— И давно твоя мать решает, как мне одеваться? Может мне вообще дома сидеть и не ступать за порог? А жить будем на ее пенсию! — Татьяна бросила на пол блестящие туфли на высоком каблуке, вернувшись с работы.
Её муж Андрей только вздохнул, прижимаясь спиной к дверному косяку. За его спиной маячила фигура матери — Пелагеи Семеновны, поджавшей губы в тонкую линию.
— А что я такого сказала? — Пелагея Семеновна вошла на кухню, поправляя очки на крючковатом носу. — Я просто говорю, что в твоем возрасте уже не пристало так одеваться. Как будто на панель собралась, прости Господи.
— Мама! — Андрей предупреждающе поднял руку.
— Мне тридцать два года, Пелагея Семеновна, — Танины глаза блеснули, как два зеленых фонаря. — И я не на панель хожу, а работаю. Веду корпоративы. Людям нравится красивая ведущая, поэтому мне и платят хорошо.
— Ой, работа у неё! — Пелагея Семеновна фыркнула. — Кривляться перед пьяными мужиками за деньги. Тоже мне профессия. Вон Андрюша на заводе горбатится как человек.
Андрей прошел мимо них к холодильнику, достал бутылку пива. Его широкие плечи ссутулились, будто на них лежал невидимый груз.
— И что, много нагорбатился? — вскинула голову Таня. — Двадцать пять тысяч в месяц? А я за одно мероприятие могу получить столько же, если клиент богатый.
— Танюш, не начинай, — глухо проронил Андрей, делая глоток пива.
— А что, правду матушке твоей жалко слышать? Что ты копейки получаешь, а я нас обоих содержу? Квартиру эту я выплачиваю, между прочим.
Пелагея Семеновна побледнела:
— Ты что же, попрекаешь его? Мой сын — работящий, честный мужик. Руки у него золотые!
— Да, только применяет он их не там, — Татьяна схватила блестки для век со стола.
— Может, ему тоже блёстками обсыпаться и на сцену выйти? Вдруг получится? — поджала губы мать Андрея.
— Хватит! — Андрей с грохотом поставил бутылку на стол. — Мам, пойдем, я тебя до остановки провожу.
— Никуда я не пойду, пока эта... эта вертихвостка передо мной не извинится! — Пелагея Семеновна тяжело опустилась на табурет. — Я на прошлой неделе весь день пироги пекла, носила вам, а она?
— Извиниться? — Таня расхохоталась, запрокинув голову. — За что? За то, что зарабатываю больше вашего сына? Или за то, что не сижу дома, как вы всю молодость просидели?
Пелагея Семеновна хрипло втянула воздух:
— Я мужа и сына обстирывала, обглаживала, кормила. Дом держала. А не бегала по ночам, выставляя телеса напоказ!
— Мама, — Андрей положил руку на плечо матери, — прекрати. Ты же знаешь, Таня хорошая ведущая. Её даже по телевизору показывали.
— Ах, по телевизору! — всплеснула руками Пелагея Семеновна. — Все беды оттуда! Раньше бабы знали своё место, мужа почитали. А сейчас что? На каблуках выше мужа, юбка короче носового платка!
Таня закатила глаза и молча прошла в спальню. Андрей и Пелагея Семеновна услышали, как щелкнул замок.
Пелагея Семеновна заговорила тише:
— Сынок, я же о тебе беспокоюсь. Посмотри, она же тобой помыкает. Деньгами своими хвастается.
— Не хвастается, — устало ответил Андрей, садясь напротив матери. — Просто констатирует факт. Она действительно зарабатывает больше.
— Ну и что? Ты — мужчина! Ты должен семью содержать!
Андрей провел ладонью по лицу:
— Мам, сейчас другое время. Да и потом, я пытаюсь. Уже третий год на повышение надеюсь.
— В церковь надо ходить, — убежденно сказала Пелагея Семеновна. — Молиться.
— Мама, ты сама-то когда в последний раз была?
Пелагея Семеновна замолчала, поджав губы.
— Слушай, — Андрей подался вперед, — прекрати цепляться к Тане из-за её одежды. Ты же видишь, это только ссоры провоцирует.
— Я не цепляюсь. Я правду говорю. Нормальная женщина так не одевается. Особенно замужняя.
— А как одевается нормальная женщина? — раздался голос Тани. Она вернулась на кухню, переодевшись из облегающего платья в простые джинсы и футболку. — Как вы в молодости, Пелагея Семеновна? В застиранный халат и растоптанные тапки?
