- Я не подпишу согласие на операцию, - сказала свекровь, - мой сын должен иметь детей

Полина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Слова Нины Петровны, произнесенные с ледяным спокойствием, словно приговор, эхом отдавались в больничном коридоре.

Она не может так поступить. Не имеет права. Это же жизнь Кости...

Но свекровь могла. Костя лежал в реанимации без сознания после аварии. Врачи говорили о срочной операции, которая спасет ему жизнь, но может лишить возможности иметь детей. И по закону, когда пациент не в состоянии принять решение сам, это право переходит к ближайшим родственникам.

К матери. Или к жене.

Но их брак с Костей был всего лишь гражданским. В глазах закона Полина была никем.

Начало истории

Они познакомились три года назад на корпоративе – банальная история служебного романа. Полина работала в отделе маркетинга, Костя пришел в компанию новым финансовым директором. Высокий, серьезный, с внимательным взглядом карих глаз и неожиданно мягкой улыбкой.

Их отношения развивались стремительно. Через два месяца Костя предложил съехаться, через полгода они уже планировали совместное будущее.

Только одно омрачало их счастье – категорическое неприятие Полины матерью Кости. Нина Петровна, вдова генерала, женщина с железным характером и четкими представлениями о том, какой должна быть жена ее единственного сына, с первой встречи невзлюбила "выскочку из маркетинга".

• Она старше тебя, - говорила она сыну при каждом удобном случае. - На четыре года, Костя! Ей уже тридцать два, а где дети? О чем она думала все эти годы?

Полина старалась не обращать внимания на колкости свекрови. Ради Кости она была готова терпеть многое. К тому же, они редко виделись с Ниной Петровной – та жила в другом городе и приезжала только на праздники.

Вопрос о официальном браке они с Костей обсуждали не раз. Он был за, но не настаивал, понимая ее опасения. Первый брак Полины закончился болезненным разводом, и она не спешила снова идти в ЗАГС.

• Штамп в паспорте ничего не меняет, - говорил Костя, обнимая ее. - Главное, что мы вместе.

Как же она теперь жалела о своей нерешительности! Будь они официально женаты, именно она принимала бы решение о операции. А не эта жестокая женщина, готовая рисковать жизнью сына ради гипотетических внуков.

Роковой день

День, перевернувший их жизнь, начинался обычно. Костя уехал на важную встречу за город, обещал вернуться к ужину. Полина готовила его любимое ризотто с белыми грибами, напевая под любимый плейлист.

Телефонный звонок прозвучал как гром среди ясного неба.

• Полина Андреевна? - незнакомый мужской голос. - Вы знаете Константина Воронцова?
• Да, - ее сердце пропустило удар. - Я его девушка. Что случилось?
• Авария на трассе. Его доставили в областную больницу. Состояние тяжелое. Вы можете приехать?

Дальше все было как в тумане. Такси до больницы, бесконечные коридоры, запах лекарств, разговор с врачом – молодым хирургом с усталыми глазами.

• Множественные травмы, внутреннее кровотечение, - говорил он. - Нужна срочная операция. Но есть осложнение – травма в области малого таза. Мы сделаем все возможное, но существует высокий риск, что пациент останется бесплодным.
• Спасите его, - только и смогла сказать Полина. - Пожалуйста, просто спасите его.
• Нам нужно согласие на операцию от ближайших родственников, - продолжил врач. - У него есть семья?
• Я... мы живем вместе три года. Но официально не расписаны.
• Понимаю. А родители?
• Мать. Она живет в Новгороде.
• Мы должны связаться с ней. По закону...

Полина кивнула, понимая неизбежность. Она сама позвонила Нине Петровне, стараясь говорить спокойно, объясняя ситуацию. Та выслушала молча, затем сухо сказала:

• Я выезжаю. Буду через четыре часа. Никаких решений без меня не принимать.

Эти четыре часа были самыми долгими в жизни Полины. Она сидела возле реанимации, вздрагивая от каждого звука, молясь всем богам, в которых никогда не верила.

Когда появилась Нина Петровна – прямая, подтянутая, в строгом костюме, словно на деловую встречу приехала, а не к сыну в больницу – Полина бросилась к ней:

• Нина Петровна, врачи говорят, нужна срочная операция...
• Я поговорю с врачом сама, - отрезала та, даже не взглянув на Полину.

