Хаук угрюмо обдумывал, личности всех, кто остался. Он был уверен, хотя и не говорил никому, что все, кто остался в этой группе, не дойдут до скрижалей. Он многие годы назад жил в стране, где верили в великих змеев, и несмотря на то, что современная наука привела убедительные доказательства их отсутствия. Он знал, что они есть. Более того, когда он был молод, то купаясь в ледяном фиорде был удостоен поцелуя Великого Змея. С тех пор он был устойчив ко всем ядам и смог выжить, когда враг его семьи извел весь его род.
При смертельной опасности Хаук после поцелуя получил возможность слышать что-то вроде колокольчика. Сначала он на это не обращал внимания, так как часто во время боев так получал по голове, что в ушах звенело, но потом разобрался. Колокольчики звучали только тогда, когда выхода почти не было. Почти…
Хаук вспомнил, как мальчишкой глубоко нырнул за оторвавшейся блесной сделанной из серебряной ложки матери и попал в подводное течение. Тогда он больше всего боялся, что мать огорчится из-за его гибели. Когда Хаук увидел в темноте гигантскую голову, которая объедала какие-то кристаллы со стены пещеры, куда его занесло течением, то пробулькал, выпуская последний воздух:
– Маму жалко!
Тогда страшная голова наклонилась к нему и, вдохнув воздух ему в легкие, шепнула:
– Одиннадцать детей, должен ты оставить в этом мире. Живи долго, пока не увидишь младших правнуков.
Его выбросило на берег почти бездыханного. Мать хлестала его по щекам, потом целовала и плакала. Потом шлепала по спине выбивая из него воду. Хаук очнулся и прижался к матери. Тогда зашедший к ним старик, величавший себя друидом, сообщил матери и отцу:
– Горькая у него судьба! Он переживет гибель своего рода и восстановит его спустя сотни лет. Женщина, твой мальчик, поцелован Великим Змеем, который кроме прочего во время поцелуя остудил его сердце, чтобы спасти его. Его яд превратится в огонь, который согреет его сердце, когда его поцелует, поцелованная другим Великим Змеем.
Маленький Хаук рассердился.
– Он красивый и добрый! Если бы не он я бы утонул.
– Вот-вот. Твои сыновья и дочери восстановят род Великих Змеев
Вспомнив это, Хаук усмехнулся, он был любим многими женщинами, и сам искусен в любви, но никогда, наслаждаясь, не переживал душевный трепет.
С того поцелуя Великого Змея он защищал женщин в благодарность за то, что они украшают мир и за то, что женщина подарила ему жизнь, но ни одна из них не тронула его сердце. Теперь он, прислушиваясь к колокольчику, который сообщал ему об опасности, неожиданно услышал флейту и песню. Флейта пела старинную песенку:
– Все в мире имеет конец,
и чтобы случилось начало,
случайных колец разбросав,
находим, что нас всех позвало.
Веселый пропел скворец.
Зимой закаляются чувства,
С весною приходит печалям конец
Любви начинается буйство
Хаук, понимал, что подсознание ему намекнуло на любовь, но сердито фыркнул:
– Да ладно. К кому? Я здесь никого не вижу.
Арсений удивленно посмотрел на него.
–Ты к чему это?
– Приснилось что-то, – отмахнулся тот, погружаясь в сон.
Сон был красивый. Он видел, как танцевал Наг старинный танец лотоса, а женщина училась этому танцу. Хаук, во сне сидевший в траве, волновался, наблюдая за танцем, однако он не хотел просыпаться, так ему нравилась её тонкая талия и полные крутые бедра. Когда он видел её грудь, то сердито сопел, потому что разные мысли мутили его голову, и они никак не были связаны с искусством. Арсений, подглядев его сон, ухмыльнулся и ушел договариваться о лошадях.
На ужин почти никто не пришел, и так всё было понятно, а утро было тяжелым.
Почему-то все решили, что им достанутся ахалтекинские скакуны, а, увидев невысоких гнедых и буланых лошадок, поскучнели. Однако все как-то смогли устроиться, и их маленький караван двинулся по белесой дороге между кустами и деревьями, покрытыми яркими цветами.
Денис прогарцевал на лошади, улыбнулся всем и подъехал к Рине, оттеснив Арсения.
