Подвигам бойцов и командиров 10-й ордена Ленина Сталинградской стрелковой дивизии войск НКВД посвящено достаточно исторических исследований.
Но мало кто знает, что в Наркомате внутренних дел перед войной существовало ещё одно соединение с тем же порядковым номером – 10-я дивизия войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений.
Она практически в полном составе полегла в жестоких боях на Украине огненным летом 1941 года...
В тисках окружения
В начале июля подразделения той 10-й дивизии войск НКВД, выполняя распоряжение штаба 6-й армии, больше недели сдерживали немцев, рвущихся к Виннице и Житомиру. Затем, не имея на вооружении даже противотанковых ружей, а лишь бутылки с горючей смесью, сумели отогнать прорвавшиеся к Погребищам фашистские танки. И дерзкими контратаками, нередко доходившими до рукопашных, вышвырнули врага из района Монастырищ. Чуть позже именно её бойцы и командиры вывели из окружения основательно потрёпанную 80-ю дивизию РККА.
А в августе 1941-го обескровленные остатки 65, 66, 75 и 77-го полков дивизии сами попали в кольцо, стальными тисками сдавившее их вместе с частями 6-й и 12-й армий недалеко от Умани – в лесах Зелёной Брамы.
Бесценные воспоминания о тех трагических событиях оставил военный корреспондент, знаменитый советский поэт песенник Евгений Долматовский, который волею обстоятельств вынужден был прорываться из уманьского котла вместе с красноармейцами 10-й дивизии войск НКВД и получил при этом несколько ранений.
Не историки, не писатели, а именно он, мастер песенной поэзии, в своей документальной повести «Зелёная Брама», вышедшей в 1983 году, впервые рассказал всему миру о подвиге бойцов чекистов. А до этого Евгений Долматовский годами разыскивал своих товарищей окруженцев, участников тех событий, изучал архивные материалы, мемуары генералов вермахта, беседовал с немецкими военными историками, бывшими солдатами германской армии, участвовавшими в тех жестоких боях.
Благодаря «Зелёной Браме» Долматовского люди узнали, как воины 10-й дивизии войск НКВД по охране железнодорожных сооружений «отходили последними, прикрывая другие части». Как в беспрерывных схватках её 66-й полк «превратился в батальон, батальон – в роту, и рота та впоследствии погибла полностью».
Как обессиленные бойцы и командиры 77-го полка дивизии в окружении вынуждены были неделями питаться одной травой. Дупла деревьев в лесу изобиловали диким мёдом, но после него нестерпимо хотелось пить. А в округе не было ни одного ручья, и жажду приходилось утолять, слизывая с листьев росу.
Как поднимались в убийственную атаку раненые солдаты 75-го полка: патронов не оставалось, одна рука – на самодельном костыле, сработанном из ветки дерева, в другой – последняя граната... Сводный отряд именно этой воинской части, возглавляемый комвзвода Александром Шаповаловым, практически безоружным напал на отдыхавших в селе Копенковатом гитлеровских горных егерей. И те в страхе бежали!
Стальное племя
Евгению Долматовскому в процессе работы над своей документальной повестью удалось проследить судьбу не только целых воинских частей и подразделений 10-й дивизии войск НКВД по охране железнодорожных сооружений, но и отдельных её военнослужащих.
Например, именно благодаря изыскательскому труду поэта песенника широкой публике стало известно, как укрывали и выхаживали крестьяне тяжелораненого командира 66-го полка этой дивизии подполковника Виктора Серебрякова. Восстановив силы, офицер отыскал партизан, воевал в рядах народных мстителей, командовал партизанской бригадой, действовавшей в брянских лесах, и геройски погиб в июле 1943 года. Надпись, сделанная после войны соратниками на его на могиле, гласит: «Виктору Серебрякову – партизанскому суворову».
