Башат и Гюрхан молчали, не в силах вымолвить ни слова, настолько услышанное от синьоры Мореллы поразило их. Лица мужественных уверенных в своей силе воинов в данную минуту выражали растерянность. Они переглянулись, словно желая найти поддержку в глазах другу друга, но находили там лишь собственное отражение - смятение.
Синьора тем временем терпеливо ждала их реакции, и, не дождавшись её, окинула мужчин пристальным взглядом.
- Вы что, в самом деле этого не знали? Странно, тем более, что вас готовил для данной миссии сам Ибрагим-паша, вы же не станете это отрицать? - с искренним удивлением промолвила она. - Этот человек знает всё, я уверена. А о его дальновидности в Европе ходят легенды, впрочем, как и о других незаурядных качествах великого визиря османской империи.
Ну да что теперь говорить, предусмотреть всё невозможно, это неопровержимая истина. Главное, быть готовым к тому, что путь может быть не таким прямым и ровным, как мы ожидали, и уметь извлекать уроки из каждой ситуации, даже из тех, которые мы не могли предвидеть, - печально произнесла она, глядя на разбушевавшуюся за окном бурю. - Даже самая тщательная подготовка не гарантирует успеха. Но, может, это и к лучшему. Судя по всему, ваш Армандо хитёр, как и подобает любому шпиону. Если бы вы начали искать его жилище, он несомненно почувствовал бы это или каким-то образом узнал о ваших действиях, какими осторожными они бы ни были. И тогда он, без сомнения, сменил бы своё убежище так ловко, что вы никогда бы не смогли его отыскать. Сейчас же, зная его местонахождение, вы можете сосредоточиться на других моментах операции, например, анализе собранной информации, если она у вас есть, или на разработке плана действий на все случаи задержания Армандо.
- Вы правы, мы так и поступим, однако хотелось бы всё же подтверждения, - твёрдо произнёс Гюрхан и в упор посмотрел на синьору.
Морелла, казалось, не удивилась его вопросу, прозвучавшему, скорее, как требование. Она лишь слегка прищурилась, словно о чём-то размышляя, и постучала изящными пальчиками по подлокотнику из тёмного дерева.
- Подтверждение? - спокойным тоном повторила синьора, но в нём сквозило едва уловимое раздражение, которое неожиданно сменилось весёлым задором, сродни азарту. - А что бы Вам хотелось подтвердить, уважаемый Гюрхан? - вкрадчивым тоном спросила она, - не являются ли мои слова обманом? В таком случае у Вас есть два пути: подвергнуть меня пы_ткам, либо поехать в церковь Сан-Северо и попросить падре Хуана показать вход в криптарий. Вы что выбираете? Сразу скажу, что первый путь Вам ничего не даст, только время зря потратите, поверьте моему опыту, - в её глазах плескалось любопытство, словно она испытывала мужчину своим вопросом, ответ на который мог либо развеять, либо, напротив, утвердить её в некоторых мыслях .
Гюрхан смутился, и она с победоносным видом откинулась на спинку кресла.
- Синьора, я всего лишь хочу убедиться, что Армандо живёт в этом подземелье…вернее, что оно действительно существует…именно под этим храмом, - запинаясь, проговорил он.
Морелла тем временем внимательно изучала его лицо. Наконец, она улыбнулась странной улыбкой. Её глаза заблестели каким-то нечитаемым огнём. Поправив изящным жестом складки своего шёлкового платья, женщина деловито заявила:
- Хорошо. Тогда я предлагаю поехать в Бардолино и встретиться с падре Хуаном. Он вам всё и расскажет о вашем Армандо, не всё, конечно, но по крайней мере подтвердит мои слова и по возможности ответит на возникшие у вас вопросы. Вы согласны?
- Да, мы согласны, - в один голос ответили Башат и Гюрхан.
- Что ж, тогда я верну себе привычный вид, а вы пока наслаждайтесь моим великолепным чаем, уверяю вас, такого вы нигде не найдёте.
- Синьора, простите, а он не того…не погрузит нас в сладкие грёзы, как Густаво? - озорно взглянул на Мореллу Башат, и она звонко рассмеялась.