– Мы с тобой на пару к пагоде поедем.
– Почему на пару? – она так и не поняла, почему утром с ней Хоук даже не поздоровался, а Арсений попытался успокоить, похлопав её по плечу. Про пагоду она читала в проспекте квеста и не удивилась, решив, что она уже близко.
– Ну, на этой дороге все парами едут. Ты посмотри! Нина с Толиком, Ксана с Федором, Хаук с Арсением, Евгений Григорьевич с Андреем, а Ринат с владельцем лощадей. Каждой твари по пари.
– Понятно! Ты что же, решил меня утешить, что те, с кем я вроде шла с начала квеста, теперь от меня отвернулись? Не переживай! Я еще не такое от жизни получала.
Денис кивнул.
– Я заметил это. Ничего! Я про это ущелье много читал. Желтое ущелье всё расставит на свои места. Это, знаешь ли, загадочное место. Из-за какого-то странного расположения этого ущелья, сюда почти не долетают ветра с влагой и здесь получается почти пустыня в центре джунглей. Хотя там и есть несколько маленьких озер.
– Ты просто светишься, когда рассказываешь об этом месте! Денис, что случилось?
– Только то, что я с тобой хочу попрощаться.
– Это почему? – она заглянула ему в глаза.
– Ты здесь, единственная честная. Все что-то скрывают. Хорошо, что именно ты проедешь это ущелье. Мне нельзя, да и не нужно, но я хотя бы увижу его. Я о нем у одного географа читал. Ущелье Желтых снов. Там часто бывают песчаные бури, и тогда люди видят сны, которые будят и тревожат совесть. Ты здесь единственная выспишься.
– А ты?
– Я когда читал, то не верил, а теперь глазами собственными увижу, и всё, – он усмехнулся.
– Что значит всё.
– Надоел мне этот квест! Я, как и Савва, получил, что хотел. Да и увидел много, к тому же не хочу я видеть желтые сны. Говорят, они пророческие и никогда не лгут. Хватит и того, что и так вижу каждую ночь.
– Денег не жалко? – Рина внимательно посмотрела на взволнованного мужика.
– А тебе?
– Знаешь, я ведь от себя прежней сбежала, чтобы стать той, кем родилась. Очень медленно, но я меняюсь. Чудеса кругом, а я как заледенела. Вчера поняла, что стала мечтать о смерти бывшего мужа, нет, не потому что он меня раздавил когда-то. Он ведь так не считал, это я так почувствовала, так вот вместо того, чтобы очнуться, хочу, чтобы он сдох. Стыдно ужасно! Утром, столько кофе выпила, пока не пришла в себя. Мне кофе всегда мозг прочищает. Поняла, что вспомнила старые обиды, когда наткнулась на эту Ксану. Понимаешь, я опять повторила старые ошибки. Меня никто не просил нянчиться, так нет, всё-таки вляпалась, – она угрюмо замолчала.
– Это я понимаю, – Денис вздохнул – Я же уехал от невесты беременной, неизвестно от кого. Прикинь! Мне было тошно от этого, жуть! Попытался выяснить чей ребенок, я же к ней пальцем не притрагивался, а она сказала, что хотела меня проучит за недоверие. Прыгала, рыдала и кричала: «Ну скажи, кто я! Скажи! Да, я такая!»
Отец у неё хороший мужик, всё понял, когда я всё отменил. Мать правда пыталась кричать, что я должен понять, что она ошиблась… М-да… Тошниловка! Это её отец дал денег на этот квест. Он знал, что здесь либо погибают, либо отсюда сбегают. Свою дочку от меня прикрывал! Это я только здесь понял. Да и Бог с ними! Правда, он не учел один момент, я в квест уезжал с родины моей матери, туда и вернусь. В тайгу! Его Лера меня перевернула, я перестал верить, что есть нормальные женщина. Посмотрел на тех, кто уходил, на тебя и понял, ещё найду свою. Я ведь не старый, мне только тридцать восемь!
– Я тебя старше на два года.
Он с удивлением осмотрел её.
– Хм… Помолодела что ли? Я ведь думал, что ты с Ксаной имеет разницу лет в пять не больше. Она вот молодится всё время, как моя бывшая невеста.
– Маленькая собачка всегда щенок.
