Моего дедушку призвали в армию в 1944 году, когда ему исполнилось всего 17 лет. Он был приписан к радистам на аэродроме в Кубинке. Но вскоре выяснилось, что у него нет музыкального слуха — для радиста это критично, поэтому его перевели в шофёры. Он начал водить грузовик ЗИС, на котором была установлена радиостанция.
Именно в Кубинке он и встретил Победу. Рассказывал, что радисты первыми узнали о капитуляции Германии. От радости они выскочили на улицу и начали стрелять в воздух из всего, что было. Настоящий салют, как могли. Начальник аэродрома, услышав пальбу, выбежал в исподнем, но в фуражке и с автоматом — подумал, что напали диверсанты или высадился десант. Так в радостной суматохе они случайно повредили пару самолётов, которые как раз заходили на посадку. А дедушка прострелил себе сапог — пуля чудом не задела ногу. Старенький "Наган", который ему выдали, всё давал осечки и выстрелил только тогда, когда дед сердито махнул рукой с револьвером от досады — и вот, пожалуйста...
После войны дедушка остался шофёром. Сначала возил грузы, потом — председателя колхоза на "козлике". а последние десять лет перед пенсией водил бензовоз собранный на базе ЗИЛа-130, с кабиной от 131-го. Он часто рассказывал, как пришёл устраиваться на автобазу. Там ему сказали: "Водители нужны, да только машин нет. Найдёшь, на чём ездить — возьмём". Во дворе стоял остов какого-то списанного грузовика. И он — своими руками, через знакомых, через "договориться" и "находчивость" — буквально собрал себе машину.
Когда мы разговаривали с ним технике и машинах, то он всегда с уважением говорил о ЗИЛах. Из всех советских грузовиков, говорил он, эти были самые надёжные, выносливые и, как он выражался, «понятные водителю». Не было в них лишнего, но всё было на совесть.
И вот к чему я это рассказываю...
Сейчас из каждого утюга звучат слова о сохранении исторической памяти, уважении к культуре и прошлому. Говорят красиво, торжественно. Но где на деле тот самый легендарный Завод имени Лихачёва?
Первоначальные корпуса ЗИЛа (в те годы завод назывался АМО) были построены ещё в 1916 году купцами Рябушинскими, а один из архитекторов был Константин Мельников. Завод пережил революцию, войны, перестройки. Его машины проходили все мыслимые и немыслимые испытания, выигрывали конкуренцию не только в СССР, но и за его пределами. Во время войны, именно на базе ЗИЛа — в эвакуации — были созданы заводы в Ульяновске и Челябинске, которые работают до сих пор. Это была не просто промышленная площадка — это была школа инженерной мысли, кузница кадров, символ страны.
Конечно, можно сколько угодно говорить, что техника ЗИЛа устарела, что качество было "не то". Но когда в 2014 году страна столкнулась с первыми серьёзными санкциями, внезапно выяснилось, что у нас попросту нет производства грузовиков среднего класса — таких, как ЗИЛ-130. Есть тяжёлые КАМАЗы и УРАЛы, есть лёгкие ГАЗели. А промежуточного звена — нет.
И нет уже самого завода. Да, имя "ЗИЛ" пока ещё можно встретить — оно осталось в названии Дворца культуры, в жилом комплексе, который теперь занимает бывшую территорию завода. Но по сути эти три буквы — уже пустой звук. В год столетия предприятия, символа целой эпохи, было выпущено шесть грузовиков. А в конце 2024 года окончательно стёрли память — закрыли выставочную экспозицию посвященную ЗИЛу в Сокольниках (сам музей на территории завода и мемориальный кабинет Лихачева снесли ещё в 2015-м). Вместо музея автомобильной промышленности, который мог бы стать точкой притяжения и уважения к инженерному наследию, — у нас теперь музей хоккея. Я, честно, не понимаю: какое отношение имеет хоккей к автомобильному заводу?
Когда обсуждалась реорганизация территории, были предложения сохранить хотя бы часть производства. Конструкторское бюро даже разработало новую модель. Люди, которые там работали, до последнего надеялись на чудо. Но, как водится "что-то пошло не так". А точнее — всё пошло по давно знакомому сценарию. Быстрая прибыль от жилой застройки оказалась важнее промышленного наследия, культурной памяти и исторической ответственности.
Сейчас в Можайском районе Москвы местные жители пытаются защитить уникальный исторический объект — дачу маршала, Героя Советского Союза Фёдора Толбухина. После его смерти вдова, Тамара Толбухина, происходившая из дворянской семьи, передала этот дом городу — в дар, не ради выгоды, а ради памяти. Там был организован медицинский центр для местных жителей. Но теперь, под предлогом "реконструкции", эту территорию хотят застроить элитными апартаментами, вырубив при этом вековую дубовую рощу. Сравните действия настоящего патриота — женщины, пережившей войну и посвятившей себя делу памяти — и тех, кто сегодня с высоких трибун вещает о любви к Родине. Тех, кто, прикрываясь благими словами, в канун 80-летия Великой Победы методично и молча разрушает её материальные следы.
В прошлом году в Москве снесли более 30 зданий, каждое из которых потенциально могло бы стать памятником архитектуры. Два из них — уже имевших охранный статус — были этого статуса лишены, чтобы расчистить дорогу под очередную стройку. За последние пятнадцать лет охранный статус получили всего пять (!) объектов. Почувствуйте масштаб.
История с заводом ЗИЛ — яркая и символичная, но далеко не единственная. Под ковёр торжественных речей и патриотических заявлений в реальности заметено систематическое уничтожение историко-культурного наследия. Оно исчезает по-тихому, без шума, под грифом "развития", "инвестиций", "реноваций".
И все эти громкие слова — о памяти, о воспитании подрастающего поколения, о преемственности традиций — в конечном счёте оказываются пустым звуком. Просто сотрясание воздуха. А за ним — вполне конкретная реальность: деньги, квадратные метры и сиюминутные интересы важнее культуры, истории и настоящей любви к своей стране.