Разговор с хирургом был долгим. Полина стояла в стороне, не смея вмешиваться, но ловя каждое слово. Врач терпеливо объяснял необходимость операции, возможные риски, альтернативы (которых, по сути, не было).

И тогда прозвучала эта фраза:

• Я не подпишу согласие на операцию. Мой сын должен иметь детей.

Борьба за жизнь

• Вы понимаете, что без операции он может умереть? - в голосе врача звучало неверие.
• А с вашей операцией он останется инвалидом, - парировала Нина Петровна. - Полумужчиной. Вы можете гарантировать, что он сохранит... функции?
• В медицине нет стопроцентных гарантий, - устало ответил хирург. - Но шансы есть. А без операции шансов нет вообще.
• Должны быть другие варианты, - настаивала Нина Петровна. - Другие больницы, другие специалисты.
• На транспортировку нет времени, - врач начинал терять терпение. - Счет идет на часы.

Полина не выдержала, вмешалась в разговор:

• Нина Петровна, прошу вас! Речь идет о жизни Кости!

Свекровь повернулась к ней, и в ее взгляде Полина увидела такую ненависть, что отшатнулась.

• Не смей указывать мне, как поступать с моим сыном, - процедила она. - Ты даже не жена ему. Просто сожительница. Временное увлечение.

Эти слова ударили больнее пощечины. Но Полина взяла себя в руки:

• Дело не в моем статусе. Дело в Косте. Он бы хотел жить, даже... даже если ценой будет бездетность.
• Откуда тебе знать, чего бы он хотел? - усмехнулась Нина Петровна. - Мой сын всегда мечтал о большой семье. О детях. О продолжении рода.
• Я знаю, потому что мы говорили об этом, - тихо сказала Полина. - Мы обсуждали разные сценарии жизни. И Костя говорил, что главное – быть вместе. Дети – это прекрасно, но не единственное, ради чего стоит жить.

Нина Петровна покачала головой:

• Красивые слова. Мужчины часто говорят их, чтобы утешить женщину. Особенно если она... в определенном возрасте.

Врач прервал их перепалку:

• Дамы, у нас нет времени на споры. Нам нужно решение. Сейчас.

Нина Петровна выпрямилась, поджала губы:

• Мое решение неизменно. Я не подпишу согласие на операцию, которая сделает моего сына бесплодным. Ищите другие варианты.

Полина почувствовала, как внутри все обрывается. Неужели эта женщина готова пожертвовать жизнью сына ради гипотетических внуков?

• Тогда я вынужден действовать в соответствии с протоколом, - сказал врач. - Мы созываем консилиум и обращаемся в этический комитет больницы. В экстренных случаях, когда решение родственников может нанести вред пациенту, мы имеем право действовать в интересах спасения жизни.
• Вы не посмеете! - возмутилась Нина Петровна. - Я подам на вас в суд!
• Это ваше право, - спокойно ответил врач. - А мой долг – спасти вашего сына.

Он повернулся и быстрым шагом направился к ординаторской. Нина Петровна, бросив на Полину испепеляющий взгляд, поспешила за ним.

Полина осталась одна в коридоре, чувствуя полное бессилие. Она не могла помочь Косте, не могла повлиять на решение врачей или его матери. Все, что ей оставалось – ждать и надеяться.

Неожиданная помощь

• Девушка, вы в порядке?

Полина подняла голову. Перед ней стояла пожилая женщина в белом халате с бейджем "Валентина Сергеевна, главная медсестра".

• Я слышала ваш разговор с матерью пациента, - мягко сказала медсестра. - Тяжелая ситуация.

Полина кивнула, не в силах говорить.

• Пойдемте со мной, - Валентина Сергеевна взяла ее под локоть. - Вам нужно выпить чаю и успокоиться.

В маленькой ординаторской было тихо и пахло лекарствами. Медсестра усадила Полину за стол, поставила перед ней чашку крепкого сладкого чая.

• Пейте. Сахар помогает при стрессе.

Полина послушно сделала глоток. Горячий чай немного привел ее в чувство.

• Спасибо, - прошептала она. - Я просто не знаю, что делать. Она готова рискнуть его жизнью из-за своих представлений о том, что важно.

