти, — отмахнулся Алексей. — Не трать время.
У Алексея была привычка облизывать губы перед тем, как соврать. Я на это не сразу обратила внимание, думала, просто нервный тик, пересыхают губы. К тому же какая женщина в пятьдесят восемь будет придираться к мужчине с приличной внешностью и без вредных привычек? Правильно — только та, которая не понимает своего счастья.
В тот день он сказал, что едет к другу на дачу.
— Представляешь, Ирочка, Витька-то свой участок решил обрабатывать, — Алексей покачал головой, и ямочка на его левой щеке обозначилась отчетливее. — Зовет помочь с теплицей. А я что, откажу старому товарищу?
Улыбнулся, поправил очки с тонкой оправой, облизнул губы.
— Конечно, Леш, помоги, — я потянулась к нему, чтобы поцеловать. — Сколько вас там будет мужиков-то?
— Да только мы с ним. Посидим вечером, вспомним молодость. Я номер его тебе на всякий случай оставлю.
Вещей он собрал немного — спортивная сумка со штанами, футболкой и зубной щеткой. Как всегда, аккуратно сложил свои вещи и оставил на тумбочке телефон друга, написанный на клочке бумаги.
А утром, когда он уже уехал, я заметила зарядку от его телефона, оставленную на кухонном столе. Эта маленькая черная штучка смотрела на меня с укоризной — вот, не проследила за своим мужем, теперь будет на даче без связи. Почему-то назвала его мысленно именно так, хотя, справедливости ради, мы не расписывались, просто жили вместе уже три месяца.
После развода я не спешила заново оформлять отношения. Да и Алексей не настаивал, говорил, в нашем возрасте уже не важны формальности. Я соглашалась, чего там не видела, в браке-то?
— Важно только то, что мы нашли друг друга, — любил повторять он, и спокойные серые глаза смотрели мне прямо в душу.
Я покрутила зарядку в руках. Телефон его, конечно, сядет быстро, Алексей им пользовался часто, хотя и с какой-то старомодной осторожностью. Соцсетей у него не было. «В мои годы — это глупости, Ириша».
Внезапно решилась — отвезу зарядку на дачу. И Виктора его заодно увижу, познакомлюсь. За три месяца я так и не встретила ни одного друга Алексея. Он всегда к ним сам ездил.
— Да там, Ирочка, обстановка не для дам.
Взяла адрес, который он мне оставил накануне с номером телефона, и поехала. Это оказалось не так далеко, буквально полчаса езды от Москвы, поселок художников под Звенигородом. По дороге купила пирогов — не приезжать же с пустыми руками.
Дача оказалась небольшим двухэтажным домиком, выкрашенным в белый цвет, с аккуратным палисадником.
Калитка была не заперта, и я вошла во двор.
— Есть кто-нибудь? — крикнула я, стоя посреди ухоженной лужайки.
Никакого парника поблизости не наблюдалось.
На крыльцо вышел кряжистый мужчина с окладистой бородой, немного старше Алексея. Смотрел недоуменно.
— Вы к кому?
— К Виктору... И Алексею, — я начала сомневаться, правильно ли записала адрес.
— Я Виктор, — он нахмурился. — А вы кто?
— Ирина, — я растерянно улыбнулась. — Я... подруга Алексея Смолина. Он забыл зарядку от телефона, вот привезла.
Мужчина как-то странно посмотрел на меня.
— Нет тут никакого Алексея. И не было. Вы адресом, дамочка, не ошиблись?
Я впервые в жизни, кажется, не знала, что сказать.
— Но... Алексей сказал, что будет у вас на даче. Помогать с теплицей...
Виктор вдруг рассмеялся:
— У меня даже огорода нет, какая теплица! Я художник, на пленэры сюда приезжаю.
Я стояла, прижимая к груди дурацкую зарядку, и чувствовала, как от стыда краснеют щеки.
— Извините за беспокойство. Видимо, недоразумение какое-то, — пролепетала я, пятясь к калитке.
— А как фамилия вашего Алексея? — вдруг спросил Виктор.
— Смолин, Алексей Павлович.
Он задумался, потом покачал головой:
— Нет, не знаю такого. Вы ему наберите, дамочка. Чего зря волноваться.
Я попрощалась и вышла на улицу. Набрала номер Алексея, но телефон был выключен.
— Сел, очевидно, без зарядки-то, — подумала я. — Но где же он тогда?
Следующий звонок был на тот номер, который оставил мне Алексей. «Телефон друга Виктора». Длинные гудки.
— Алло? — наконец ответил мужской голос.
Но это был не тот Виктор, что только что со мной разговаривал.
— Здравствуйте, это Ирина, подруга Алексея.
— Какого Алексея? — явное недоумение в голосе.
