3. После того случая Марина два дня была не своя, ей было страшно, страшно вспоминать тот вечер на квартире папы. Больше туда ехать она не хотела. Что это было. Что за существо она видела среди ряби экрана?! Почему папа, если это был он, предостерегал её, испугал её?!
Вопросы, одни вопросы, на которые у неё не было ответов.
30 октября 1920 года в очередном выпуске научного журнала Scientific American знаменитый изобретатель Томас Эдисон писал: «Если личность или то, что мы называем душой, продолжает жить после смерти, то естественно предположить, что она хотела бы общаться с теми, кого оставила здесь, на земле. Я думаю, что можно создать инструмент, который запишет потусторонние послания». Некоторые биографы Эдисона считают, что он пытался создать подобный прибор, хотя свидетельств этому нет. Маркони и Тесла также высказывали серьезный интерес к созданию технологии, позволяющей контактировать с миром духов.
Несмотря на большое количество экспериментальных результатов, никто из исследователей до сих пор не смог объяснить этот феномен. Позднее появился новый термин - иструментальная транскоммуникация, который включает в себя также потусторонние телефонные звонки, призрачные записи на видеомагнитофонах и таинственные сообщения на персональных компьютерах.
Но вот что странно, каждое третье послание оттуда несёт в себе угрозу или агрессию.
Чем больше Марина читала в интернете информацию об этом, тем ей становилось всё страшнее, но в тоже время и всё любопытнее.
Через неделю она набралась смелости и снова приехала на квартиру, на папину квартиру. Сердце было готово выскочить из груди, когда она в неё вошла и с порога услышала шипение телевизора, который не выключила, убегая отсюда в прошлый раз. Но любопытство пересилило страх и она вошла в комнату, с опаской смотря на рябь на экране телевизора, медленно подошла к дивану и присела на краешек, готовая в любую секунду выскочить из комнаты.
- Папа! Ты меня слышишь? - спросила она дрожащим голосом, глубоко дыша, не сводя глаз с экрана телевизора.
Но в ответ было громкое шипение. Через некоторое время она повторила вопрос, но ответа не было, как и теней в чёрно-белой ряби помех. Она подождала и снова позвала папу и снова никто ей не ответил.
За окном смеркалось. В комнате стало темно, по стенам заплясали призрачные тени, но папа не отвечал. Напряжение нарастало. Темнота в комнате сгущалась. Звуки с улицу с трудом проникали в квартиру через двойные стеклопакеты окон. Марине стало страшно находиться одной в квартире. Она решила, что ещё пять минут и она уйдёт, нет, выскочит отсюда и больше никогда одна сюда не вернётся. Хватит ей всего этого. Папу уже не вернуть.
- Ма-р-р-ри-и! Мо-о-я де-е-вочка! - она подпрыгнула на диване от этого голоса, мёртвого голоса, неестественного, совершенно не похожего на голос отца.
- Папа! Как ты там, папа? - по её щекам потекли слезы, когда она увидела мужской силуэт сквозь помехи на экране старого телевизора.
- Ма-р-р-ри-и! Не пла-а-чь! Ше-е-сто-е! Не-е-льзя еха-а-ть! Бе-ре-гись! По-о-мни, Ма-р-р-ри-и! - снова предупреждение, снова шестое число.
- Папа! Куда нельзя ехать? Что должно произойти? Папа! - она смотрела на экран и слышала стук своих зубов, от страха, от ужаса, который накатывал на неё волнами.
- Я ска-а-зал нельзя! - голос стал громким и злым, - Ты ...умрё-шь! Все умрё-те! Все-е-е!
- Папа, ты меня пугаешь! - её голос дрожал, она его не узнала, не узнала свой голос и понимала, что скоро потеряет сознание, не выдержит.
- Ухо-о-ди! Жи-и-ви! - и тень на экране метнулась в сторону, а потом раздалось хлопанье крыльев и гортанный страшный смех.
- Папа! - позвала она, но в ответ на экране мелькнула тень птицы, большой птицы, нет, человек, с большими крыльями или не человек.
- Вы все-е-е сдо-о-хните-е! Все-е-е! - услышала она грубый голос, сильный и страшный, сквозь громкое шипение и тень птицы снова мелькнула и исчезла.
О, Господи! - вырвалось у неё и она дрожащими руками достала крестик на цепочки из-за пазухи и поцеловала его.
- Не поможет! - на экране показалось лицо, чьей-то лицо, в ухмылке и оно было страшным, с горящими глазами и Марина вскрикнула и потеряла сознание.
Шесть пропущенных звонков от Володи. Шестой звонок привёл её в сознание. Она лежала на диване, в темноте и громкое шипение динамиков телевизора перебивал громкий звонок мобильного. Марина приняла сидячую позу, посмотрела на мерцание экрана, потом на мобильник и глубоко вздохнула.
Девять часов вечера. Значит она была без сознания почти три часа. Марина вскочила с дивана и осмотрелась - в комнате никого не было, но её не покидало чувство, что за ней кто-то наблюдает. Снова пришёл страх, накатил большой волной, накрыл её с головой и она захотела убежать отсюда, вот только ноги не слушались её, они приросли к полу. Тональность шипения телевизора изменилась, но среди помех никого не было - ни тени отца, ни тени летающего существа, никого. Теней не было, но голоса, шёпот, едва слышимый.
- ...нет не сможет! ...умрут! Всем им....! Нельзя! ...грань тонка, она может стереться! Мир рухнет...! - она прислушивалась, но услышать всё не могла, слишком тихие голоса, - ...не понимают эти люди! Они придут...! ...откроет ворота и тьма обрушится! Нельзя...!