Валентина Сергеевна задумчиво смотрела на нее:

• Вы давно вместе?
• Три года.
• И не расписались?
• Нет, - Полина горько усмехнулась. - Теперь жалею об этом каждую секунду.

Медсестра кивнула:

• Понимаю. Но, знаете, возможно, есть выход.
• Какой? - Полина подняла на нее глаза, полные надежды.
• У вас есть общее имущество? Совместно приобретенное? Документы, подтверждающие ваше сожительство?

Полина задумалась:

• Квартира оформлена на Костю, но я участвовала в выплате ипотеки – есть банковские переводы. У нас общий счет в банке. И... - она вдруг вспомнила, - у меня есть доверенность от Кости! На представление его интересов в банке и налоговой. Мы оформляли, когда он уезжал в длительную командировку.
• Отлично, - кивнула Валентина Сергеевна. - Этого может быть достаточно, чтобы доказать фактические брачные отношения. В некоторых случаях суд признает такие союзы эквивалентными официальному браку, особенно если речь идет о жизни и здоровье.
• Но у нас нет времени на суд! - воскликнула Полина.
• На полноценный процесс – нет, - согласилась медсестра. - Но на экстренное обращение к судье – есть. Я знаю хорошего юриста, который специализируется на медицинском праве. Он может помочь.

Она достала телефон:

• Сейчас я ему позвоню. А вы допивайте чай и собирайтесь с мыслями. Вам предстоит борьба.

Гонка со временем

Юрист, Михаил Аркадьевич, приехал через сорок минут – невысокий энергичный мужчина средних лет с цепким взглядом. Выслушав историю, он сразу перешел к делу:

• Времени мало, действовать нужно быстро. Мне нужны все документы, подтверждающие ваши отношения – фотографии, счета, переписка, свидетельские показания. Все, что докажет, что вы жили как семья.

Полина кивнула:

• Большинство документов дома, но что-то есть в телефоне. Фотографии точно.
• Отлично. Я подготовлю экстренное обращение в суд. В таких случаях судья может принять решение в ускоренном порядке.
• А что с операцией? - с тревогой спросила Полина. - Врач сказал, счет идет на часы.
• Консилиум уже собирается, - сказала Валентина Сергеевна. - Я узнавала. Но без судебного решения или согласия матери они не смогут оперировать.

Михаил Аркадьевич решительно кивнул:

• Тогда не будем терять времени. Я еду в суд, вы собираете документы. Валентина Сергеевна, вы можете помочь с медицинской стороной вопроса?
• Конечно, - кивнула медсестра. - Я поговорю с главврачом. Он должен понять серьезность ситуации.

Следующие два часа прошли в лихорадочной активности. Полина звонила друзьям, коллегам, соседям – всем, кто мог подтвердить их с Костей отношения. Отправляла фотографии, сканы документов, выписки со счетов.

Михаил Аркадьевич строчил заявление, консультируясь с ней по телефону каждые десять минут. Валентина Сергеевна курсировала между реанимацией, кабинетом главврача и консилиумом, держа руку на пульсе событий.

Нина Петровна тем временем не сдавалась. Она требовала перевести сына в другую больницу, угрожала судебными исками, даже пыталась связаться с какими-то влиятельными знакомыми.

• Она настоящая фурия, - вздохнула Валентина Сергеевна, вернувшись после очередного раунда переговоров. - Но врачи стоят на своем – транспортировка смертельно опасна в его состоянии.
• Как он? - с тревогой спросила Полина.
• Стабильно тяжелый, - медсестра сжала ее руку. - Держится. Но долго так продолжаться не может.

В этот момент позвонил Михаил Аркадьевич:

• Полина, хорошие новости! Судья согласился рассмотреть дело в экстренном порядке. Через час заседание. Вам нужно быть там.
• А как же Костя? - растерялась она. - Я не могу его оставить.
• Вы должны быть в суде, - настойчиво сказал юрист. - От этого зависит решение о операции.
• Идите, - мягко сказала Валентина Сергеевна. - Я присмотрю за ним. И сразу позвоню, если что-то изменится.

