В 3 часа 15 минут 22 июня 1941 года гитлеровцы нанесли воздушный и артиллерийский удары по Брестской крепости. Так началась война для бойцов и командиров 132-го отдельного батальона конвойных войск НКВД. Мы не раз писали об этой воинской части, но со временем открываются всё новые подробности, факты беспримерного мужества и доблести воинов чекистов, которые были в числе обессмертившего себя гарнизона.
После артобстрела комната для хранения оружия 2-й роты была засыпана кирпичными осколками и крошкой. Бойцы лихорадочно разгребали их руками, раздирая в кровь ладони. В 3-й роте оружейка оказалась заваленной кирпичом. К счастью, удалось воспользоваться пулемётами, винтовками, револьверами, гранатами и боеприпасами из неприкосновенного запаса. Расположения автохозвзвода и штаба части были практически погребены под обломками рухнувших перекрытий верхних этажей, автопарк уничтожен огнём реактивных установок.
Одними из немногих спасшихся водителей оказались красноармейцы Николай Токарев, Иван Мартынов и Александр Лонин, однако лишь Николаю с Иваном удалось пробраться в казармы 3-й роты – Лонина на пути сразил осколок вражеского снаряда. Токарев и коновод красноармеец Пётр Барабанщиков изготовили к бою пулемёт «максим», который вскоре при поддержке «дегтяря» красноармейца Алексея Новожилова и винтовок других бойцов ударил по австрийцам (ими комплектовались бравшие брестскую крепость части 45-й пехотной дивизии вермахта). «Русские, похоже, начали отвечать…» – вспоминал позднее этот эпизод находившийся в рядах атаковавших гитлеровцев Йозеф Гузенбауэр. Всего за первые сутки было уничтожено около десяти штурмовых подразделений врага. Но и оборонявшиеся понесли первые потери: погибли красноармеец Пётр Барабанщиков, красноармеец Егоров…
В перестрелку с противником вступил также батальонный караул второго корпуса областной тюрьмы на северном острове. Первым с вышки выпустил пулю по гитлеровцам стрелок красноармеец Павел Филиппов. «Часовой пытался выполнить свой долг», – записал в личном дневнике майор Фридрих Ёльце, командир ударной группы, атаковавшей участок тюрьмы. Известны фамилии ещё трёх стрелков, находившихся тогда в карауле: красноармейцы Иван Авдеев, Александр Докучаев и Михаил Доброцветов. Фашисты застрелили уже тяжело раненного и лежавшего без сознания Филиппова.
Караулу пытались помочь начальник клуба младший политрук Владимир Бродяной с одним из однополчан, но попасть на северный остров они не смогли, а Бродяной, получив контузию, присоединился к гарнизонным зенитчикам.
Красноармеец Георгий Королёв вспоминал, что вместе с группой других стрелков батальона он пробился к располагавшемуся в Бресте первому корпусу тюрьмы, чтобы помочь охранявшему его караулу, однако тот уже разделил горькую участь наряда на северном острове. Не имея возможности вернуться к своим, королёв и его товарищи с боями вышли из города. В конце концов они оказались в кобрине, ещё не захваченном немцами.
Начальник автомобильного отделения автохозвзвода ефрейтор Борис Яковлев, снайпер ефрейтор Николай Протопопов, пулемётчики ефрейтор Николай Фролов и красноармеец Анатолий Мурашкин с группой бойцов разных частей гарнизона в штыковой атаке прорвались через северные ворота в Брест, потом покинули город.
Воины 132-го отдельного батальона конвойных войск НКВД продолжали вести огонь из своих казарм. Их становилось всё меньше: вражеские снаряды, пули, а затем гранаты и огнемётные струи влетали прямо в огромные оконные проёмы. Старшими среди оборонявшихся были помкомвзвода связи замполитрука Шимон Шнейдерман и химинструктор отделения боепитания старший сержант Константин Новиков. Санитар красноармеец Александр Крупин находился с ранеными. В полуразрушенную казарму 3-й роты вбежал незнакомый старший лейтенант, распорядился установить точное местонахождение противника, но в ответ на требование показать документы вскинул пистолет. Его обезоружили, обыскали, нашли личный жетон военнослужащего вермахта, после отказа отвечать расстреляли.