— Танюш, — предостерегающе начал Андрей.
— Что Танюш? — она скрестила руки на груди. — Твоя мать меня постоянно шпыняет. То юбка короткая, то каблуки высокие, то блузка прозрачная. Может, мне паранджу надеть?
— Вот! — Пелагея Семеновна победно посмотрела на сына. — Видишь, как она со мной разговаривает? Никакого уважения к старшим!
— А за что мне вас уважать? — Татьяна подошла ближе. — За то, что вы в мою жизнь лезете? За то, что сына научили на шее у жены сидеть?
— Таня! — Андрей вскочил. — Это уже слишком!
— Правда глаза колет? — прищурилась Татьяна. — Сколько можно терпеть? Каждый её визит — это допрос с пристрастием. Чем кормлю, как одеваюсь, почему детей нет.
— И правда, почему? — подхватила Пелагея Семеновна. — Уже четвертый год женаты, а ни ребенка, ни котенка! Всё по корпоративам бегаешь!
— Мама! — Андрей хлопнул ладонью по столу. — Это не твое дело!
Пелагея Семеновна охнула, прижав руку к сердцу:
— Вот как ты с матерью разговариваешь? Из-за этой... фифы крашеной?
Татьяна рассмеялась, но в её смехе не было веселья:
— Господи, как в плохой мелодраме. Сейчас сердечный приступ симулировать начнет.
Пелагея Семеновна побелела:
— Бессердечная! Я сына с семи его годков растила одна, без мужа… И зачем? Чтобы такое слышать?
— Хватит, — Андрей встал между ними. — Мам, я тебя провожу. Сейчас же.
— Но я ещё даже чаю не попила, — растерянно сказала Пелагея Семеновна.
— В следующий раз, — отрезал Андрей, помогая матери надеть пальто в прихожей.
Когда за ними закрылась дверь, Татьяна обессиленно опустилась на стул. В последнее время такие сцены повторялись всё чаще. Пелагею Семеновну словно что-то переклинило — она видела в невестке врага, разрушителя семейных устоев.
Татьяна подошла к окну. С четвертого этажа была видна остановка, где Андрей усаживал мать в маршрутку. Даже издалека было заметно, как активно жестикулирует Пелагея Семеновна. Андрей стоял, опустив голову.
"Всегда так, — подумала Татьяна. — Сначала она меня при нем шпыняет, потом его — при мне, а потом ещё и наедине ему мозги промывает".
Когда Андрей вернулся, Татьяна уже сидела за ноутбуком, готовясь к завтрашнему мероприятию.
— Она не со зла, — сказал он с порога. — Просто старой закалки человек.
— Угу, — не отрываясь от экрана, отозвалась Татьяна.
— Тань, ну правда. Она за меня беспокоится.
— А я, значит, за тебя не беспокоюсь? — Татьяна захлопнула ноутбук. — Твоя мать двадцать лет проработала билетершей в кинотеатре за гроши, а потом ещё десять — вахтершей. И ты туда же. Сидишь на этом заводе, где тебя не ценят и платят копейки.
— Зато стабильно, — буркнул Андрей.
— О, да! Стабильная нищета — мечта любого мужчины!
Андрей скрипнул зубами:
— Ты же знаешь, что я ищу другую работу.
— Уже три года ищешь. А тем временем я вкалываю как проклятая, чтобы мы могли позволить себе хотя бы отпуск раз в год.
— Тебе не нравится, как мы живем? — Андрей подошел ближе, навис над ней. — Тогда зачем замуж за меня пошла? Ждала бы олигарха на белом "мерседесе"!
Татьяна вздрогнула. Она редко видела мужа таким — с искаженным от гнева лицом.
— Я замуж по любви пошла, — тихо сказала она. — И думала, что ты тоже хочешь чего-то добиться в жизни. Помнишь, ты говорил, что откроешь автомастерскую?
Андрей отвернулся:
— Мечты юности. На автомастерскую знаешь сколько денег нужно?
— Знаю. Я их коплю третий год, пока ты слушаешь мамочкины сказки о том, какая я неправильная жена.
— Что? — Андрей резко обернулся. — Ты деньги откладываешь? На мастерскую?
Татьяна кивнула:
— Полмиллиона уже есть. Думала, на твой день рождения сюрприз сделать, документы на аренду помещения подарить. Но... — она развела руками, — похоже, тебя все и так устраивает.
Андрей медленно сел рядом:
— Почему ты мне не сказала?
— А ты спрашивал? Интересовался, куда я деньги трачу, кроме квартплаты и продуктов?