Решающий момент

Заседание проходило в кабинете судьи – немолодой женщины с усталым, но внимательным взглядом. Нина Петровна тоже была там, с собственным адвокатом – холеным мужчиной в дорогом костюме.

• Итак, - начала судья, изучив документы. - Мы рассматриваем экстренное заявление гражданки Соколовой Полины Андреевны о признании фактических брачных отношений с гражданином Воронцовым Константином Игоревичем с целью получения права принимать решения о его медицинском обслуживании.

Она посмотрела на Полину:

• Вы утверждаете, что проживали вместе три года, вели совместное хозяйство, имели общий бюджет?
• Да, Ваша честь, - Полина старалась говорить четко, несмотря на волнение. - У меня есть документы, подтверждающие это – банковские выписки, свидетельские показания, фотографии.
• А также доверенность от гражданина Воронцова на представление его интересов, - добавил Михаил Аркадьевич, передавая судье папку с документами.

Адвокат Нины Петровны вмешался:

• Ваша честь, доверенность не может служить доказательством брачных отношений. Она выдана для конкретных юридических действий.
• Однако она демонстрирует высокую степень доверия, - парировал Михаил Аркадьевич. - Что в совокупности с другими доказательствами подтверждает серьезность отношений.

Судья изучала документы, время от времени задавая уточняющие вопросы. Полина отвечала, стараясь не смотреть на Нину Петровну, чей ледяной взгляд буквально прожигал ее насквозь.

Наконец, адвокат свекрови перешел в наступление:

• Ваша честь, даже если признать факт сожительства, это не дает гражданке Соколовой права принимать решения о здоровье гражданина Воронцова. По закону это право принадлежит ближайшим родственникам – в данном случае, матери.
• Если только сам пациент не выразил иную волю, - заметила судья.
• Пациент без сознания и не может выразить свою волю, - отрезал адвокат.
• Но он мог сделать это ранее, - вмешался Михаил Аркадьевич. - У нас есть доказательства, что гражданин Воронцов обсуждал с моей доверительницей вопросы, связанные со здоровьем и лечением.

Он достал из папки распечатку переписки:

• Вот сообщения, где они обсуждают возможные медицинские сценарии. В частности, гражданин Воронцов пишет: "Если со мной что-то случится, не слушай никого. Делай то, что сохранит мне жизнь. Остальное решим потом вместе".

Нина Петровна вскочила:

• Это подделка! Мой сын не мог такого написать!
• Сообщения отправлены с его верифицированного аккаунта, - спокойно сказал Михаил Аркадьевич. - Мы можем провести экспертизу, но на это уйдет время, которого у пациента нет.

Судья внимательно изучила распечатки, потом посмотрела на Полину:

• Почему вы так уверены, что гражданин Воронцов предпочел бы операцию с риском бесплодия?

Полина глубоко вдохнула:

• Потому что мы обсуждали это. Не конкретно эту ситуацию, конечно, но подобные сценарии. Костя... Константин говорил, что для него главное – наши отношения, а не возможность иметь биологических детей. Мы рассматривали вариант усыновления, если не получится зачать своих.
• У вас есть доказательства этих разговоров? - спросила судья.
• Только наши сообщения и свидетельства друзей, с которыми мы это обсуждали, - ответила Полина. - Но самое главное доказательство – это то, что Костя живет со мной три года, хотя знает, что у меня проблемы с фертильностью. Врачи говорили, что мои шансы забеременеть естественным путем очень низкие.

Это признание далось ей нелегко. Говорить о таких личных вещах перед чужими людьми, перед враждебно настроенной свекровью было мучительно. Но ради Кости она была готова на все.

Нина Петровна побледнела:

• Что? Ты не можешь иметь детей? И молчала об этом?
• Костя знал с самого начала, - тихо ответила Полина. - Я сказала ему на третьем свидании. И он ответил, что это ничего не меняет.

Судья внимательно наблюдала за этим обменом репликами, потом решительно постучала ручкой по столу:

• Я готова принять решение. Учитывая экстренный характер ситуации и представленные доказательства, суд признает фактические брачные отношения между гражданкой Соколовой и гражданином Воронцовым. Таким образом, гражданка Соколова имеет право участвовать в принятии решений о медицинском обслуживании гражданина Воронцова наравне с его матерью.