А потом раздался громкий хлопок и телевизор выключился. Экран погас. Шипение пропало. И Марина вскрикнула от неожиданности. А потом снова раздался звонок мобильного и хоть в комнате царила темнота страх ушёл, ушёл так же резко, как и пришёл, ушёл со звонком.
Пришло безразличие. Полное безразличие. Она взяла телефон и сбросила звонок. Подождала пока глаза привыкнут к темноте и направилась к входной двери. Вышла. Захлопнула дверь. Поняла, что сил совершенно не осталось, постояла на площадке возле двери несколько минут и стала медленно спускаться по ступенькам вниз, на ватных, совершенно не гнущихся ногах.
Домой приехала на такси. Пока ехала Володя звонил ещё три раза. Марина не отвечала, сбрасывала.
Переступив порог дома упала в объятия мужа и расплакалась. У неё случилась истерика и Володе пришлось звонить другу, врачу, который приехал и сделал Марине укол успокоительного. На все вопросы Володи она отрицательно мотала головой и отказывалась отвечать.
На следующее утро он остался дома, остался с ней, позвонил на работу и предупредил своего начальника. Дождался её пробуждения, приготовил ей завтрак и спросил о том, что вчера произошло. Марина не ответила, покачала головой, тяжело вздохнула и пообещала рассказать позже, не сейчас, а когда посчитает нужным. Он не стал спорить. Он никогда не спорил.
После обеда они поехали погулять в парк, покормили уток на озере, перекусили в кафе и под вечер вернулись домой. Марине прогулка пошла на пользу - она повеселела, стала улыбаться, разговаривать, даже шутить и домой вернулась с хорошим настроением. Жизнь входила в прежнюю колею.
Надолго ли!
Звонок в пять утра разбудил её и Володю.
Мама.
Последний раз звонила поздравить с днём рождения. Значит что-то произошло и явно не хорошее. Марина не хотела отвечать, не хотела сейчас её слышать, ни в пять утра, ни в девять, ни в любое другое время. Володя настоял.
- Мариночка! Прости меня! Игорь! Ему плохо, совсем плохо! Наверное, сердце! Я так думаю! Мариночка! Как так! Что теперь будет! - она говорила быстро, всхлипывая.
- Скорую вызывай! Я чем могу тебе помочь?! - она хамила маме и не скрывала от неё своих чувств, не скрывала, что ей абсолютно всё-равно, абсолютно.
- Я вызвала! Сейчас приедут! Ты приедешь? - вот так поворот, вот так вопрос и Марина зло улыбнулась, зная, что ответит ей, - Я прошу тебя, дочь!
- Нет! Зачем мне приезжать? Мне завтра на работу! - ответила она и увидела, как на неё смотрит Володя, смотрит с осуждением, не моргая, - Он мне никто! Да и ...!
Володя дёрнул её за руку и она не договорила, но и ему и маме было понятно, что хотела сказать Марина.
- Пожалуйста, приезжай дочь! - она заплакала в трубку, но как-то неестественно, наигранно что-ли, - Марина! ...
Договорить мама не успела - Марина отключила телефон, посмотрела на мужа и отрицательно покачала головой.
- Я пошёл умываться! Нужно поехать! Я думаю нужно ехать, Марин! - он встал с кровати, тяжело вздохнул, - Она твоя мама! И чтобы ни произошло тогда, как бы больно она тебе ни сделала - это было тогда, Марин! Марин, прости её!
- Не могу, Вова! Я хочу, но не могу! Что-то внутри меня противится этому! Мама предала папу, предала меня, предала нашу семью! Я не простила её! Не могу! - она посмотрела на мужа виновато, - Не сейчас! Папы не стало! Для меня это большая утрата, мне тяжело, мне нужно научиться жить без него, а ты говоришь о ней!
- Хорошо! Всему своё время! Я пошёл умываться! Поедем!
Она не стала возражать. Она любила Володю. Он был добрым, отзывчивым парнем, совершенно не злопамятным и даже при жизни папы хотел, чтобы он встретился с бывшей женой, её новым мужем, чтобы они встретились все вместе, поговорили, простили друг друга и начали бы общение с чистого листа, забыв обо всём плохом, что было в их жизни. Папа тогда был не против, а вот мама... .
Город начинал просыпаться - медленно, нехотя: в некоторых окнах многоэтажек загорелся свет, редкие прохожие на улицах, спортсмены, бегущие трусцой по пустым тротуарам, редкие автомобили на дороге. Через час жизнь закипит, забурлит, а сейчас она только просыпается, медленно раскачивается, в это холодное, туманное, октябрьское утро.
Володя не спешил, но ехал быстро, но не нарушал ни скоростной режим, ни правила дорожного движения. Марина молчала, смотрела в боковое окно, на тёмные витрины магазинов, думая о своём. Володя тоже молчал, думал, внимательно смотрел вперёд. Темнота, холод, туман, который с трудом пробивали фонари освещения, - всё это действовало угнетающе. Володя подумал, что жена была права - нужно было оставаться дома, не ехать. Она была права. Права.
Громкий сигнал клаксона, рёв мощного двигателя, дальний свет слева и удар, мощный удар слева. Машина завертелась, перевернулась на крышу, заскользила на ней, высекая искры из асфальта и врезалась в столб. Всё произошло так быстро, что Марина не сразу поняла, что произошло. Она посмотрела на мужа, на капельки крови стекающие по его голове, по волосам и капавшие на белый потолок автомобиля. А потом перед глазами всё поплыло и она потеряла сознание.