— Смолина, Алексея Павловича. Он оставил этот номер для связи, сказал, к вам поехал…
— Я не знаю никакого Алексея Смолина. Вы ошиблись номером.
Я стояла посреди поселка художников, сжимая в одной руке телефон, в другой — бесполезную зарядку, и чувствовала, как земля уходит из-под ног.
Когда я познакомилась с Алексеем четыре месяца назад, мне и в голову не приходило его проверять. Столкнулись в супермаркете, он смотрел на полку с кофе так внимательно, будто решал судьбы мира.
— Не могу выбрать между колумбийским и бразильским, — признался он мне, заметив мой взгляд. — Может, посоветуете?
Его интонация, мягкая, с ироничными нотками, выдающими интеллигентного человека, сразу подкупила. Я почему-то ответила, что кофе — это слишком личное, и тут советы не помогут. Он рассмеялся, и в уголках глаз собрались мелкие морщинки.
— Тогда, может, хотя бы за чашкой этого напитка вы мне расскажете, почему так считаете?
И я согласилась. В свои пятьдесят восемь я проработала всю жизнь бухгалтером и провела двадцать пять лет в браке. Он, кстати, развалился два года назад. Мы развелись без скандалов, просто устали друг от друга.
Вообще-то, я не ожидала, что буду сидеть в кафе с незнакомым мужчиной и говорить о кофе. О том, что вкус — это единственное, что у нас не могут отнять. И иногда лучше выбирать то, что нравится, а не то, что правильно.
Алексей слушал меня так, как никто и никогда. Даже голову немного наклонял, и эта его привычка трогала до глубины души.
Держал телефон крепко, не давая пролистать лишнего, и в тот момент я нашла это трогательным.
Уютный, немногословный, с привычками человека, привыкшего жить в одиночестве, Алексей легко вошел в мою жизнь. Я и не заметила, как стала заботиться о нем — готовить завтраки, гладить рубашки.
— Ирочка, ты мой ангел, — говорил Алексей, обнимая меня за плечи.
И я таяла от этих простых слов.
Несколько раз в неделю, обычно по средам, пятницам и субботам, он уезжал — то в командировку, то к друзьям, то навестить старенькую маму в подмосковном пансионате. Я не напрашивалась с ним — понимала. К тому же на звонки он отвечал исправно, всегда в восемь вечера, коротко, но тепло.
— Скучаю, моя хорошая. Завтра увидимся.
И я была счастлива. Отношения развивались спокойно, без страстей — так, как и должно быть в нашем возрасте. Но теперь, стоя посреди чужого дачного поселка, я чувствовала себя последней идиоткой.
В тот же день я вернулась в Москву с ощущением сквозняка в голове. В квартире было совершенно нечего делать, бестолково ходила из комнаты в комнату, не зная, куда себя деть.
Вечером, не выдержав, пошла в магазин — тот самый, где мы встретились с Алексеем. Сама не знаю зачем. Может, в надежде случайно столкнуться с ним. Или просто чтобы отвлечься.
Я стояла у той же полки с кофе, когда заметила женщину, внешне похожую на меня. Того же возраста, с такой же стрижкой «боб», только цвет волос немного темнее. Она рассматривала кофе точно так же сосредоточенно, как когда-то Алексей.
Не знаю почему, но я решила подойти. Может, это была судьба.
— Трудный выбор? — спросила я и улыбнулась.
Она подняла на меня глаза — серьезные, умные, с легкой грустинкой, засмеялась.
— Ужасно трудный. Вы не представляете. Я, вообще-то, не знаток.
— Поверьте, представляю, — я протянула руку. — Ирина.
— Юлия, — она пожала мою ладонь. — Вы часто здесь бываете?
— Иногда, живу недалеко. А познакомилась здесь с одним мужчиной, представляете? Прямо у этой полки.
Она как-то странно посмотрела на меня.
— Неужели? Я тоже, месяца четыре назад.
Что-то екнуло в груди. Совпадение, наверное. Москва — большой город, но не настолько, чтобы в нем не случались такие… казусы.
— Забавно, — я взяла с полки пачку кофе. — И у меня почти так же. Он еще выбирал между колумбийским и бразильским...
Юлия застыла.
— Как его звали? — спросила она тихо.
— Алексей, — ответила я. — А что?
— А фамилия... Смолин?
Пачка кофе выскользнула из моих рук и с грохотом упала на пол. Мы обе опустились на корточки за ней, и в этот момент встретились глазами.
— Алексей Павлович Смолин? — произнесла я еле слышно. — Преподаватель?
Она кивнула.
— С седыми висками и ямочкой только на левой щеке, — добавила она. — Нам нужно поговорить.
