Высокий человек в длинном пальто, чуть поправив шляпу, вышел из парадного. Посмотрел налево-направо, извозчика не было, и даже не слышно было отдаленное цоканье подков по булыжнику. Вечер был еще не поздний, но прохожих по такой погоде можно было считать по пальцам. Все по домам сидели. Вдоль улицы задувал ноябрьский ветер, неся редкую, но колючую снежную крупу.
Подняв воротник, человек пошел направо. Дойдя до перекрестка, освещенного фонарем, свернул в неприметный переулок.
От стены отделилась маленькая тень, еле заметная, при свете не близкого фонаря
- Барин.
- А?
- Купите ложку галоши одевать.
- Что?
- Ложку. Галоши одевать. Удобная, гладкая, я сам делал.
- Покажи.
- Вот,- деревянный желобок, действительно гладкий.
- Кирпичной крошкой шоркал, меня батя учил.
- А батя-то что?
- Померли все. Один я.
- Дорого просишь?
- Пятиалтынный.
- Недорого. Я возьму, пожалуй.
У стены маячила еще одна тень, совсем мелкая.
- Собака? Твоя?
- Моя. Вдвоём мы.
- А зовут как?
- Меня?
- Ну и тебя и собаку.
- Собаку Каштанка.
- Как?
- Каштанка.
- Ты где ж имя такое взял?
- А вы разве не читали господина Чехова рассказ. Мне крестная читала про собачку, которая в цирке.
- Читал. А что ж ты Теткой не назвал?
- Тетка некрасиво. Каштанка лучше.
Прохожий повертел в руках ложку.
- Хорошая работа. У меня краснодеревщик знакомый есть. Хочешь к нему учеником?
- Я бы не прочь, барин, все рукомесло.
- Договорюсь. Завтра.
- Так ложку вы для галош берете?
- Возьму. А тебя то как звать?
- Ванька. Ванька Жуков.
- Правду говоришь?
- Крест кладу. Брехать мне зачем?.
Человек обратил внимание на ветхую одежонку мальчишки.
- Пойдем -ка, у меня сегодня переночуешь.
- Не обманите, барин?
- Нет, вот полтинник, держи.
- Нам с Каштанкой дня на три достанет.
- Пойдем, я покормлю.
Шли недолго. Два переулка насквозь, и вот дом уже, кирпичный, двухэтажный. Но ветер задувал так, и нес такую свирепую крупу, что озябли оба. Через проход под аркой зашли в парадную, на второй этаж поднялись.
Заспанная кухарка дверь открыла
- Здравствуйте, барин.
- Здравствуй, Катерина. Вот этого господина покормить нужно.
- А собака?
- И собаку. Есть там что?
- Суп ей вчерашний дать?
- Можно и суп.
Ванька, с'ев тарелку каши, выпив два стакана сладкого чаю, закемарил прямо за столом, оставив под рукой надкусанную булку.
Осторожно потормошив, хозяин отвел его к дивану, уложил, укрыл одеялом.
Каштанка ревниво смотрела за ним, скалилась время от времени, но молча. Потом легла возле дивана, положив морду на лапы, но продолжала следить за хозяином квартиры блестящими бессонными глазами.
Он прошёл в кабинет, пенсне надел, сел за стол, обмакнул перо в чернильницу. Чистый лист бумаги лежал перед ним. " Нет, сегодня не смогу, "- подумал он и положил перо на мраморную подставку.
Вернулся в гостиную. Ванька спал, надув губы, шевелил ими во сне обиженно. Каштанка приподняла голову, охраняя хозяина.
Из кухни выглянула Катерина:
- Я к себе пойду, Антон Павлович?
- Иди, спасибо тебе. Разбуди меня завтра пораньше. Нужно гостя пристроить.
Все затихло в доме. Но не было сна. Сидел в кабинете, в кресле, сняв пенсне, головой покачивал. Бывает и такое. Напишешь, и не поверит никто.
Каштанка на кого-то потявкивала во сне. Ванька вздохнул, на другой бок перевернулся, скорбно как-то губы сложил. Приснилось что то-то.
А за окном продолжалась непОгодь. Ноябрьская малоснежная ночь.