1.Марина тяжёло переживала утрату отца, единственного человека, который всегда её понимал, всегда её поддерживал, всегда ей помогал. И вот теперь она осталась одна.
Мама. Нет, мама была в полном здравии, но давно жила с другим мужчиной, с хорошо обеспеченным, который был моложе её на семь лет и общение с дочерью сводилось лишь к редким телефонным звонкам и ещё более редким встречам по праздникам и дням рождения. Марина не простила маму за то, что она бросила отца, когда тот заболел, серьёзно заболел и нуждался в уходе и поддержке. А она его бросила, предала его, так подло, бесчеловечно. Марина её не простила и не простит. Никогда не простит.
Папа был простым и добрым человеком, высоким и красивым, с хорошим чувством юмора, с руками растущими из нужного места и если он за что-то брался, то всё у него и всегда получалось, но... .
До перестройки, до развала великого и могучего СССР он работал электромонтёром на заводе, а потом, как и многие в те годы, занялся бизнесом, но неудачно: в первый раз его кинул его партнёр, лучший друг, оставив с большими долгами; во второй раз его кинула мамина лучшая подруга; в третий и последний раз вмешались бандиты, его сильно избили за несговорчивость и папа снова остался ни с чем, с долгами и подорванным здоровьем.
Марина знала, что это мама хотела, чтобы папа занимался бизнесом, зарабатывал много денег, закатывала истерики и грозила разводом, а папа утверждал, что это не его, не лежит к этому душа, не может он управлять людьми и ему проще самому сделать нужную работу, чем кому-то поручить её выполнение. Он был хорошим работником, ответственным исполнителем, но начальником быть не мог и не хотел.
И он пошёл на стройку. Выбора особо не было - или на завод, где зарплата небольшая и постоянная её задержка или стройка, где тяжёло работать, но платят хорошо и стабильно. Строительство высоток, торговых центров, частных загородных коттеджей с каждым годом росло, а специалист его уровня, с большим опытом, требовался везде. Жили оно хорошо, денег хватало, ни в чём не нуждались. Но маме всегда было мало, всего было мало.
Марина училась в институте, на втором курсе, когда папа заболел, сильно заболел, двухсторонняя пневмония, и долго восстанавливался после болезни и с деньгами стало не очень хорошо и пришлось тратить отложенное на отпуск. И вот тогда мама ушла. Марина знала, что мама уйдёт от папы. Марина знала, что у мамы есть другой. Марина знала, что все её командировки - это обман. Да и папа знал, но терпел, не подавал вида, пытался сохранить семью, да только семьи уже давно не было, давно.
Марина осталась с отцом. Она так решила. Мама и не настаивала. Собрала все свои вещи, а их оказалось очень много, украшения, половину отложенных на отпуск денег и ушла. Ушла даже не обняв и не поцеловав дочь, когда та заявила, что останется с отцом и что мама не должна так поступать, не должна их бросать.
И они остались вдвоём.
Папа работал, много работал, как и всегда, и Марина ни в чём не нуждалась - он окружил её заботой и вниманием, старался больше уделять ей времени: ежемесячные походы в театры и музеи стали традицией, как и летний отдых на курортах чёрного моря. Он старался исполнить все её мечты и желания. Поездка в Париж. Как она мечтала увидеть этот город и когда папа озвучил ей свой подарок на день рождения - она едва не упала в обморок. Это была чудесная неделя в городе мечты.
И вот теперь папы нет!
Она осталась одна!
Марина позвонила в конце рабочего дня Володе, своему мужу, и сказала, что хочет поехать на папину квартиру, хочет поехать одна. Он не возражал ей, не спрашивал зачем, а просто сказал, что задержится на работе и заберёт её с квартиры, когда она позвонит. На том и решили.
Прошла неделя с похорон, но для неё время остановилось, жизнь остановилась и было так плохо, так тяжёло на душе. Слёз не было, больше не было. Слёзы закончились, но легче ей не становилось. Время лечит, так говорят, но не говорят, сколько должно его пройти - год, два, десять, двадцать лет. Как же ей не хватает папы.