Работа над повестью свела Евгения Долматовского с тремя бывшими воинами 10-й дивизии войск НКВД по охране железнодорожных сооружений, сражавшимися в уманьском кольце. Это снайперы Евгений Серебряков (сын Виктора Серебрякова, воевавший в отцовском полку) и Михаил Румянов, а также военфельдшер Фёдор Мымриков. Тяжело раненных, их захватили в плен, но они бежали, чтобы продолжить борьбу. Причём Серебряков младший делал это дважды.
Второй побег он совершил из эшелона, следовавшего в Аушвиц – один из самых страшных гитлеровских лагерей смерти, находящийся на территории польши и более известный как освенцим. Евгений выломал несколько досок из пола вагона и выбрался из состава, когда тот уже приближался к пункту назначения. Через несколько дней скитания по лесам он набрёл на отряд польских партизан и сражался в нём под кличкой ключ. В 1944 году, после встречи польских патриотов с красной армией, Евгений Викторович продолжил воевать в одной из частей советских войск.
Михаила Румянова в составе группы военнопленных направили в Лотарингию, на запад Франции. Там он вскоре включился в деятельность антинацистского подполья, был связным в местном партизанском отряде, который возглавлял бежавший из плена старший лейтенант красной армии Иван Фищенко. Увы, в конце лета 1944 года михаила в числе других «восточных рабочих» вернули в Германию и заключили в концлагерь Заксенхаузен. Там охранники из числа эсэсовцев, озлобленные успехами советских войск, регулярно избивали пленных красноармейцев. И Михаил Румянов стал инвалидом...
Удивительна судьба военфельдшера Фёдора Мымрикова. В уманьском лагере для военнопленных он заболел тифом. Когда находился в бессознательном состоянии, его сочли мёртвым и вместе с трупами других заключённых, умерших от болезней, голода, ран или побоев, вывезли за территорию лагеря. Очнувшись в братской могиле, Фёдор нашёл в себе силы выбраться из-под горы безжизненных тел. После многодневных мытарств и скитаний он невероятным образом добрался до города Турбов, что в Винницкой области. И это было знаком судьбы.
Дело в том, что ещё в лагере, до того, как тиф свалил военфельдшера, ему однажды через колючую проволоку перебросила полбуханки хлеба незнакомая женщина. В «посылке» была записка: незнакомка сообщала, что в случае удачного побега солдату нужно пробираться в Турбов, где она гарантировала ему безопасное убежище. Далее следовали адрес и имя благодетельницы – Наталья Ивановна музыкант.
К ней и направился Фёдор Мымриков, оказавшись в незнакомом городе... Вскоре он включился в работу городского подполья.
Из уманьского окружения с боями через линию фронта вышла лишь горстка воинов 10-й дивизии войск НКВД по охране железнодорожных сооружений. Удалось это лишь потому, что пробивались они не на юг или восток, как распорядился штаб всей окружённой в Зелёной Браме войсковой группы, а в западном направлении, где немцы ожидали прорыва меньше всего.
Именно с той горсткой выходил из котла командир дивизии полковник Иван Могилянцев. В одной из стычек с гитлеровцами он был тяжело ранен. По приказу комдива бойцы оставили его на попечение жителей села Вербово. Те, рискуя жизнью, укрыли, вылечили и выходили офицера.
Встав на ноги, Иван Сергеевич принялся настойчиво искать партизан, для чего исходил всю округу в качестве мастера часовщика, поскольку действительно неплохо знал это ремесло.
Партизан и подпольщиков комдив не нашёл, но в феврале 1943-го проскользнул-таки за линию фронта и вышел к своим.
Пройдя проверку, полковник Могилянцев был назначен на должность заместителя командира 280-й стрелковой дивизии и вместе с соединением участвовал во многих боях.
14 апреля 1944 года при штурме укреплённого пункта у села Монастыриска, что на Западной Украине, Иван Сергеевич получил смертельное ранение и скончался на руках у своих солдат…