Она посмотрела на обеих женщин:

• В случае разногласий, учитывая жизнеугрожающий характер ситуации и представленные доказательства воли пациента, приоритет отдается решению, направленному на сохранение жизни, даже если это связано с риском утраты репродуктивной функции.

Нина Петровна вскочила:

• Это несправедливо! Я буду обжаловать!
• Это ваше право, - спокойно ответила судья. - Но решение вступает в силу немедленно. Секретарь, подготовьте постановление для больницы.

Ожидание

Вернувшись в больницу с судебным решением, Полина сразу направилась к заведующему отделением. Тот внимательно изучил документы, кивнул:

• Мы начинаем подготовку к операции немедленно. Консилиум уже принял решение о необходимости вмешательства, не хватало только юридического основания.
• Как он? - спросила Полина, чувствуя, как дрожат колени от напряжения и усталости.
• Состояние стабильно тяжелое, - ответил врач. - Но ваш муж – крепкий мужчина. У него хорошие шансы.

Муж. Это слово прозвучало так странно и одновременно так правильно.

• Когда операция?
• Через час. Подготовка уже началась.

Полина кивнула:

• Можно мне побыть с ним? Хотя бы несколько минут?

Врач колебался, но потом кивнул:

• Пять минут, не больше. И в защитной одежде.

В реанимации было тихо, только пищали приборы, отсчитывая удары сердца Кости. Он лежал неподвижно, опутанный трубками и проводами, бледный, с закрытыми глазами. Такой родной и такой далекий.

Полина осторожно взяла его за руку:

• Привет, любимый. Это я, Полина. Скоро тебе станет лучше, обещаю. Врачи сделают операцию, и ты поправишься.

Она говорила тихо, глотая слезы:

• Ты только держись, хорошо? Я буду ждать. Сколько нужно, столько и буду ждать. Мы справимся со всем, что будет дальше. Вместе.

Костя не отвечал, но ей казалось, что его пальцы чуть дрогнули в ее руке. Может быть, просто показалось. Но она предпочитала верить, что он слышит ее.

Медсестра мягко тронула ее за плечо:

• Время вышло. Нам нужно готовить пациента.

Полина кивнула, поцеловала Костю в лоб и вышла, чувствуя, как внутри разрастается пустота ожидания.

В коридоре она столкнулась с Ниной Петровной. Та стояла у окна, прямая и неприступная, как скала. Увидев Полину, она отвернулась.

• Нина Петровна, - тихо сказала Полина. - Я понимаю, вы злитесь на меня. Но сейчас важен только Костя. Его жизнь.

Свекровь молчала, глядя в окно.

• Я знаю, вы любите его, - продолжила Полина. - И я люблю. Давайте хотя бы сейчас будем на одной стороне. Ради него.

Нина Петровна медленно повернулась. В ее глазах Полина увидела не гнев, а боль и страх – те же чувства, что переполняли ее саму.

• Я просто хочу, чтобы у него было все, - тихо сказала пожилая женщина. - Полноценная жизнь. Семья. Дети.
• Я тоже этого хочу, - мягко ответила Полина. - И мы найдем способ, обещаю. Есть усыновление, суррогатное материнство, много вариантов. Но сначала он должен выжить.

Нина Петровна долго смотрела на нее, потом едва заметно кивнула:

• Хорошо. Сначала пусть выживет.

Это не было примирением, но это было перемирие. И сейчас этого было достаточно.

Пробуждение

Операция длилась пять часов. Пять часов, которые казались вечностью. Полина и Нина Петровна сидели в коридоре, каждая в своем углу, не разговаривая, но объединенные общим ожиданием и страхом.

Когда наконец появился хирург – усталый, с покрасневшими глазами, но с легкой улыбкой – они обе вскочили.

• Операция прошла успешно, - сказал он. - Мы остановили кровотечение, устранили повреждения внутренних органов. Пациент стабилен.
• А... другая проблема? - осторожно спросила Нина Петровна.

Хирург вздохнул:

• Повреждения в области малого таза серьезные. Мы сделали все возможное, но гарантировать сохранение репродуктивной функции не могу. Только время покажет.

Полина почувствовала, как напряглась свекровь, но та промолчала.

