Утро началось, как обычно. Грета сидела на своем любимом подоконнике, как статуя независимости, и презирала суету.
Гектор носился по квартире, как торнадо, гоняя свой любимый мячик и изредка падал на бок, ловя его своими лапками.
Хозяйка проснулась раньше обычного, слишком бодрая.
Грета моментально насторожилась. Она поднялась, встала у двери и начала наблюдение.
Увидев, как хозяйка достала переноски, Грета выдала резкий разворот и исчезла под кроватью со скоростью мыши. Она знала этот предмет, от которого всегда несет ужасом.
А Гектор подошёл к переноске и весело заглянул внутрь.
— Смотри, Грета! Хозяйка купила нам домик, урааа! – и с разбегу залетел внутрь, где тут же был заперт. Гектор моргнул.
— Эээ... А это уже навсегда?
С Гретой же началась борьба умов.
Хозяйка лежала на полу с курицей в руке и жалобным голосом уговаривала:
— Грета, солнышко, ну пожалуйста, я же не сдам тебя в приют…
Грета не отвечала. Из-под кровати виднелась только лапа — презрительная и пушистая.
Через пятнадцать минут, три попытки и одно потянутое плечо — кошка была в переноске. Её взгляд был говорящим, в нем было все: злость, обида и «вы за это ответите».
Как только переноски поставили в машину, Гектор начал паниковать.
— Мы уезжаем! Всё, нас отдают в добрые руки! Я больше не увижу свой любимый плед!
— Заткнись, — спокойно сказала Грета, не поднимая головы. — Нас везут к ветеринару.
— Что?! А зачем?!
— Чтобы тебе почистили уши и рассказали, что ты жирный.
На этом Гектор замолчал. Не от обиды, от шока.
Клиника. Пахло антисептиком, страхом и слегка — мокрой псиной. В приемной сидела овчарка. Пес глянул на котов без интереса.
На приёме первым был Гектор.
Он вышел сам. Настороженно. Как будто в комнате могли прятаться пятнадцать собак.
— Здравствуйте, — сказал ветеринар.
— Мяу, — ответил Гектор и, кажется, побледнел. Хотя он всегда был бледный.
На весах он сначала сел, потом встал, потом лёг.
— Подвижный, — заметил врач. — А температуру сможем без стресса измерить?
— Без стресса можно только спать, — пробормотала хозяйка, держа Гектора в позе «бублик».
Когда его поставили на стол и попытались измерить температуру, Гектор дернулся, побежал по столу, спрыгнул на пол и врезался в шкаф. Там его и поймали.
— Ладно, давайте обернем его в полотенце, - с улыбкой сказал врач. Сфинксы часто паникуют.
Так и сделали: обмотали его, как буррито и пока он пытался притвориться спящим, его осмотрели. Измерили температуру, проверили уши, глаза, подушечки лап, зубы.
— В целом всё хорошо. Немного слезятся глаза. Покапать три дня — и будет как новенький.
Гектор посмотрел так, как будто уже решил начать новую жизнь.
Грета зашла молча. Врач начал осмотр, и она с достоинством все терпела.
Её взвесили — стабильно. Температуру измерили быстро, она даже не дернулась.
Ветеринар даже пробормотал:
— Вот бы все так. Молодец, Грета!
Грета посмотрела на него и, кажется, слегка кивнула.
— Двенадцать лет, да? – спросил врач. Очень приятно видеть таких ухоженных животных.
На обратном пути в машине была тишина. Грета лежала в переноске обиженная, но гордая. Гектор сидел, укутавшись в плед, с глазами, смотрящими в пустоту.
Дома всё быстро пришло в норму.
Грета первым делом пошла к миске, а потом — на подоконник и уже после легла на диван с видом «Требую кубок за мужество».
Гектор же долго ходил по квартире, как будто проверял, не изменилось ли что и потом спрятался под одеяло.
Вечером он подошёл к Грете.
— Грета, спасибо, что была рядом.
— Я была рядом не потому что хотела. У меня не было выбора. Нас обоих засунули в переноски и не спросили нашего мнения.
— Всё равно... ты как стена. С тобой надёжно.
— А с тобой как с комаром — громко и нудно. Но жить можно.
Они легли рядом.
Грета — ровно и строго, а Гектор — развалившись на полспины, прижав лапу к её боку.
И это была та самая тишина, которая бывает только после поездки в клинику - без лишних слов, но с ощущением, что они пережили нечто важное вместе, потому что для кошек самое главное, это возвращение домой.