- Не бойтесь, не погрузит, хотя Вашей “супруге” не мешало бы чуточку расслабиться. Позвольте дать вам совет от умудрённой опытом синьоры, - шутливо насупила она брови, - успех в делах легче достигается без напряжения, ибо в моменты лёгкости и радости разум освобождается от сковывающих оков страха и сомнений, и в этом состоянии способен рождать светлые идеи и неожиданные решения. Напряжение и страх заставляя видеть лишь препятствия и трудности, а отнюдь не новые возможности. Улыбка же, как солнечный луч, рассеивает мрак сомнений и наполняет нас энергией и бодростью. Великие дела рождаются не в муках и страданиях, а в радости и вдохновении. Простите, ну вот я и вошла в образ болтливой особы, теперь осталось лишь добавить мне почтенный возраст, - с этими словами Морелла встала с кресла, взяла сумочку с гримом и пошла к двери. Огромный рыжий кот и Кнопочка тут же последовали за ней.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем старинных напольных часов да последними редкими каплями дождя по подоконнику.
- Какая женщина! - тихим голосом проговорил Башат, не отрывая заворожённого взгляда от захлопнувшейся за женщиной двери.
- У каждой медали есть и обратная сторона. Эта синьора с характером, и найти к ней подход очень непросто, - задумчиво промолвил Гюрхан.
- О, Аллах, Гюрхан! Не будь таким нудным и неблагодарным, - возмущённо прошептал Башат, - она чудесна, зачем нам знать её обратную сторону, тем паче искать к ней подход? Она итак по-доброму расположена к нам. Более того, открыла нам душу, согласилась нам помочь!
- Да, ты прав, - тяжело вздохнул Гюрхан, пропуская воздух сквозь сжатые губы. – Видимо, я и правда слишком напряжён, повсюду вижу подвох.
Он взъерошил свои волосы, забыв про парик, отчего тот свалился к нему на колени, откинулся на спинку кресла и устремил взгляд в окно, за которым перестала бушевать непогода, и небо постепенно окрашивалось в нежные лазоревые тона.
- Возможно, мне просто нужно выспаться, чтобы вернуть контроль над собой, - пробормотал он скорее себе, чем другу.
- О-о, действительно вкусный чай, - между тем восторженно произнёс Башат, сделав несколько глотков ароматного напитка.
- Что ты сказал? - Гюрхан бросил на него рассеянный взгляд, - а, чай! Да-да, очень вкусный, - кивнул он и взял со стола фарфоровую чашку.
Спустя некоторое время все трое сели в карету, и кучер Сильвио взял курс на Бардолино.
В храме было немноголюдно, прихожане только собирались на вечернюю мессу.
Синьора Морелла подошла к кафедре и тихонько обратилась к падре.
- Простите, что беспокою Вас, святой отец, мне нужна Ваша помощь. Вернее, моим молодым друзьям.
Падре быстро взглянул на женщину и тотчас кивнул, приглашая её присесть.
- В чём дело, дочь моя? - ровным голосом спросил он, расположившись на лавке рядом.
- Понимаете, они хотели бы узнать у Вас лично, какому святому лучше молиться, чтобы зачать дитя. Они уже приходили к Вам с этой проблемой, однако постеснялись спросить. Они доверились мне, я уговорила их отбросить ложный стыд, и вот мы все здесь, - играя на публику, тараторила Морелла, - у Вас же найдётся несколько минут, до литургии ещё есть время, пожалуйста, поговорите с ними, назовите им имена тех, кто поможет им, вселите в них веру в успех предпринятого дела, они очень нуждаются в Вашем сострадании и помощи. Только они очень стеснительные, они не станут открывать Вам душу здесь…
Падре склонил голову и, пряча улыбку, осенил женщину крестным знамением.
- О, Господи, Морелла, остановись, я уже всё понял, - прошептал он и громко прочитал несколько слов молитвы. - Где же они? Пусть пройдут в исповедальню, я поговорю с ними, - благостным голосом проговорил он и прошествовал за ширму в углу церкви.
Морелла, приняв смиренный вид, скользя носочками по каменному полу, приблизилась к супружеской паре и торжественно промолвила:
- Идёмте! Падре Хуан ждёт вас!
И все они дружно прошествовали за перегородку.
Беседа продолжалась более получаса и была почти окончена, когда за ширмой прозвучал взволнованный голос молодого послушника:
- Святой отец! Падре Хуан! Случилось не_счастье!
Четверо уединившихся тревожно переглянулись, и Энрике, моргнув гостям, нараспев спросил:
- Что произошло, сын мой? Да прибудет с нами Господь!
- Падре Хуан! Капеллан предстал перед Всевышним, - тут же послышался растерянный ответ.