Мы сидели в том же кафе, где я когда-то пила кофе с Алексеем. Ирония судьбы. Юлия рассказывала, а я смотрела на мир вокруг и не узнавала его.
Она познакомилась с ним так же — у полки с кофе. Он подошел, спросил совета...
— И вас тоже пригласил на чашку кофе? — перебила я.
— Да, — она виновато улыбнулась. — И я, наивная, согласилась.
Мы говорили с ней час, два, три, и с каждой минутой становилось яснее, что нас обеих водят за нос. Одинаковые истории знакомства. Отличались только дни «командировок» и «поездок к друзьям». Одни и те же истории о прошлом — сын в Канаде, умершая рано жена, преподавание в техникуме.
— Он заботливый, — говорила Юлия, — всегда заметит, если что-то не так. Помню, однажды...
— Заметил, что у вас настроение плохое, и принес букет ромашек, — закончила я за нее. — Потому что они, как солнышки.
Она кивнула, и мы обе замолчали.
Я вдруг вспомнила, как Алексей звонил мне каждый вечер ровно в восемь. Даже когда был «у друзей» или «в командировке». Непродолжительные, но такие теплые разговоры.
— Он звонил тебе в девять или в десять? — спросила я.
Юлия вздрогнула:
— Откуда ты знаешь?
— Потому что мне он звонил в восемь. Как по часам. А в дни отсутствия он обычно бывал…
— У своей старой мамы в пансионате, — ее голос дрогнул. — Но, видимо, это тоже ложь.
Мы просидели в том кафе до закрытия. Две немолодые женщины, похожие друг на друга больше, чем сестры. Одинаково обманутые и такие доверчивые.
— Что будем делать? — спросила я, когда мы уже стояли на улице.
— А ты как думаешь? — Юлия посмотрела на меня с вызовом.
Всю дорогу домой меня трясло. Включив свет в прихожей, я будто другими глазами увидела вещи Алексея. Аккуратно сложенные сапоги под вешалкой, пальто на крючке. Вещи чужого человека, ночевавшего в моей квартире. Мужчины, который, вероятно, точно так же оставлял их у Юлии.
А если она врет? Бывшая подруга, обманутая любовница хочет отомстить?
Я достала телефон.
— Юля? Это Ира. Извини, что поздно... Но… Мне нужны доказательства, — пробормотала я. — Для полной уверенности.
— У меня есть фотография, где мы вместе. На фоне часов с датой, могу прислать.
Через минуту на моем телефоне высветилась фотография — Юлия в обнимку с моим... с Алексеем. На фоне больших городских часов. Это было в прошлую пятницу. Когда он, по его словам, был в командировке в Твери.
— Теперь я верю, — прошептала я. — Что будем делать?
— Встретимся с ним вместе, — ее голос звучал твердо. — Хочу посмотреть в глаза.
— Когда он возвращается? — спросила я.
— Завтра, сказал, что будет в шесть.
— Мне пока не звонил. В парке на Чистых прудах есть скамейка...
— У старой липы с дуплом, — закончила она. — Знаю, наше любимое место.
— И ваше тоже? — я горько усмехнулась. — Значит, завтра в шесть.
Всю ночь я не спала. Думала о том, как мы с Алексеем гуляли по аллеям парка. Он говорил, что скамейка у липы — его особенное место, где чувствуется покой. Рассказывал о детстве, о маме, об отце-военном. Делился планами на будущее.
А насколько вероятно, что он говорил все то же самое Юлии? Рассказывал истории, обнимал… обещания раздавал.
Утром я посмотрела на себя в зеркало — бессонница никого не красит. Но мне сегодня и не нужно было выглядеть красиво. Надела первое, что попалось под руку.
В шесть вечера я пришла в парк. Юлия уже ждала — такая же уставшая, но собранная. Мы сели рядом на ту самую скамейку и стали ждать.
— Он всегда опаздывает минут на десять, — сказала я. — Говорит, что пунктуальность — это мещанская добродетель.
— Очевидно, роль выучил хорошо, — Юлия невесело усмехнулась.
Алексей появился ровно через десять минут, как мы и предсказали. Увидел Юлю издалека, помахал рукой, но по мере приближения его улыбка увядала, а шаги замедлялись. Наконец он остановился в трех метрах от скамейки, глядя на нас с открытым ртом.
— Юлечка? — произнес он. — А ты что тут...
И осекся, увидев меня.
— Здравствуй, Алексей, — мы произнесли это почти хором.
Он выглядел так, будто увидел призрака. Или двух.
— Что происходит? — пробормотал он. — Вы знакомы?
— Познакомились вчера, — ответила Юлия. — У полки с кофе. Там, где ты нас обеих подцепил.
Он ничего не ответил, только облизнул губы.