Чуть позже Мартынов, а с ним красноармейцы – стрелки Андрей Чубаров, Владимир Симаков, Николай Кулагин, электромеханик Илья Беспалов, кладовщик Александр Баринов вместе с другими конвойцами гранатами и штыками выбили гитлеровцев из столовой комсостава на первом этаже, потом хотели вышвырнуть их с подстанции, но, оставшись уже вшестером (остальные погибли), вынуждены были отойти в казематы 333-го стрелкового полка. Ближе к полуночи новожилов и ещё шесть бойцов 132-го батальона, оказавшись отрезанными от основных сил, перешли вброд обводной канал и выбрались из крепости.
23 июня погибли телефонисты взвода связи красноармейцы Борис Баранов и Николай Марков, стрелки красноармейцы Константин Мисюрин, Павел Сапожников и Алексей Савельев. Пожар с удушливым дымом – результат интенсивных непрекращавшихся обстрелов, вынуждает уцелевших бойцов надеть противогазы, а затем короткими перебежками, под прицельным огнём врага передислоцироваться в подвал одного из корпусов 333-го полка. Эти короткие перебежки стоили жизни младшему сержанту Мельникову, красноармейцам Петру Зинину и Владимиру Косенко.
В расположении 333-го стрелкового полка воины-чекисты, объединившись с бойцами других воинских частей гарнизона, продолжили сопротивление врагу. Так, повар красноармеец Фёдор Рябов гранатами подорвал три гитлеровских танка. Он дважды уберёг в боях политрука из 455-го стрелкового полка Петра Кошкарова, с которым сражался плечом к плечу. Скончался отважный боец от ранения, полученного в очередной контратаке.
А военфельдшер Валентина Киричук делала всё возможное и невозможное для спасения раненых, даже когда они оказались в плену.
Группы бойцов «подземного гарнизона» пробивались из крепости и даже из города. С одной такой группой ушёл и добрался ни много ни мало до самого Минска снайпер 132-го отдельного батальона конвойных войск НКВД красноармеец Александр Смекалов.
Владимир Бродяной в составе армейского подразделения неоднократно участвовал в контратаках, стал командиром танкетки. 29 июня 1941 года с группой своих новых однополчан он вырвался из Брестской крепости.
На момент вероломного нападения гитлеровцев в расположении 132-го батальона пребывал, ожидая отправки во Львов, особый конвой от вологодского 128-го отдельного батальона конвойных войск НКВД: старший сержант Ефим Дягилев с красноармейцами Степаном Даниленко, Иваном Колесовым и Василием Ушкановым. к сожалению, мы не располагаем сведениями об их дальнейшей судьбе.
Участница обороны Брестской крепости Валентина Сачковская вспоминала, что она находилась в каземате 33-го инженерного полка, который обороняли подразделения 17-го краснознамённого пограничного отряда, и видела покрытого страшными ожогами военнослужащего 132-го отдельного конвойного батальона. Он сказал, что австрийцы залили в удерживаемый их группой подвал бензин и подожгли, уцелел лишь он. От медицинской помощи отказался, попросил дать ему патронов и ушёл.
Схваченные раненными и затем вывезенные гитлеровцами на запад Илья Беспалов, Андрей Чубаров и Николай Токарев, бежав из плена, присоединились к партизанам: Илья с Андреем в Югославии, Николай – в Чехословакии. На югославской земле в одном из партизанских боёв у села табор погиб Беспалов. Константин Новиков, возглавивший вместе с Шимоном Шнейдерманом основную часть брестцев-конвойцев, также не избежал вражеского плена. Он оказался на принудительных работах в южногерманском городе Виттенберге – на авиазаводе «Арадо», где был казнён за попытку похитить крайне важные для гитлеровцев чертежи.
Немногим воинам-чекистам, вырвавшимся из крепости, удалось присоединиться к основной части 2-й и 3-й рот, которые 22 июня практически в полном составе находились в служебных командировках, и к остаткам 1-й роты, разбросанной накануне войны по трём западно-белорусским городам – Пинску, Кобрину и Пружанам.
...Их, воинов 132-го батальона войск НКВД, была лишь горстка. Но в глазах врага они вместе с брестскими пограничниками остались «элитными частями красных», «упорным противником, который защищался всеми средствами и с небывалым ожесточением».