– О как! Знаешь, что я понял? Надо просто жить! Не потому, что так правильно, а потому что совесть или позволяет что-то делать, или нет.
– А что же ты на Пагоду Дождя не хочешь посмотреть? В проспекте она такая красивая!
– Не тянет, да и не надо мне туда! Я это уже понял.
Они какое-то время ехали почти в темноте, такими густыми были джунгли, но впереди дороги стало светлее. Все остановились в ошеломлении от взрыва света. Они стояли в устье ущелья, которое буквально сияло, как золото, под лучами солнца. Все стены ущелья и скалы внизу были сложены из слоистого песчаника. Дорога вилась между выветрившимися столбами-скалами, из ущелья дышало жаром.
Владелец лошадей забормотал, размахивая руками и тыча в западный склон ущелья. Арсений выслушал его и повернулся ко всем.
– Мы ехали два час. Надо дать лошадям отдохнуть и напиться! Здесь есть хороший ручей! Потом будем ехать непрерывно четыре часа до постоялого двора. Внимательно следите за своим состоянием.
Денис слез с лошади и поднял руку.
– Народ! Я дальше не еду. Удачи! – он одел кольцо и исчез.
Ксана, скривившись, как от зубной боли, повернулась к Рине.
– Ещё одного выжила! Я просто поражаюсь. Что ты ему такое сказала, что он сбежал?!
– Не гавкай! – остановил её Ринат. – Он давно говорил, что хочет уйти, только ждал эту долину. Хотел её увидеть.
Ксана не сдавалась:
– С ней даже Хаук не хочет ехать вместе. Почему?
– Я и с тобой не хочу ехать! – отрезал Хаук. – Почему?
Нина поправила свои пышные волосы. Легко спрыгнула с лошади, повернулась к Арсению
– Лошадей поить сразу из ручья или есть ведра.
Арсений стал разговаривать с владельцем лошадей, тот замахал руками.
– Нина, там обрывчик. Лошадям нельзя туда, а людям легко наклониться и зачерпнуть ведром.
Рина ушла к ручью, набрала кожаное ведро воды, дала напиться лошади. Намочила платок и повязал на голову и села около лошади в тень от дерева. Все молча стали делать тоже самое. Ксана, напоив лошадь, наблюдала за Риной и Хауком. Она никак не могла понять их. Они вроде были дружны, теперь он даже не поворачивалась в сторону Рины. Почему?
Ксану раздражало, что она не понимала, как приспособиться к людям в такой непонятной среде? Здесь всё было с восклицательным знаком. Джунгли с их влажной духотой, и тут же жар пустыни и сияющим под солнцем песчаником. Животные, которых она не любила и боялась, были смирными, а её лошадь воспринимала, как мешок с рисом. Федор тоже вел себя как-то отстраненно, то есть воспринимал её, как предмет. Как себя вести?
Владелец лошадей крикнул, и они опять поехали по извивающейся дороге между многослойными столбами, похожими на заварное пирожное стоящее вертикально, почти все столбы с одной стороны были темными, а с другой стороны белесыми.
Теперь рядом с Риной опять ехал Хаук, он посматривал по сторонам, и в нём росло раздражение. Почему она ничего не спрашивает? Он ведь специально утром не стал говорить с ней, чтобы она заволновалась. Хаук был уверен, что ей нужна помощь, но она никак не проявляла слабость. Неужели сердце этой женщины в такой ледяной броне, что не только обиды от неё отлетают, но и любопытство? Может её спросить? Он фыркнул, потому что представил себе этот вопрос, типа почему ты такая с утра? Она что, ему жена, что ли?
Опять посмотрел на неё, Рина, почувствовав взгляд, провернула к нему голову.
– Как тебе пейзаж?
Хаук пожал плечами, потом задумался. Ведь она не просто так спросила! Когда лил дождь, и была грязь по колено, то все так выматывались, что никакие размышления были невозможны. Теперь, когда они не шли, а ехали, да ещё при таком пейзаже, самое время поразмышлять.
