О том, встанет ли над Кашмиром ядерный гриб, – обозреватель «Абзаца» Андрей Перла.
Если верить Министерству обороны Пакистана, утром 7 мая доблестные войска республики сбили целых семь индийских самолетов: пять многоцелевых истребителей французского производства Rafale, один Су и один МиГ.
Интернет-остряки немедленно добавили: и еще два ковра-самолета. Шутка отличная, потому что рассказ об успехах пакистанского оружия в самом деле выглядит как восточная сказка. Но смеяться все равно не тянет. В том же сообщении из Пакистана говорится, что в республике погибло уже 26 человек и счет раненых идет на десятки.
Между тем Министерство обороны Индии сообщило, что после начала операции «Синдур» войска страны успели нанести девять ракетных ударов по территории Пакистана. Заявленная цель – «уничтожение террористической инфраструктуры». Нью-Дели наносит удары по неким «лагерям поддержки террористов», причем не только на территории провинции Кашмир, но и в глубине Пакистана. О потерях индийских войск не сообщается.
Весь мир задается вопросом: это уже война и все еще «индо-пакистанский инцидент»? Остается у двух великих азиатских держав возможность сдать назад или уже только вперед? Весь мир очень волнуется, поскольку помнит предсказание Збигнева Бжезинского. Знаменитый поляк, профессиональный русофоб и советник президента США в свое время «выдал базу»: если мировая ядерная война все-таки начнется, это произойдет в треугольнике Пакистан – Индия – Китай по вине одной из трех указанных держав.
Сколько ядерных боеголовок есть у враждующих сторон, конечно, военная тайна. Эксперты обычно называют такие цифры: от 60 до 110 у Пакистана (и есть возможность нарастить число до 150) и от 90 до 150 у Индии. Для взаимного уничтожения и необратимых изменений в биосфере Земли более чем достаточно.
Почему война между Индией и Пакистаном может стать ядерной? Помимо взаимной ненависти есть одно очень неприятное обстоятельство. Пакистан, по-видимому, за последние два года продал очень большую часть боеприпасов из своих арсеналов на Украину.
В западной прессе встречаются утечки информации о том, что в случае полномасштабных боевых действий снарядов калибра 150 мм республике хватит всего на четыре дня. Трудно сказать, насколько подсчет близок к реальности, но очевидно: если дело дойдет до большой войны, сторона, которая начнет отступать из Кашмира, испытает огромный соблазн уравнять шансы с помощью ядерной бомбы.
Если вы уже достаточно испугались, можете немножко выдохнуть. Как бы страшно ни звучали сообщения об обмене ударами, война еще не началась. Война начинается не тогда, когда идут обстрелы и делаются страшные заявления. Война – это когда массы пехоты вторгаются на территорию противника и занимают города, формируется фронт и говорят пушки.
В случае Индии и Пакистана такое не просто возможно, а очень вероятно, потому что само существование Пакистана – это и есть гарантия неизбежности войны. Он был искусственно создан англичанами, когда Индия обретала независимость. Но «когда-нибудь» не означает «прямо сейчас». Нынешнее обострение – далеко не первое. И параллельно с заявлениями об успехах и даже победах из Пакистана звучат заверения: мол, мы не будем продолжать, если Индия остановится.
Может ли та остановиться? Премьер-министр Нарендра Моди наверняка не хочет войны. Другое дело, что он не может позволить ни себе, ни своей стране потерять лицо. Не может первым предложить возобновить действие договоренностей о прекращении огня. Ему нужно, чтобы народ Индии видел: Пакистан не остался безнаказанным, он получил ответный удар – более сильный, чем тот, что нанес сам.
Сейчас имеет смысл еще раз внимательно посмотреть на восточную сказку о победах и потерях. Пакистан говорит о 26 своих погибших. В теракте, который стал спусковым крючком для начала конфликта, погибло 25 индийских туристов. Трудно не увидеть в этом сообщении сигнал: равновесие установлено, «око за око», квиты, давайте пока повременим с большой войной.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.