Морелла с Энрике переглянулись, и последний поспешил выйти из исповедальни.
- О, Господь милосердный! Открой свои врата перед рабом твоим (назвал он имя капеллана), отпусти ему земные грехи! По какой причине вознёсся он на небеса? По болезни или по какой другой? - со скорбным видом спросил он юношу.
Тем временем по рядам, где расположились в ожидании молебна прихожане, пронёсся приглушённый ропот.
- По другой, святой отец,- склонил голову послушник, - он работал в своей келье с бумагами, вероятно, уснул и задел свечу. Случился пожар, пламя удалось усмирить, однако документы сгорели, а капеллан зад_охнулся во сне и обг_орел.
- О, Боже, какая чудовищная см_ерть, - перекрестился падре, - документы восстановлению не подлежат?
- Нет, святой отец, начисто сгорели, - ответил мальчик.
- Что-то важное? Впрочем, что может быть важнее жизни человека, - скорбно промолвил падре.
- Важные документы, святой отец, это архивные церковные книги с записями о вновь прибывших в Бардолино в прошлые годы.
- Спаси нас, Господи! Всё в этом мире прах и тлен! Вечна только душа! Дети мои! Помолимся за…- обратился cвятой отец к прихожанам и стал читать молитву, которую те дружно подхватили.
Морелла искоса посмотрела на Гюрхана, который не сводил с неё лукавого взгляда, пожала плечами и пошла к выходу из храма.
- Идём, дорогой, что ты застыл? Тебя так удивила кончина капеллана? – спросила “Фиоретта” своего “мужа”, взяла его под руку и потащила к двери.
- Только не спрашивайте меня о капеллане, у нас есть дела гораздо важнее, - Морелла упредила вопрос мужчин, заметив их любопытные взгляды, устремлённые на неё, как только они сели в экипаж. - Что вы теперь намерены делать?
- Проникнуть в криптарий, - короткой фразой ответил Гюрхан.
- Не вижу смысла, - тотчас проговорила Морелла, - что вам это даст? Вы посмотрите на быт Армандо и всё. Вряд ли он там вслух рассуждает о своих планах. Кстати, подслушивание под дверью в церкви может быть действеннее. Однако я бы на вашем месте подобралась к нему с другой стороны, через Монику Гритти, например. Подружитесь с ней, постарайтесь войти к ней в доверие, возможно, она и поведает вам что-то интересное, проболтается, я имею в виду.
- Пожалуй, Вы снова правы, - хмуро промолвил Гюрхан, - главное, выведать планы Армандо, а схватить и обезвредить его мы теперь сможем в любой момент. Поможете нам устроить случайное знакомство с Гритти?
- Думаю, моя помощь вам не понадобится. Скоро наступит Великий пост, а перед этим - жирный вторник, пепельная среда и известные итальянские карнавалы, которые длятся восемнадцать дней. Я считаю, что это самое удачное время познакомиться поближе с синьорой, я бы сказала, очень близко, - многозначительно посмотрела она на обоих мужчин, - чьей дамой сердца она станет, решайте сами. Итак, думайте скорее, карнавалы начнутся уже послезавтра. Только ехать придётся в Бардолино, потому что праздники проходят там. Не сомневайтесь, синьора Гритти будет присутствовать на них, это традиция, которой не изменяет ни один итальянец. Ну вот, мы и дома. Связь будем держать через моих Бенедетто, Сильвио или Пьетро, напоминаю, это управляющий, кучер и доктор. До встречи! - кивнула Морелла и повернулась к отрывшейся дверце, откуда уже тянулась рука Сильвио, который помог даме выбраться из экипажа.
- Башат, тебе придётся завести отношения с Моникой, - оказавшись на тропинке к своему дому, сказал Гюрхан, и парень с досадой хмыкнул. - А что ты так недоволен? Помнится, когда-то ты сам очень хотел…- игриво промолвил Гюрхан, но тотчас стал серьёзным. - Прости, неудачная шутка. Я тебя понимаю, но, Башат, другого выхода нет. Не могу же я, женщина, закрутить роман с Моникой, тем более признаться в том, что я мужчина.
- Да я и не спорю, просто если б ты знал, как мне неприятна, даже противна сама мысль о том, что придётся любезничать с какой-то женщиной. Аврора словно приворожила меня, - усмехнулся Башат. - Можно мне хотя бы сегодня увидеть её? Я и правда скучаю так, что скулы сводит.