Он понимал, почему все молчат. Все думают, зачем они идут просить то, что чаще всего могут добиться сами. Он изредка посматривал на мрачнеющих на глазах мужчин и поразился тому, как отличается их реакция от женской. У Ксаны и Нины на лицах было беспокойство, они явно беспокоились за кожу на лице и всячески прикрывали лицо, но не Рина. Она ехала и нежилась под солнечными лучами, как змея, потом нахмурилась и стала внимательно рассматривать небо. Хаук тоже посмотрел на небо и нахмурился. Было ощущение, что над долиной переливается дымка.
– Ты знаешь, что это? – он наклонился к ней и вдохнул её запах, она пахла полынью и вином…
– Видела в фильме.
Хаук выпятил губу, потом опомнился, что это он так нелепо реагирует?
– Чей фильм? – он всё-таки решил уточнить.
– Китайская дорама, там были интересные вставки документального кино.
– Ты смотришь дорамы? – он был потрясен. – Ты же работаешь! Мне казалось, что подобные фильмы смотрят только домашние хозяйки от безделья.
Ему стало не по себе, от её взгляда – печаль и презренье. Хаук, молча, проехал минут десять, потом подъехал ближе.
– Что надо? – её голос мог заморозить все пустыни мира.
– Прости и выслушай! Я никогда не видел дорамы, и не имея собственного мнения высказал, что часто у нас на работе говорили парни. Уверен, что и они никогда не смотрели эти фильмы, – и понял, что ничего не изменилось.
Она посмотрела на него с надменностью королевы.
– У тебя есть прислуга?
Хаук вытаращил глаза.
– Нет! Я просто живу один и не отягощаю себя вещами. Мы живем коммуной, но у меня своя комната. Убираю всё сразу за собой. Раз в месяц жена моего друга устраивает нам разнос, и мы отдраиваем квартиру. Я не задумывался, как поддерживается порядок в доме.
– Это отнимает очень много времени, а если есть маленькие дети, то время на сериалы практически отсутствуют. Сериалы смотрят, как правило, одинокие, но работающие женщины. И обязательно, чтобы они сильно отличались от реальной жизни! Это заряжает бодростью. Некоторые читают и слушают музыку.
– Прости, Рина, но мне интересно. Что делала ты? – он знал, что она обязательно скажет, что читала книги. Женщины любят выглядеть умными в глазах мужчин.
Рина простодушно проговорила:
– Я смотрела сериалы по ноутбуку, используя наушники. Я была вынуждена жить в квартире со взрослым приемным сыном-паразитом, не желавшим меня слушать, и бывшим мужем также паразитом, который якобы воспитывал сына… Воспитал…
– Обижу, если спрошу?
– Тебе не удастся, – Рина усмехнулась.
– Так мне и надо! – Хаук покраснел. – И все-таки! Он часто тебе изменял?
– Наверное. Я не интересовалась. Мне было некогда общаться с ним, да и не зачем. Мы давно развелись.
– Ты жила с ним в одной квартире из-за сына? – Хоук пытался понять, почему, она не прогнала их.
– Да! Из-за приемного сына. Думала, что… Ладно проехали.
– Понятно. Теперь вспомни! Что тебя поразило в том фильме?
– Там показывали пустыню, перед песчаной бурей, – Рина тревожно посмотрела на него. – Небо, оно было таким же перед бурей.
Хаук подъехал к Арсению, тот выслушал все, что он говорит и подъехал к владельцу лошадей. Тот нахмурился и быстро стал говорить что-то ему в ответ.
Арсений крикнул:
– Внимание! Надо ускорится. Скоро будет песчаная буря.
– На небе ни облачка! – возразила Нина.
– Мое дело предупредить, а вы решайте сами, что важно для вашей жизни, – Арсений гикнул, и теперь все понеслись за ним, несмотря на недовольное лицо Нины и ойканье Ксаны.
Все недоверчиво переглядывались, трудно поверить в бурю, если солнце так палит, а на небе ни облачка.
Ринат, ехавший с проводником, раздраженно осматривался, не понимая, какая буря при такой погоде. Однако именно слова «… вы решайте сами, что важно для вашей жизни…» заставили его задать себе вопрос. Что он тут делает? Что изменится, когда он узнает, почему от него отказался родной отец? Человек, который воспитал его с пеленок, не рассуждая дал ему денег на этот квест, сказав лишь одну фразу: «Иди! Решай сам, что важно для твоей жизни!». А ведь он никак не мог понять, как мог, человек наплевать на родного сына.