Она вышла из такси, посмотрела на подъезд жёлтого десятиэтажного дома, до боли знакомый второй подъезд и тяжёло вздохнула, но не заплакала. Подошла, приложила ключ к домофону, открыла дверь и вошла. Поднялась на площадку, вызвала лифт и когда тот приехал с тихим скрипом и распахнул двери она не решилась войти в него. Двери закрылись. Марина нажала кнопку, двери снова открылись и она вошла, ткнула пальцем в кнопку пятого этажа и по её щекам покатились слёзы.
А она думала, что все их выплакала. Оказывается, нет! И с каждым этажом их становилось всё больше. Она всхлипнула, но взяла себя в руки, глубоко вдохнула - выдохнула, достала из сумочки платок и вытерла слёзы.
Несколько минут стояла перед дверью квартиры с ключами в руках и не могла решиться открыть замок и войти. Она хотела сюда, её тянуло сюда, но только здесь не было папы. И никогда уже не будет. Никогда.
Марина вошла в сумрак прихожей, щёлкнула выключателем, включился свет. Сняла туфли. Немного помедлив вошла в комнату, погруженную в осенний сумрак, присела на диван. Свет был ей не нужен. Она знала, что всё стоит на своих местах, как папа любил, у него был свой порядок. Как долго она у него не была, здесь, в квартире. Последние два месяца он находился в поликлинике, последнюю неделю в реанимации, где его и не стало. Двусторонняя пневмония с осложнением на сердце. А она приезжала на квартиру за документами и толком здесь не была - залетела, нашла документы и убежала. Теперь спешить было некуда, не за чем, уже не за чем.
Марина откинулась на спинку дивана, сдерживая слёзы, и правая рука ударилась о что-то. Ну да, конечно, пульт телевизора. И телевизор включился. На экране появилась бело-чёрная или чёрно -белая рябь, помехи, означавшие отсутствие сигнала. Громкий шум из динамиков телевизора или шипение или помехи, как ни назови, совершенно её не раздражал. Её сейчас ничего не раздражало, ей сейчас было абсолютно всё равно, что происходит вокруг. Папы нет, а так хочется чтобы он был рядом, чтобы поинтересовался её делами, её жизнью, поговорил с ней. Но папы нет! Нет!
Она сидела на диване, смотрела на экран телевизора и слёзы катились из её глаз. Горькие слёзы. И они не прекращались. Папы больше нет. Папы нет!
- Ма-р-р-ри-и! - сквозь шипение раздался знакомый до боли голос, заставивший её подпрыгнуть на диване от неожиданности, - Ма-р-р-ри-и! Не пла-чь!
Она испуганно огляделась - в комнате никого не было. Не может быть. Голос папы. Из телевизора. Такого не могло быть. Его нет. Нет.
- Ма-р-р-ри-и! Моя де-е-во-о-ч-ка-а! - и в мониторе экрана мелькнула темная тень, через помехи, чёрно-белую рябь, очертания головы, шеи, плеч человека.
- Па-па!? - произнесла она медленно, вопросительно, внимательно смотря в экран телевизора, не понимая, что происходит, что случилось.
Громкий шум из динамиков, помехи и ничего более. Привиделось. Галлюцинации. Такое бывает. В её-то состоянии.
Она закрыла лицо руками, тяжело вздохнула, не веря в то, что ей послышалось, привиделось.
- Ма-р-р-ри-и! Я все-е-гда-а бу-у-ду-у ря-я-до-о-м! Не пла-чь! Не бо-о-й-ся-я!
Она вскочила с дивана, смотря на экран, на темную тень среди помех, очертания которой напоминали человеческую фигуру, верхнюю часть, до пояса, мужскую фигуру. Марина смотрела, боялась, но пересилила желание выскочить из квартиры, убежать отсюда. Только папа так её называл, только он так обращался к ней, утешал её, когда она плакала. Никто этого не знал. Никто. Она никогда и никому об этом ни рассказывала.
Неужели это он, его дух пытается общаться с ней, выйти с ней на связь. Она не верила в это, не могла поверить. Такого не могло быть. Бред.
Она ещё минут десять смотрела в рябь экрана, слушала шипение динамиков, но больше ничего не происходило - тень исчезла, голос, голос её покойного отца - больше она его не слышала.
Что это было?
Сколько она думала над этим вопросом - Марина на знала. Просто сидела и смотрела в экран. А потом позвонил Володя и она выключила телевизор, вышла из квартиры, закрыла её на ключ и спустилась на первый этаж по лестнице, пешком. Володе она ничего не сказала про то, что произошло в квартире папы.