Они замолчали. За окном сгущались сумерки.
— Знаешь, — наконец сказал Андрей, — я ведь правда хотел мастерскую. Да и сейчас хочу. По выходным друзьям машины чиню, когда ты на своих корпоративах.
— Почему же тогда к матери прислушиваешься, а не ко мне? — Татьяна взяла его за руку. — Она против всего, что я делаю. И того, как одеваюсь, и как зарабатываю.
— Она просто беспокоится, что я потеряю стабильность. После того, как отец от нас ушел, она вцепилась в свою билетерскую должность и держалась за нее до последнего. Стабильность для нее — это всё.
— А для тебя?
Андрей долго смотрел в окно:
— Я не знаю, Тань. Я запутался. С одной стороны, мне стыдно, что ты зарабатываешь больше. С другой — я боюсь рисковать. Вдруг не получится с мастерской?
— А вдруг получится? — Татьяна сжала его ладонь. — Ты же золотые руки, твоя мать правильно говорит. Только применяешь их не там.
Андрей слабо улыбнулся:
— А насчет одежды… тебе правда надо так одеваться?
Татьяна фыркнула:
— У меня работа такая. Людям нужно шоу, праздник. Я не могу приходить в сером пиджаке и юбке до колен.
— Знаешь, — задумчиво сказал Андрей, — а ведь она и к моей первой девушке так же придиралась. Только там было наоборот — та слишком скромно одевалась. "Как монашка", — говорила мама.
— Видишь! — Татьяна торжествующе вскинула голову. — Ей просто не угодишь. Ты для нее всегда будешь маленьким мальчиком, которого нужно оберегать от злых женщин.
Андрей вздохнул:
— Может, ты и права... Слушай, а покажи, что именно ты придумала с мастерской?
Татьяна улыбнулась и открыла на ноутбуке какой-то файл.
— Вот, смотри. Я даже бизнес-план набросала. Мой клиент в банке работает, помог.
Андрей углубился в цифры, и его лицо постепенно светлело.
— Черт, да тут всё продумано! Даже оборудование подобрано...
— Конечно, — Татьяна гордо вскинула голову. — Я же не просто так деньги коплю. Я верю в тебя, Андрюш. Всегда верила.
— А я... — он осекся, — а я поверил маме, что ты меня не уважаешь. Из-за денег, из-за того, что я мало зарабатываю.
— Глупый, — Татьяна прижалась к его плечу. — Я тебя люблю не за деньги. И замуж не за деньги выходила.
Они просидели до полуночи, обсуждая детали будущей мастерской. А на следующий день Андрей взял отгул и поехал на другой конец города — смотреть помещение, которое Татьяна присмотрела для аренды.
Когда ровно в шесть вечера раздался звонок в дверь, Татьяна вздрогнула. Пелагея Семеновна всегда приходила в одно и то же время, с педантичной точностью.
— Где Андрюша? — с порога спросила свекровь, оглядывая прихожую.
— Здравствуйте, Пелагея Семеновна, — холодно ответила Татьяна. — Андрей будет поздно. Уехал по делам.
— По каким еще делам? — Пелагея Семеновна прошла на кухню и села на свое обычное место. — У него же сегодня рабочий день.
— Он взял отгул, — Татьяна поставила чайник. — Освободится только к восьми.
— И где же он?
Татьяна помедлила, но потом решилась:
— Поехал смотреть помещение для автомастерской.
Лицо Пелагеи Семеновны вытянулось:
— Для чего?
— Для своего бизнеса, — Татьяна намеренно подчеркнула слово "своего". — Андрей давно мечтал открыть мастерскую. Мы копили деньги, и вот...
— Вы с ума сошли? — Пелагея Семеновна всплеснула руками. — Какой бизнес? У него стабильная работа на заводе! Стаж идет!
Татьяна пожала плечами:
— Это его решение.
— Конечно, твоя работа! — Пелагея Семеновна поджала губы. — Извертела мальчику мозги!
— Пелагея Семеновна, вы хоть понимаете, что вашему "мальчику" тридцать четыре года? Он взрослый мужчина и может сам решать, где ему работать.
— Это всё твои штучки! Небось наряжаться на эти свои вечеринки надоело, теперь мужа с работы сманиваешь! А если не получится? Если прогорит? Куда он потом?
Татьяна намеренно спокойно заварила чай и поставила чашку перед свекровью:
— Не прогорит. У Андрея золотые руки, вы сами говорили. А я буду помогать с документами и рекламой.