Здесь Ринат с ужасом понял, что ничем не отличается от своего биологического отца. Ведь он, не слушая ни мать, ни реального отца с упорством маньяка решил всё узнать о биологическом отце. По сути, он бросил их так же, как когда-то его бросил, так сказать, родной отец.
Его мать говорила, что у того есть семья, удачный брак, что она не подошла его семье. Никогда ни мать, ни отец ему не врали! Он всегда почему-то сомневался в их искренности. Теперь Ринат понял, почему. Он такой же эгоист, как и его отец, и его душа подобно выжженной пустыни, по которой они ехали. Так может быть пора вернуться к тому, кто воспитал его и стал родным?
– Стойте!
Все застыли. Ринат провернулся к Проводнику.
– Я разобрался! Пора засадить эту пустыню садами, – все ошарашено смотрели на него. – Удачи вам! Я ухожу.
Ринат исчез, а вслед за этим раздался странный звук, как будто кто-то ударил по камню. Спустя полчаса солнце превратилось в кляксу, и в воздухе повисло что-то вроде коллоидной пыли желтого цвета.
Дышать было трудно, лёгкие горели, глаза слезились, и главным, что хотелось всем, это скорчится, потому что песчинки резали лицо, как стекло. При этом казалось, что они летели со всех сторон.
Как их лошади находили дорогу в этом месиве было непонятно. Впереди слышалось какое-то кукареканье владельца лошадей и крики «Чо! Чо!», видимо, именно эти крики дарили надежду лошадям, что их не бросят. Лошади прибавили ходу.
Когда они ворвались в ворота двухэтажного желтоватого сооружения, Солнца из-за бури уже не было видно. Их встретил парень в спортивном сером костюме и черном фартуке и помог ввести в высокий сарай лошадей.
Арсений крикнул:
– Оботрите лошадей! Соломой! Повторяю соломой! Она желтая в отличие от сена. Солома и сено лежат в тюках. Служитель и владелец лошадей их накормят и напоят.
Когда они вошли в небольшой обеденный зал постоялого двора, то обнаружили там ещё три компании, которые ели и пили. Рина подошла к столу, стоявшему у стены и села на скамью у стены. Ксана решила покапризничать.
– А если я не хочу здесь сидеть? – все рассаживались за стол Рины, Ксана выпятила губки. – Самый грязный стол выбрали!
Арсений помахал хозяину, то подошел сразу.
– Обед, и одну комнату на всех!
Тот поклонился и убежал. Когда вернулся, то принес чашки с рисом и блюдо с жаренным мясом и овощами. Рина встала и поклонилась хозяину, сказав по-английски.
– Мы едем поклониться к Дождевой Пагоде. Нам нельзя есть мясо.
Это было неожиданное заявление, участники квеста озадаченно переглянулись. Один из гибких и покрытый татуировкой мужчин подошел к их столу и, смотря в глаза Рине, что-то проговорил. За столом все притихли, потому что ничего не поняли. Рина прошипела на этот раз по-русски:
– Пшшёл отссюда. Шшваль!
Владелец лошадей метнулся к раскрашенному и что-то быстро заговорил, тот недоверчиво смотрел на Рину, потом произошло невероятное, почти у всех парней, сопровождавших этого парня, в руках оказалось оружие.
К ним подошел Хозяин гостиницы и что-то зашептал. Арсений вздохнул.
– Думал, что обойдется на этот раз. Господа, придётся драться! Всё просто! Наверху комнаты заняты этими господами. Или вы будете жить здесь в этой столовой. Двое суток. Песчаная буря длится два-три дня. Ну? Кто из вас попробует отбить комнату для всех? Иначе нас вообще могут выбросить в сарай для лошадей.
– Мужчины, давайте! – приказала Ксана. Раскрашенный повернулся к ней и, смеясь что-то, сказал. – Арсений! Переведите!
Впервые за столько времени Арсений сорвался.
– А пошла ты! Мужики, пошли в конюшню.
Хаук дернул за руку Рину, та безропотно пошла за ним. Неожиданно Нина закричала:
– Анатолий! Я не хочу ночевать в конюшне.
Все удивленно, посмотрели на обычно молчащего мужчину. Тот звучно провозгласил:
– Захочешь жить, поспишь в конюшне!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: