Каждое лето в садовом товариществе «Рассвет» разворачивалась целая огородная сага.
Центром всех событий были два участка, что стояли бок о бок, как старые сапоги в прихожей: участок Валентины Ивановны с аккуратно подстриженной малиной и выстроенными в шеренгу грядками, и участок Глафиры Тимофеевны — чуть менее стройный, но зато с душой. На нём всегда стоял самовар, кошка Шарлотка прохлаждалась под кустом крыжовника, а где-то в зарослях укропа терялись очки хозяйки.
Подружки они были больше сорока лет. Вместе на заводе работали, вместе на пенсию вышли, вместе решили, что отдыхать — это хорошо, но без огорода душа чахнет. Купили соседние участки и зажили дачной жизнью.
Каждую весну они начинали с мирного чаепития на границе участков.
— Валюха, ты опять картошку ровно по линейке сажаешь? — смеясь, спрашивала Глафира Тимофеевна.
— А ты, Глашка, опять помидоры кверху корнями посадишь? — не отставала Валентина Ивановна.
Но к середине лета всегда начиналась «холодная огородная война».
Все из-за укропа.
Валентина Ивановна была женщина педантичная. Её укроп шел строго по линии — ни шагу влево, ни шагу вправо. А у Глафиры Тимофеевны он рос как хотел. В том числе и на участке Валентины Ивановны.
— Глашка! — вопила Валентина Ивановна, обнаружив очередной «укропный десант» у себя под фасолью. — Это уже не укроп, а оккупация! Я тебя предупреждала!
— Да чтоб он у тебя в тени не завял! — парировала Глафира. — Он ж к тебе сам приполз, ты посмотри, как его к порядку тянет!
Война за укроп продолжалась три недели. Валентина Ивановна однажды даже выкопала границу на полтора штыка, поставила туда пластиковую ленту и табличку: «Частная территория. Проход укропу воспрещён!»
— Я теперь тоже табличку повешу, — не отставала Глафира. — «Тут живёт свободный укроп!»
Пока они воевали, по участку Глафиры шастал какой-то наглый кот — не Шарлотка, а белый, пушистый, морду холёную держал, как председатель. Он гадил под кусты роз, и Валентина Ивановна чуть инфаркт не схватила, увидев "подношение" прямо в своих маргаритках.
— Это твой?! — на следующий день она стояла у забора с граблями.
— Не мой. Он к тебе сам пришёл. Видать, потянуло его к порядку, — усмехнулась Глафира, подливая себе чаю.
— У меня нет такого кота! — возмутилась Валентина.
— А у меня тем более! Моя Шарлотка и рядом с ним не валялась!
На следующее утро кот мирно спал на кресле возле теплицы Валентины Ивановны. Внутри теплицы он уже поломал два огурца и разрыл ящик с базиликом.
И тут вмешалась судьба.
В субботу приехал председатель садоводства — Пётр Николаевич. Привёз с собой нового соседа: внука, Игоря, молодого ветеринара.
Игорь, улыбчивый и загорелый, прошёлся вдоль заборов, остановился у Глафиры Тимофеевны и с интересом заглянул на участок.
— А вы не видели белого кота? Мой сбежал утром, Мурзиком зовут.
Глафира молча указала на участок Валентины Ивановны, где в этот момент Мурзик ловко ловил муху.
— Вот уж правда, нашёл себе спокойную гавань, — засмеялся Игорь. — Спасибо, я его потом заберу.
После ухода Игоря Валентина Ивановна ещё долго стояла, глядя на белое пушистое недоразумение.
— Всё. Я сдаюсь, — сказала она на следующий день Глафире. — Пусть растёт твой укроп. И пусть кот живёт у меня. Он, кстати, на подушке моей спал. На вышитой.
— Значит, судьба, — подмигнула Глафира. — А у меня Шарлотка его не пустила, шипела. Видать, не приняла. У тебя же порядок, ему уютно.
Так закончилась укропная война. Подружки снова пили чай на границе участков, обсуждая урожай и молодого ветеринара.
— Слыхала, он холостой? — шептала Валентина.
— Да ты что! Надо познакомить его с нашей Леночкой из третьей аллеи. Или с внучкой Раисы Петровны.
— Лучше с моей Ирочкой! Умница, бухгалтер. Правда, три развода. Но кто сейчас без разводов?
— Валюха, ты опять лезешь со своими советами? — фыркнула Глафира.
— Это не советы, это предложение судьбы!
И снова смех, снова грядки, снова укроп. А кот Мурзик так и остался у Валентины Ивановны. Теперь он дремал под зонтом рядом с хозяйкой, играл с Шарлоткой и строго следил, чтобы на границе с Глафирой никто не шуршал.
Потому что, как выяснилось, дружба — она как огород. Главное — вовремя полоть, поливать… и не мешать укропу быть свободным.