— Что молчишь, Леша? — я уже взяла себя в руки. — Расскажи нам, как ты проводишь свою жизнь. Например, где ты был в эти выходные?
— И главное — у какого друга Виктора? — подхватила Юлия. — У художника или у бизнесмена? Или есть еще третий?
Алексей тяжело опустился на скамейку между нами.
— Девочки, я все объясню, — начал он.
— Не утруждайся, — перебила его Юлия. — Мы уже все поняли. Вопрос в том, зачем? Что за двойная жизнь?
Он вздохнул, посмотрел куда-то вдаль.
— Я не хотел никого обидеть... просто... — он замялся. — Боялся остаться один. В старости, понимаете? Когда руки уже не те, и глаза плохо видят, и в туалет не всегда успеваешь... Кто позаботится?
— Мог бы честно сказать одной из нас, — я не могла поверить своим ушам.
— Кому именно? — он развел руками. — А как выбрать? Обе вы прекрасные, заботливые, хорошие хозяйки...
— Мы что, на конкурсе невест?! — возмутилась Юлия.
— Нет, конечно, нет, — он сокрушенно покачал головой. — Просто я... не мог выбрать. Думал, поживу с каждой, присмотрюсь, с кем комфортнее, спокойнее. И решу, где мне потом остаться.
— То есть ты нас... тестировал? — мой голос дрогнул.
— Нет, что ты, Ирочка! Я искал родственную душу. Просто сразу было трудно определить, кто больше подходит. Вот я и... — он снова облизнул губы.
— Решил поэкспериментировать с обеими сразу, — Юлия жестко усмехнулась. — А потом выбрать ту, которая удобнее. Как диван в магазине мебели — посидел на одном, на другом, потом решил.
— Я не так бы это сформулировал, — он поморщился. — В моем возрасте уже не о любви речь, а о взаимной поддержке. Казалось, это... рациональный подход.
Я смотрела на него и не узнавала. Где тот мягкий, заботливый мужчина, который слушал меня с таким вниманием, замечал каждую мелочь?
— А то, что мы живые люди с чувствами, тебя не волновало? — спросила я. — Леш, а фальшивые адреса и номера зачем?
— Я хотел как лучше, — он развел руками. — Чтобы никого не обидеть. Думал, определюсь, а с другой просто как-нибудь разойдусь...
— Интересно, как? — Юлия подняла брови. — Придумал бы очередную ложь?
— Ну, это не совсем... Просто не говорил всей правды, — он потер переносицу. — Я так устал, девочки. Тяжело все время помнить, что кому сказал. Какую историю рассказал.
Внезапно мне стало жаль его — запутавшегося в собственной паутине лжи. Но еще больше мне стало обидно за нас, двух взрослых женщин, поверивших в искреннее внимание мужчины, оказавшегося обычным потребителем.
— Знаешь, Алексей, — я встала, — всегда считала себя умной женщиной. И даже после развода не озлобилась, верила, что мир справедлив. Что есть настоящие, честные отношения.
— Я тоже верила, — Юлия поднялась следом. — Думала, что в нашем возрасте уже не играют в игры. Можно расслабиться и просто быть собой.
Алексей смотрел на нас умоляющими глазами.
— Девочки, ну что вы... Может, попробуем все-таки... — он снова облизнул губы. — Вместе как-нибудь... Вы же такие похожие, почти как сестры...
— Вместе? — Юлия расхохоталась. — Ты предлагаешь нам обеим ухаживать за тобой?
— Нет, конечно, но... — он замялся. — Просто мне с вами обеими было так хорошо.
— А нам с тобой — плохо, — сказала я твердо. — Потому что все, что мы получили, — ложь. Каждое твое слово, каждый жест — просто игра. Ты актер, Алексей, но плохой, одной роли.
Я повернулась к Юлии.
— Ты идешь?
Она кивнула.
— Подождите! — он вскочил. — Давайте хотя бы поговорим! Я все объясню!
Но мы уже шли по аллее и не оборачивались.
— Как думаешь, сколько еще таких, как мы? — спросила Юлия, когда мы вышли из парка.
— Не знаю, — я пожала плечами. — Возможно, мы единственные. А может, у него целый гарем.
Мы посмотрели друг на друга и вдруг рассмеялись — громко, искренне, до слез.
— Прости, — сказала я, утирая глаза. — Просто представила его с еженедельным графиком визитов.
— А я — как он путается в именах, — Юлия тоже вытирала слезы. — Ирочка... то есть... Юлечка...
Мы опять расхохотались. Два немолодых человека, проходивших мимо, с осуждением покосились. Но нам было все равно.
Через неделю Юля позвала меня в театр. А потом — в кино, на выставку. Так вышло, что любовь мы обе не нашли. Зато, кажется, стали неплохими подругами.