Пелагея Семеновна сердито отхлебнула чай:
— Ох, довела ты его. Это ж сколько у тебя денег, что он тебе поверил?
— Вообще-то я планирую заработать больше; чем сейчас накоплено у Тани, — раздался голос Андрея.
Он стоял в дверях кухни, и его лицо сияло таким счастьем, какого Татьяна давно не видела.
— Сынок! — Пелагея Семеновна привстала. — Что за глупости ты задумал?
— Мам, — Андрей прошел на кухню и обнял Татьяну за плечи, — это не глупости. Это моя мечта. И Таня помогла мне к ней приблизиться.
— Она тебя с завода сманивает! — с отчаянием воскликнула Пелагея Семеновна.
Андрей покачал головой:
— Никто меня не сманивает. Я сам давно хотел уйти, но боялся. Боялся рисковать, боялся, что ты будешь разочарована. А Таня... — он крепче прижал жену к себе, — она в меня верит. Всегда верила.
— Значит, мать родная в тебя не верит, да? — горько спросила Пелагея Семеновна. — Только эта... в мини-юбках!
— Мам, — Андрей вздохнул, — я люблю тебя. Но ты должна перестать нападать на Таню. Мы с ней муж и жена. У нас своя жизнь.
— Она тебя против матери настраивает! — Пелагея Семеновна поднялась. — Выбирать заставляет!
— Нет, мам. Это ты заставляешь меня выбирать. Между своими мечтами и твоим спокойствием. Между любимой женой и твоим представлением о правильной семье.
Пелагея Семеновна шумно вздохнула:
— Всё, я вижу, разговора не получится. Позвонишь, когда одумаешься. — Она направилась к двери.
— Пелагея Семеновна, — Татьяна шагнула следом, — не уходите так. Давайте поговорим.
— С тобой мне не о чем разговаривать, — отрезала свекровь, натягивая пальто. — Рядишься как клоун на свои корпоративы, мужа с ума свела...
— Мама! — Андрей преградил ей путь. — Прекрати! Таня — моя жена, хватит её оскорблять!
— Я говорю, что вижу! — Пелагея Семеновна дрожащими руками застегивала пуговицы. — Нормальная женщина так не одевается и мужа с работы не сманивает!
— А что делает нормальная женщина, если она мать сына и свекровь? — спросил Андрей, скрестив руки на груди. — Уважает выбор сына, наверное?
Пелагея Семеновна замерла с расстегнутой верхней пуговицей:
— Ты мне дерзишь?
— Я просто спрашиваю. Ты приходишь к нам довольно часто и каждый раз находишь повод упрекнуть Таню. То одежда не та, то работа не та, то причёска...
— Потому что я люблю тебя! — с надрывом сказала Пелагея Семеновна. — И хочу, чтобы у тебя была нормальная семья!
— У меня нормальная семья, мам, — мягко сказал Андрей. — Любящая жена, которая поддерживает мои мечты. Это и есть нормальная семья.
Пелагея Семеновна долго смотрела на сына, потом перевела взгляд на Татьяну, стоявшую чуть поодаль.
— Вот что, — наконец сказала она, — я не знаю, что ты себе надумал. Но когда прогоришь со своей мастерской, не приходи ко мне плакаться.
— Не прогорю, — спокойно ответил Андрей. — А если и будут трудности, мы с Таней справимся. Вместе.
Пелагея Семеновна резко застегнула последнюю пуговицу:
— Ну-ну. Посмотрим.
Когда за ней закрылась дверь, Андрей и Татьяна несколько секунд стояли молча.
— Она не изменится, да? — тихо спросила Татьяна.
Андрей покачал головой:
— Не знаю. Возможно. Но это не значит, что мы должны жить по её правилам.
Он взял Таню за руку:
— Пойдем, расскажу, какое классное помещение нашел. И хозяин согласен сдать со скидкой на первые три месяца.
Татьяна улыбнулась и пошла за мужем на кухню. Впервые за долгое время она чувствовала, что они снова вместе — действительно вместе, как одна команда. А что до Пелагеи Семеновны... Может быть, когда-нибудь она поймет. А может, и нет. Но это уже не имело решающего значения.
— Кстати, — сказал Андрей, доставая из холодильника бутылку шампанского, — тебе очень идут эти блестящие платья. И каблуки...
Татьяна рассмеялась и чмокнула мужа в щеку:
— Ты будто раньше не замечал!
Они начали обсуждать детали будущей мастерской, а за окном медленно зажигались звезды.