Война уходит в прошлое. Из ветеранов остались лишь древние старики за 100 лет (а ведь в Войну они были совсем юнцами). Уже даже дети Войны стали глубокими стариками.
Моя бабушка родилась в оккупации в конце ноября 1941 года на печке. Отец её, Фомченков Василий Иванович, уже ушел на фронт, хотя, будучи редактором местной газеты , мог получить отсрочку. Она его так никогда и не увидела. Младший лейтенант Василий Фомченков погиб в январе 1943 г. в Ростовской области в ходе Сталинградской битвы.
И знаете, я думаю, как это так странно, когда ты уже старше своего отца настолько, что он годится во внуки!
Войны моя бабушка, конечно, не помнила. Но росла она в атмосфере Войны, которая ещё долго не уходила из истерзанных сердец, питаясь страшными воспоминаниями.
Одно из таких воспоминаний связано с освобождением от фашистской оккупации весной 1943 г.
В оккупации моя прабабушка Фомченкова ( Кузенкова) Валентина Петровна с двумя маленькими детьми жила в деревне Горяново Издешковского района, Смоленской области. ( Сам Смоленск освободили 25 сентября 1943 г., Издешково же находится северо-восточнее и было освобождено на полгода раньше).
За время оккупации Валентину трижды водили на расстрел. И каждый раз маленький сын, вцепившись в юбку матери, ходил с ней. Все три раза Валентину кто-то спасал. Так, когда ее хотели расстрелять за то, что она учительница, на местность был совершен налет советской авиации, немцы кинулись врассыпную и расстрел не состоялся. В другой раз, когда ее хотели расстрелять за отсутствие прописки, вмешался хозяин дома и дал взятку, кому надо. В общем, Божией воли на то, чтобы ей погибнуть, видимо, не было.
Наступила весна 1943 года.
Шел коренной перелом в Великой Отечественной Войне. Один из немецких солдат предупредил Валентину, что русские наступают, каратели будут уничтожать население и нужно бежать. Но почему-то люди побежали прятаться не в лес, а в соседнюю деревню Федино.
В тот мартовский день немцы, зная о наступлении русских, стали чинить расправу над местными. К избе, в которой прятались жители, приставили часового. Через некоторое время поступил приказ и избу подожгли.
А дальше все было как в кино...
Советский снайпер, который сидел за речкой и наблюдал, что происходит в деревне , выстрелил в часового, и люди, уже наглотавшиеся дыма, выбили дверь и повалили наружу.
Валентина держала сына за руку, а дочку на руках. Толпа понесла ее, и дочку она успела оставить в сенях, рука же сына выскользнула из ее руки. Все это происходило в считанные минуты . Валентина обернулась, чтобы вытащить из избы сына: по маленькому Толе уже прошла толпа. В это время дочку, Лиду (мою бабушку ) вытащил на улицу соседский мальчик. Когда Валентина с сыном наконец выбралась из избы, маленькая Лида стояла на крыльце , подняв ручонки и восхищаясь пламенем пожара, восклицала:" Касиво!".
Люди, выбежавшие их избы, ринулись в сторону наших позиций . Немцы открыли миномётный огонь. Того самого соседского мальчика , который вывел Лиду на улицу, разорвало в клочья ...
Валентина и её дети среди других односельчан успели убежать к своим. Уже по дороге люди заметили, что Толя бежит по снегу босиком ( бурки он потерял, спасаясь из горящей избы). Но сам мальчик этого не чувствовал .
Уже после Войны этот самый маленький Толя, ещё не один год по ночам " бегал" по стенке. Во сне ему казалось , что надо убегать от немцев. А на лице его будто застыла печать ужаса пережитого: маленькое лицо как будто в миг повзрослело настолько, что его прозвали "дедок".
Таким осталось освобождение Смоленщины в памяти детей Войны.
Мои дети, увы, не будут помнить живых фронтовиков... Время стирает всё и всех, перемалывая в своих жерновах людские судьбы. Но всё же, Великая Отечественная Война связала поколения, как артерия, наполненная кровью. И я думаю , что даже среди тех, кто плохо знает своих предков , дедов и бабушек , переживших Войну, не забудут.