• Когда он придет в себя? - спросила Полина.
• Мы постепенно выводим его из медикаментозной комы. Если все пойдет хорошо, завтра-послезавтра должен начать приходить в сознание.

Следующие два дня Полина практически не покидала больницу. Она сидела возле палаты интенсивной терапии, куда Костю перевели после операции, уходила только чтобы принять душ и переодеться.

Нина Петровна тоже была рядом. Они по-прежнему мало разговаривали, но враждебность постепенно сменялась молчаливым сотрудничеством. Вместе слушали врачей, по очереди заходили к Косте, приносили друг другу кофе из автомата.

На третий день Костя открыл глаза. Это произошло, когда Полина сидела рядом с ним, держа за руку и тихо рассказывая новости, которые прочитала в интернете.

Сначала она даже не поняла, что произошло. Просто почувствовала, как его пальцы слабо сжали ее руку. Подняла глаза – и встретилась с его взглядом. Мутным, расфокусированным, но осознанным.

• Костя? - прошептала она. - Ты меня слышишь?

Он едва заметно кивнул и попытался что-то сказать, но не смог – мешала трубка в горле.

• Тише, не пытайся говорить, - Полина нажала кнопку вызова медсестры. - Все хорошо. Ты в больнице. Была авария, но теперь все будет хорошо.

Когда прибежала медсестра и убедилась, что пациент пришел в сознание, начался переполох – врачи, обследования, удаление трубки из горла, проверка рефлексов.

Нина Петровна, узнав новости, примчалась в палату. Увидев сына с открытыми глазами, она разрыдалась – впервые на памяти Полины проявив такие эмоции.

• Мама, - хрипло прошептал Костя. - Не плачь.
• Сынок, - Нина Петровна гладила его по руке. - Ты нас так напугал.

Костя слабо улыбнулся, потом перевел взгляд на Полину:

• Поля... ты здесь.
• Конечно, здесь, - она сжала его руку. - Где же мне еще быть?

В его глазах мелькнуло беспокойство:

• Что... случилось? Помню трассу, потом темнота.
• Авария, - мягко сказала Полина. - Ты не справился с управлением на мокрой дороге. Но теперь все позади. Тебе нужно отдыхать и восстанавливаться.

Он кивнул, но было видно, что его что-то тревожит:

• Врачи... что они говорят?

Полина и Нина Петровна переглянулись. Говорить ли ему сейчас о возможных последствиях операции?

• Они говорят, что ты идешь на поправку, - осторожно сказала Полина. - Была сложная операция, но все прошло хорошо.
• Какая операция? - настаивал Костя. Даже ослабленный, он оставался наблюдательным и цепким.

Нина Петровна вздохнула:

• Сынок, у тебя были серьезные внутренние повреждения. В том числе... в области малого таза.

Костя помолчал, осмысливая информацию, потом спросил:

• Я не смогу иметь детей?
• Врачи не дают однозначного ответа, - честно сказала Полина. - Только время покажет.

Она ожидала увидеть в его глазах отчаяние, но вместо этого он слабо улыбнулся:

• Главное, что я жив. И что ты рядом.

Нина Петровна отвернулась, пряча лицо. Полина видела, как дрожат ее плечи.

• Мама, - позвал Костя. - Все хорошо. Правда.
• Я просто хотела для тебя лучшего, - прошептала она. - Всегда хотела.
• Я знаю, - он протянул руку, и она осторожно взяла ее. - Но лучшее – это то, что я сам выбираю. И я выбрал Полину. Давно и окончательно.

Новое начало

Восстановление шло медленно, но уверенно. Через неделю Костю перевели из интенсивной терапии в обычную палату. Еще через две недели разрешили вставать и понемногу ходить.

Все это время Полина была рядом – помогала с упражнениями, читала вслух, просто держала за руку. Нина Петровна тоже приходила каждый день, постепенно оттаивая в отношении Полины.

Однажды, когда Костя спал после процедур, а они сидели в коридоре, Нина Петровна неожиданно сказала:

• Я была неправа насчет тебя.

Полина удивленно посмотрела на нее:

• Что?
• Я думала, ты с ним из-за денег, статуса. Думала, бросишь, когда станет трудно, - свекровь смотрела прямо перед собой. - Но ты осталась. Боролась за него. Это... многое значит.
• Я люблю его, - просто ответила Полина. - Всегда любила.

Нина Петровна кивнула:

• Я вижу. И... я рада, что он выбрал тебя.

Это не было бурным примирением с объятиями и слезами. Но это было начало новых, более теплых отношений.

Когда пришло время выписки, встал вопрос о реабилитации. Нина Петровна предложила забрать сына к себе в Новгород, но Костя был непреклонен:

• Я поеду домой. С Полиной.
• Но тебе нужен уход, помощь, - возражала мать.
• Поля справится, - уверенно сказал он. - А если нужна будет помощь, мы обратимся к специалистам.

Видя его решимость, Нина Петровна сдалась:

• Хорошо. Но я буду приезжать. Часто.
• Буду только рад, - улыбнулся Костя.

Дома, устроившись в их спальне, он наконец задал вопрос, который, видимо, давно его беспокоил:

• Поля, расскажи, как тебе удалось убедить маму согласиться на операцию? Зная ее характер, это было непросто.

Полина замялась:

• Вообще-то... она не соглашалась.

И рассказала всю историю – о категорическом отказе Нины Петровны, о помощи медсестры и юриста, о суде и признании их фактического брака.

Костя слушал с изумлением:

• Ты все это сделала? За несколько часов?
• У меня не было выбора, - пожала плечами Полина. - Речь шла о твоей жизни.

Он долго смотрел на нее, потом сказал:

• Выходи за меня замуж.
• Что? - она решила, что ослышалась.
• Замуж. По-настоящему. С кольцами, свидетельством, белым платьем – всем, как положено.
• Костя, тебе нужно восстановиться, окрепнуть...
• Я серьезно, - он взял ее за руку. - Эта история показала, как глупо откладывать важные решения. Жизнь может измениться в любой момент. Я хочу, чтобы ты была моей женой – официально, перед законом и людьми.

Полина почувствовала, как к горлу подступают слезы:

• А как же... ну, ты понимаешь. Дети. Врачи все еще не дают гарантий.
• Поля, - он притянул ее к себе. - Я чуть не умер. Это многое проясняет в голове. Дети – это прекрасно, но не обязательно биологические. Есть усыновление, есть другие варианты. Главное – что мы вместе.

Она уткнулась лицом в его плечо, не сдерживая слез:

• Я так боялась тебя потерять.
• Но не потеряла, - он гладил ее по волосам. - И теперь не потеряешь. Так что насчет свадьбы?

Полина подняла голову, улыбаясь сквозь слезы:

• Да. Конечно, да.

Эпилог

Свадьба состоялась через три месяца – небольшая, уютная церемония для самых близких. Костя уже уверенно стоял на ногах, хотя все еще опирался на трость.

Нина Петровна сидела в первом ряду, украдкой вытирая слезы. Рядом с ней – Валентина Сергеевна, та самая медсестра, ставшая за это время другом семьи.

Когда молодожены обменялись кольцами и поцеловались под аплодисменты гостей, Полина поймала взгляд свекрови – теперь уже официальной – и увидела в нем то, чего никогда не ожидала увидеть: принятие и теплоту.

Иногда самые тяжелые испытания приводят к самым неожиданным открытиям, - подумала она. И иногда нужно почти потерять что-то, чтобы по-настоящему это обрести.

Позже, когда они танцевали свой первый танец как муж и жена, Костя прошептал ей на ухо:

• Знаешь, я слышал тебя. В реанимации, когда был без сознания. Не все, конечно, но твой голос... он вел меня обратно.

Полина крепче прижалась к нему:

• Я всегда буду рядом. Что бы ни случилось.
• Знаю, - он улыбнулся. - Ты уже доказала это. Самым убедительным образом.

Они кружились в танце, и Полина думала о том, как странно устроена жизнь. Иногда нужна трагедия, чтобы найти в себе силы бороться за счастье. Иногда нужно пройти через боль, чтобы понять, что действительно важно.

И иногда нужно почти потерять любимого человека, чтобы осознать, что никакие формальности, никакие условности не имеют значения по сравнению с возможностью просто быть рядом.

Жизнь – это главный дар. Все остальное можно обрести, создать, построить заново. Если только есть с кем разделить этот путь.

Рекомендуем почитать