- Да иди уже, ладно, только будь предельно осторожен, - Гюрхан снисходительно похлопал друга по плечу. - Имей в виду, я не усну, пока ты не вернёшься, и мой не выспавшийся взгляд с синяками вокруг глаз станет немым укором для тебя.
- Никакие синяки на твоём милом личике не заставят меня разлюбить тебя, моя жёнушка, - довольно улыбнулся Башат.
- Если не вернёшься до рассвета, у тебя появятся такие же, дорогой муженёк, - поднёс кулак к носу друга Гюрхан, и они оба весело рассмеялись.
…Башат вернулся домой с первыми лучами солнца, затискал в объятиях Гюрхана, чем вызвал его недовольное бурчание, завалился на своё ложе и уснул молодецким сном.
Гюрхан ещё некоторое время оставался в комнате друга. Тот спал глубоким сном. Дыхание его было ровным, уголки губ приподняты в улыбке, и Гюрхан не мог удержаться от того, чтобы не улыбнуться в ответ. Сердце его наполнилось спокойствием и любовью к своему товарищу. Он осторожно накрыл его плечи покрывалом, вышел из комнаты и тихонько закрыл за собой дверь.
Утомлённый наполненными прошлыми событиями, он присел на мягкий диван и медленно закрыл глаза. Последнее, что он увидел перед тем, как погрузиться в сон, было лицо синьоры Мореллы. Оно плыло перед его глазами - овал, обрамлённый чёрными локонами, глаза цвета тёмного агата, правильные слегка капризные губы.
Дремота постепенно захватывала его, и женское лицо стало медленно исчезать из виду, словно растворяясь в туман.
- Не уходи, - прошептал он и погрузился в сон.
…Наконец, наступил день карнавала. Башат и Гюрхан приехали в небольшой домик, который сняли в Бардолино по совету Мореллы и стали ждать начала праздника.
Город преобразился словно по мановению волшебной палочки. Обычно серые улицы теперь искрились всеми цветами радуги. Гирлянды, блёстки, конфетти – всё создавало атмосферу веселья и радости.
К вечеру на улицы вышли участники шествия. Костюмы поражали воображение: здесь были и величественные короли и королевы в барзатных мантиях, и отважные пираты с попугаями на плечах, и загадочные феи с мерцающими крыльями.
Башат и Гюрхан тоже нарядились и закрыли лица масками.
Постояв у ворот своего дома, они пешком направились к центру города, чтобы присоединиться к праздничному шествию.
В пышной атмосфере карнавала, среди сияющих фонарей и звуков музыки находилась и Морелла. Поверх белого атласного платья синьоры была надета длинная золотистая туника из тончайшего шёлка с широким капюшоном. Платье было заманчиво коротким, что позволяло видеть высокие голенища белых, расшитых золотыми узорами сапог. Синьора грациозно скользила по мостовой, и Гюрхан сразу выделил женщину из толпы, засмотревшись на сапоги, пытаясь представить себе упрятанные в эту прелестную кожу икры женских ног, что невероятно разжигало его фантазию.
Её маска, также украшенная золотыми узорами, скрывала лик, однако, приглядевшись, Гюрхан узнал в прелестной незнакомке Мореллу. Околдованный её загадочной красотой, он пробрался к ней сквозь толпу и пошёл рядом. Его сердце забилось в бешеном ритме.
Он не видел её глаз, скрытых за маской, но ощущал её взгляд, пронзительный и манящий.
Мелодия карнавала кружила вокруг них, лёгкий ветерок играл с волосами синьоры, выбившимися из-под капюшона, и Гюрхан, не выдержав, нежно провёл пальцами по её щеке.
- Я узнал Вас, - наклонившись к её плечу, прошептал он дрогнувшим от волнения голосом.
Синьора медленно повернулась к нему лицом, и он увидел в её глазах огонь. Такой же сильный, как и в его собственном сердце. Она тотчас приложила палец к его губам, заставляя его замолчать.
- Тише, госпожа Фиоретта, Вы вновь ведёте себя неосторожно, - обняв его за шею, прошептала она ему на ухо.
Утопая в её объятиях и чувствуя её тёплое дыхание, Гюрхан задохнулся от нахлынувшего желания.
Он взял её за руку и увлёк по тропинке в сторону пышных зарослей цветущей камелии. Она попробовала выдернуть руку, но он не дал ей сделать этого и крепче сжал её тонкие пальцы.
- Однако! – с интересом в голосе промолвила она и перестала сопротивляться.
Возле ветвистого кустарника Гюрхан вдруг остановился и повернулся к ней. Притянув женщину к себе, он снял с её лица маску и заглянул в глаза. Неожиданно Морелла рассмеялась.
- Госпожа Фиоретта, Вы меня пугаете, я не могу понять, Вы ли это? Те два голубых топазика, что выглядывают из прорезей для глаз в Вашей маске, говорят, что это Вы, но Ваша широкая крепкая ладонь…
Морелла не успела договорить, потому что Гюрхан, сорвав с себя маску, жадно накрыл её губы страстным поцелуем.
Лунные лучи, пробиваясь сквозь густую листву, создавали на ней из света и тени причудливый узор, воздух был напоён ароматом влажной земли и диких цветов, природа замерла в сладкой истоме.
Казалось, сам Господь лишил благоразумия двоих, решив сделать их в эту ночь счастливыми.
Морелле на мгновение удалось высвободиться из объятий Гюрхана, она чуть отстранилась и взяла его за руку.
- Идём со мной, - с таинственной, почти мистической улыбкой на устах, прошептала она и повела его вглубь парка.
Неожиданно перед ними открылась поляна, залитая лунным светом. На её центре росла огромная пиния (сосна), ветви которой широко раскинулись над самой землёй, образуя густой зелёный свод. Серебряные лучи ночного светила с трудом пробивались сквозь плотные иголки, под этим вековым исполином царили тишина и покой. Это место было спрятано от посторонних глаз.
Морелла остановилась и посмотрела на Гюрхана.
Не в силах унять частое дыхание, он сглотнул, стараясь успокоить бушующую внутри него бурю эмоций. Взгляд его был прикован к её лицу, он обнял женщину за тонкую талию и притянул к себе.
Его губы прикоснулись к её шее, где пульсировала голубая жилка. В этот миг он ощутил, как под его прикосновениями дрожит её тело, и это разожгло его страсть ещё сильнее. Её кожа пахла миндалём и тайной. Проведя рукой по её спине, он скользнул к упругой груди, и вдруг почувствовал, как её пальцы вцепились в его плечи, вся она прильнула к нему, и из её губ вырвался отрывистый стон наслаждения.
Тотчас сорвав с себя кафтан, надетый поверх платья, Гюрхан бросил его на землю под пинией и осторожно опустил Мореллу.
Мгновение спустя их страстные стоны потонули в звуках карнавальной музыки и возгласах ликующей толпы…
Возвратившегося домой под утро Гюрхана встретили Башат и стоявший чуть поодаль слуга.
- Дорогая, где же ты была? Мы потерялись на этом маскараде, я везде искал тебя, не нашёл и возвратился домой, - взволнованно спросил “супруг”.
- Я вижу, дорогой, ты тоже вернулся не так давно, - не ответив на вопрос, произнёс Гюрхан, - идём спать, я так устала.
- Ну хорошо, идём, - с напряжением в голосе согласился Башат, и “супруги” отправились в свои спальни.
- Нет, дорогая, прошу тебя, идём ко мне, - Башат дёрнул за руку Гюрхана, свернувшего в свою комнату.
- Ну, к тебе, так к тебе, - устало промолвила “Фиоретта”, и они уединились в покоях “мужа”.
- Ты куда пропал? Я весь испереживался, когда потерял тебя из виду, - зашептал Башат, вглядываясь в товарища.
- Я пытался найти среди присутствующих знакомое лицо, - нехотя ответил тот.
Башат некоторое время смотрел на друга, затем почесал затылок и медленно произнёс:
- И, похоже, ты его нашёл…
- Башат, сейчас не об этом, - отводя горящий взгляд в сторону, промолвил Гюрхан, - скажи лучше, тебе удалось отыскать и заинтересовать Монику?
- Конечно, удалось, я даже проводил её до дома и выразил надежду на скорую встречу, она между прочим согласилась, - ответил парень.
- Это хорошо. Впереди ещё несколько дней карнавала, надеюсь, тебе удастся выведать у неё важную информацию. Попробуй расспросить её о мальчике. Энрике сказал, что Армандо уже несколько раз с ним встречался, это очень странно.
…В последующие дни гуляния, начавшиеся с таким пылом и радостью, продолжились, однако не всем они несли волнующие развлечения, кому-то – горькое разочарование и даже беду.